Аморфней губки,
пресней беззубки,
сижу
в вагонной зыбке,
усталый, зыбкий
и не жужжу…
Я в рубке рыбка.
Зеваю
за гладко-глыбким,
прозрачнохлипким
стеклом трамвая.
Стаканнохрупким,
кубичноколким.
Калёный лёд не даёт осколков!
Я знаю…
Вокруг уютно
поёт железо.
Слегка качает.
Негромкий лязг,
монотонный скрежет…
Гул
нарастает.
…И убывает,
ослабевая
на поворотах.
Слежу, как медленно
выцветает
огромный Город.
Я рыбка в рубке…
⠀⠀
Город похож на старое фото
кого-то,
опротивевшего до рвоты!
Теряя краски,
меняя маски,
линяет,
медленно тает,
как сахар,
в сумерках крепкого чая…
Негромкий лязг,
монотонный скрежет,
колёс вагонных от межи к межи
по рельсам ласковый перестук…
Трамвай мой старинный и верный друг.
Сигнала его не противна трель.
"Дзынь-дзынь" —
звоночек.
Не в ухо дрель.
Я в рубке рыбка…
⠀⠀
Скучаю.
Устало-зыбкий
за гладко-глыбким
стеклом трамвая.
Сижу.
Не жужжу…
Гляжу
нару-
жу-у-у!
На Ру, сука!!!
точка, Жу!!!
Перехожу межу!!!
Я вам не рыбка!
Желаю сшибки!
И точка! ТОЧКА.
Мой взгляд — убийца!
Мой взгляд — заточка!
Во мрак законно макаю плицы!
Я вам не донор, а кровопийца!
Со мной мой гонор. И нрав, и норов!
Проклятый Город! Сипящий боров!
Я кат безотчий! Я всех жесточе!
И точка!
Точка…
Ещё цветочки.
⠀⠀
Уж Город Ночью как чёрным скотчем обмотан туго.
Я в рубке рыбка!
С кривой улыбкой плыву по кругу.
Вдоль улиц гибких,
проспектов твёрдых, квадратно-гордых,
по закоулкам
и переулкам
упёртым, мёртвым!
по площадям буратинномордым.
Здесь каждый дом на меня косится.
Домам не спится.
Дома рычат и тихонько стонут,
клянут и хают сиротский холод.
Дома, что со́здали этот Город.
Они и есть этот грешный Город.
Дома-бубоны. Их лица — бездонны.
Ужасны. Бессонны.
Опасны, страстны и многоглазно-
чернооконны!
В бровях балконов
исходят дрожью
слепые рамы.
Огнём рекламы
бликуют бельма…
Ах, этот Город такая шельма!
Дома как дамы.
Пока не в дамках —
темнят.
Глазницы окон
слезятся, мокнут —
мертвят.
В Ночи горят не глаза, а СТРАЗЫ…
Что Город страшен — я понял сразу.
…Вчера мне дверью плавник прижали.
Болит,
зараза…
⠀⠀
⠀⠀