Однако при всей мягкости климата сравнительно с Центральной Россией бывшее Дикое поле отнюдь не было раем для пахаря. Несмотря на наличие богатых чернозёмов и почти нетронутую природу (табуны диких лошадей в регионе окончательно исчезнут лишь к середине XIX века), здесь имелись свои опасности для сельского хозяйства – нередкие засухи и нашествия саранчи. Да и само хозяйствование требовало иных приёмов, чем в лесной полосе.

Поэтому вместе с переселенцами князь Потёмкин выписал из столиц целую группу «профессоров земледелия», русских и иностранных, поставив им амбициозную задачу: «Всё домоводство устроить, сообразив качеству земли здешней, со всеми изобретениями, в Англии введёнными, в образе пахания, в обороте посевов, в размножении полезных трав и лучших орудий земельных…»

Могущественный фаворит императрицы учредил в Новороссии первую школу по подготовке агрономов и лично распределял по новорождённым деревням образцы новейших английских плугов. Такие цельнометаллические плуги были обещаны всем поселянам, кто отличится в снабжении армии хлебом.

Параллельно с политическим и хозяйственным освоением Новороссии шло её научное исследование и даже преображение. Сегодня кипарисы – привычная часть пейзажа в Крыму и на берегах Чёрного моря, но впервые их здесь посадили через несколько лет после ликвидации ханства, привезя саженцы из Италии. Отцом черноморских кипарисов стал Карл Габлиц, приглашённый Потёмкиным в Тавриду член-корреспондент Петербургской академии наук.

Заселение Новороссии шло ударными темпами. К примеру, на бывших землях Запорожской Сечи после её ликвидации в 1774 году за следующие пять лет население удваивается. Если в 1776 году по берегам Днепра, от нынешнего Херсона до Днепропетровска, насчитывалось чуть более сотни сёл, то к 1783 году их уже более 700! Они, а не сатира недоброжелателей, и были настоящими потёмкинскими деревнями, прилагавшимися к потёмкинской целине, успешно поднятой стараниями князя – удивительного человека, совмещавшего в себе корысть царедворца с государственной мудростью…

Стоит всё же сказать несколько слов о «потёмкинских деревнях», с ходу увековечивших юную Новороссию в сфере чёрного пиара. Выражение появилось по итогам первого визита императрицы в Новороссию в 1787 году, когда Екатерина проехала через всё некогда Дикое поле, от древнего Киева до новорождённого Севастополя.

Кстати, Киев тогда императрице не понравился. Екатерина явно ожидала от матери городов русских чего-то большего, но древний город на Днепре к исходу XVIII века был, по сути, большой деревней. Царица даже высказалась об этом фельдмаршалу Румянцеву, губернатору Малороссии. Прославленный победитель турок ответил на грани наглости: «Я приобвык брать города, а строить их не моё дело…»