Я ветер рассветный, беспечный.

Плыву над весеньем лугов,

лелея журавлик сердечных

мечтаний и сладостных снов!

Цветы полевые целую

и даже в полуденный зной

прохладным дыханием балу́ю

весь мир, что лежит подо мной.

…Так было. Измятой бумажкой

упал оригами-листок.

Белеет в траве… как костяшка!

Как глупый щенячий восторг.

Прощайте, покосы и поймы,

опушки, лужайки, поля.

Ваш ветер — сквозняк недостойный.

Его поглотила земля…

Я ветер, поющий протяжно

над цепью безлесых холмов.

Журавлик из пепла и сажи —

тому на замену

готов.

Забыты расчёты и числа,

анафеме предана жизнь.

Слова мои —

звуки без смысла:

"растаяние"…"мёртная близнь".

"Низверие", "умомерение"…

И, как колеи колея,

из тайноскорееуспения —

"себяненавижумрия́".

…Скользя над травою без края,

что до́ горизонта лежит,

колышу её

и ласкаю.

…А чёрный журавлик —

летит.

Тоскою и собран, и сверчен,

стремится,

без мысли "назад!",

туда, где кармином очерчен

извечно

пылает

закат.