Российские власти ещё с XVIII века имели опыт распределения «запасного» хлеба среди голодающего населения по итогам очередного неурожая. Но к исходу 1817 года задача предстояла несколько иная и оттого даже более сложная. Голода в Петербурге ещё не было, из-за дефицита и дороговизны маячил лишь его пугающий призрак. И хлеб предстояло передать населению так, чтобы масса муки из запасных магазинов не оказалась в руках спекулянтов и перекупщиков.

Губернатор Вязмитинов 20 ноября 1817 года так писал в приказе городской полиции: «Государя императора воля есть, чтобы, устраняя жителей столицы от необходимости платить за ржаную муку, первейшую жизненную потребность, непомерно большия цены, вместе с тем строжайше наблюсти, чтоб не была оная покупаема торгующими хлебными припасами и вместо пособия жителям, из высочайшего милосердия делаемого, не обращалась бы в руки торговцев для перепродажи…»

Нам неизвестно, кто конкретно в ноябре 1817 года стал автором первой в русской истории схемы распределения продуктов «по талонам», отечественные историки так и не озаботились изучить соответствующие архивы. Но очевидно, что всё делалось в спешке. Царское письмо губернатору Вязмитинову от 12 ноября 1817 года быстро переделали в указ, даже не исправляя стилистику, более характерную не для нормы закона, а для частной корреспонденции.

«Надобно взять ту осторожность со стороны запасных магазинов и строгое наблюдение со стороны полиции, чтобы выпускаемый из запасов хлеб употреблялся на прямое продовольствие жителей, а не поступал в руки купцов для перепродажи…» Эти слова из царского письма обернулись чередой распоряжений губернатора Вязмитинова и петербургского обер-полицмейстера Горголи. Выполнять все хлопотные мероприятия предстояло именно подчинённым Ивана Саввича Горголи.

Глава столичной полиции был удивительным человеком даже для своего необычайного времени. Когда-то в юности, будучи великосветским хулиганом, он сам слыл головной болью полицейских Петербурга. Позднее, в начале Наполеоновских войн, стал одним из немногих, кто повоевал и против Бонапарта, и под его началом. В 1808 году гусарский полковник Горголи получил орден Святого Георгия и золотую шпагу по итогам нескольких вполне смертельных лобовых атак, опрокинувших французскую кавалерию. Но спустя всего год русский гусар греческого происхождения удостоился ордена Почётного легиона от самого императора французов: в период короткого перемирия между Петербургом и Парижем полковник Горголи поучаствовал волонтёром в боях французов с австрийцами.

По итогам бурной жизни Горголи даже окажется литературным персонажем Дюма-отца. «Один из красивейших мужчин столицы и отважнейших генералов русской армии» – так назовёт его знаменитый французский литератор в романе «Учитель фехтования». Чуть ранее юный поэт Пушкин упомянет столичного обер-полицмейстера в своих язвительных стихах, рифмуя «Горголи» и «воли».

Но на исходе 1817 года лихой гусар Горголи оказался умелым администратором. Именно ему предстояло обеспечить жителей Петербурга первыми в русской истории хлебными карточками, то есть реализовать схему вполне привычную и понятную для поколений XX века, но совсем не очевидную в ту эпоху…