Вопреки замыслам царя, «вольные» цены той зимой существенно понизить так и не удалось. Льготная продажа хлеба по предъявлению свидетельств лишь остановила их резкий рост и дала незначительное падение: в декабре 1817 года по сравнению с предыдущим месяцем цена опустилась всего на пару рублей, до 28 рублей за куль ржаной муки. Лишь к февралю следующего, 1818 года куль стал стоить 26 рублей 50 копеек. Но в марте и апреле, когда транспортные каналы ещё не освободились ото льда, а весенняя распутица перекрыла и так незначительный сухопутный подвоз, рыночная цена за куль вновь поднялась почти до 28 рублей. Цены на хлеб в Петербурге опустятся до привычных лишь к середине лета 1818 года, когда три системы каналов насытят столичный рынок привозным зерном.

Введённые царём первые в русской истории талоны и карточки – «свидетельства для получения из запасных магазинов ржаной муки за установленную цену» – позволили столице Российской империи пережить ту зиму без потрясений. Но для высшей власти подобная гримаса хлебного рынка стала именно потрясением. Возникший на ровном месте, без недорода и войны дефицит товарного хлеба неприятно поразил лучших администраторов империи. Уже в январе 1818 года фельдмаршал Барклай-де-Толли прямо предложил запретить продажу хлеба за границу в текущем году. Один из главных творцов победы над Наполеоном опасался сложностей в «закупке потребного количества провианта для войск». Петербургский губернатор Вязмитинов активно поддержал идею «запрещения выпуска хлеба за границу».

Однако после бурных дискуссий весной 1818 года министры империи сочли необходимым «отпуск хлеба за границу оставить на прежнем основании без всякого ограничения». Официально это объяснялось тем, что резкие перемены и метания на хлебном рынке «сопряжены с неизбежным испугом и погружением народа в уныние». В реальности казна, истощённая и обременённая огромными долгами по итогам войн с Наполеоном, просто не могла отказаться от доходов хлебного экспорта на фоне высоких цен в Европе.

Впрочем, некоторые сугубо технические выводы по итогам «хлебных карточек» 1817 года со стороны правительства Александра I последовали немедленно. Так, по личному распоряжению царя уже в 1818 году в Петербурге, на набережной Обводного канала, знаменитый архитектор Василий Стасов, основоположник русского ампира, начал строительство третьего в столице провиантского магазина. Специальные магазины для Петербурга в том же году создадут в Рыбинске – там, где от Волги тянулась к столице Мариинская система каналов. Это будут особые склады для хранения запасов хлеба зимой, чтобы с началом весенней навигации их можно было быстро перевезти в Петербург.

В том же 1818 году царь установил предельные нормы вывоза ржаной муки из Петербурга в Финляндию с откровенной формулировкой: «Невозможно допустить закуп оной в большем количестве, не подвергая опасности жителей столицы».