Ася с Алисой вернулись в теплый салон машины Алексея. Девочка почти сразу задремала, уткнувшись носом в мамино плечо. В машине было хорошо — тепло, тихо, только дворники мерно шуршали по стеклу, смахивая остатки дождя.

Но Ася не могла расслабиться. Мысли об Артеме, о листовке, о разговоре с Катей — все это крутилось в голове, не давая покоя. Она смотрела в окно на проплывающие мимо серые улицы и думала: где он? Что с ним? Жив ли вообще?

— Нашли что искали? — спросил Алексей, покосившись на нее в зеркало заднего вида.

Ася покачала головой:

— Нет.

Она помолчала, а потом спросила снова, хотя уже знала ответ:

— Алексей, а вы точно не возили Лидию Семеновну на блошиные рынки? Может, забыли?

— Да нет. — Он уверенно повел плечом. — Я б запомнил. Она вообще редко куда просилась. В основном по магазинам, в поликлинику, к Громовым иногда. На рынки — только за продуктами на Центральный.

— Но она говорила… — Ася задумалась. — Рассказывала, что ищет духи «Красная Москва» на блошиных рынках. Говорила, что ездит.

Алексей ненадолго задумался, потом предположил:

— Может, она сама ездила? На общественном транспорте? Женщина самостоятельная, не старая еще. Почему нет?

В салоне повисла тишина, нарушаемая только мерным шумом двигателя и сопением спящей Алисы.

— А когда она ездила? — вдруг спросил Алексей.

— Не знаю, — честно ответила Ася. — Она не говорила.

— Может, это было до меня? — Алексей снова глянул в зеркало. — Я ее только три года вожу.

Ася оживилась:

— А кто возил ее до вас? Вы не знаете?

Алексей покачал головой:

— Понятия не имею. Я с Ильей Викторовичем договаривался, с зятем ее. Он сказал, что теще нужны нечастые поездки, я и согласился. А кто до меня был — не интересовался.

Ася задумалась. Илья! Конечно. Он должен знать, кто возил Лидию Семеновну до Алексея. И если она действительно ездила на эти рынки, водитель мог что-то помнить. Знать, куда именно она ездила, что покупала, с кем встречалась.

— Спасибо, Алексей, — тихо сказала Ася. — Вы мне очень помогли.

— Да не за что, — отозвался таксист. — Если что понадобится — обращайтесь. Я всегда готов.

«Завтра же надо будет поговорить с Ильей, — решила Ася. — Узнать про прежнего водителя. Возможно, это ниточка. Маленькая, тонкая, но ниточка».

Ася решила ничего не говорить Ивану. Неизвестно, как он отнесется к тому, что она возобновила собственное расследование. Да еще с ребенком на руках, тайком от всех.

Поэтому, когда Иван, Кристина и Тимур вернулись домой далеко за полночь, Ася уже уложила обеих девочек и сидела на кухне с книгой, делая вид, что читает. На самом деле строчки плыли перед глазами, а мысли крутились вокруг сегодняшнего дня: блошиный рынок, листовка, Катя-волонтер, разговор с Алексеем.

Кристина выглядела измученной. Под глазами залегли тени, плечи опустились, даже волосы — обычно безупречное каре — растрепались, отдельные пряди выбились и падали на лицо.

— Будешь ужинать? — спросила Ася, откладывая книгу.

Та только покачала головой и плюхнулась на стул.

— Хотя бы чай, — настаивала Ася. — С ромашкой. Ты зеленая совсем.

Кристина слабо улыбнулась и кивнула.

Ася поставила чайник, достала любимую кружку подруги — со смешным коалой и заварила ромашку. Поставила перед ней, села напротив.

Какое-то время они сидели молча. Кристина грела руки о кружку, смотрела в одну точку, изредка делала маленькие глотки. Ася смотрела на подругу и чувствовала, как внутри разбухает желание рассказать. Все: и про рынок, и про Алексея, и про Катю, и про свою дурацкую надежду. Кристина бы поняла. Она всегда понимает.

Но Ася промолчала. Тогда пришлось бы объяснять, зачем она вообще туда поехала. Признаться, что она, мать маленького ребенка, вместо того чтобы сидеть дома и заниматься дочкой, таскается по блошиным рынкам в поисках призраков. И она снова, как тогда с «Черной девочкой», лезет в расследование, которое ведут профессионалы.

Кристина допила чай, с трудом поднялась, коснулась ее плеча на прощание и ушла в спальню. Ася еще долго сидела на кухне, глядя в темное окно.

Утром, едва дождавшись девяти, она набрала Громова.

— Илья, здравствуйте, это Ася. Извините, что беспокою так рано. Мне нужна ваша помощь.

— Слушаю. — Голос Ильи был деловым, но не холодным.

— Лидия Семеновна рассказывала, что ездит на блошиные рынки, ищет там старые духи. Алексей, ее нынешний водитель, говорит, что никогда не возил ее туда. Я подумала — может, у нее был кто-то до Алексея? Шофер личный?

Илья хмыкнул, и в этом звуке послышалось что-то похожее на удивление.

— Был, — подтвердил он. — Когда мы с Ниной еще жили вместе, у тещи имелся личный водитель. Работы у него, честно говоря, было немного — она в основном дома сидела, что-то готовила, телевизор смотрела. Но зарплату получал исправно, как все водители «Громов-Холдинга».

— А потом?

— Потом мы развелись, и я оптимизировал расходы. Смысл держать человека в штате, если он возит ее раз в неделю в поликлинику и обратно? Договорился с такси, это вышло в разы дешевле. А шофера уволил.

— Вы помните его данные? Имя, фамилию? — Ася затаила дыхание.

Илья задумался.

— Шутите? Разумеется, не помню. Сколько лет прошло. Да я и не знал. Но в кадрах должны быть записи. Сейчас позвоню, узнаю. Найдут — перезвоню.

— Спасибо, Илья. Огромное спасибо.

— Да не за что. — Он помолчал. — Вы думаете, это важно?

— Не знаю, — честно призналась Ася. — Но сейчас любая мелочь может оказаться важной. Особенно если она связана с тем, что Лидия Семеновна делала до своего исчезновения.

— Понял. Ждите. — Илья отключился.

Ася прижала телефон к груди и посмотрела на Алису, которая сидела в манеже и сосредоточенно пыталась засунуть кубик в рот. Маленькая победа! Если повезет, через несколько часов она будет знать имя человека, который возил Лидию Семеновну в те времена, когда она еще ездила на блошиные рынки. И кто знает — может быть, этот человек видел или слышал то, что поможет найти ее.

Илья слово сдержал. Через двадцать минут — даже раньше, чем Ася ожидала, — телефон зазвонил.

— Записывайте, — без предисловий сказал он. — Павел Григорьевич Нестеров, шестьдесят три года. Работал у нас почти восемь лет. Телефон диктую.

Ася торопливо записала цифры, чувствуя, как сердце ускоряет бег в предчувствии чего-то важного.

— Спасибо, вы даже не представляете, как мне помогли.

— Да ладно. — В голосе Громова послышалась усталая усмешка. — Если честно, я перед тещей немного виноват. Мог бы и оставить шофера, не обеднел бы. А сейчас сами понимаете. Если есть шанс ее найти, готов помогать чем угодно.

Они попрощались, и Ася, не давая себе времени на раздумья, сразу набрала номер. Гудки шли долго. На пятом уже хотела сбросить звонок, но в последний момент трубку сняли.

— Слушаю. — Голос был низкий, хрипловатый, с ноткой настороженности.

— Павел Григорьевич? — Ася старалась говорить уверенно. — Меня зовут Ася. Я звоню по поводу Лидии Семеновны Черновой, вашей бывшей подопечной. Ее зять, Илья Громов, дал мне ваш номер.

В трубке повисла пауза. Потом мужчина тяжело вздохнул.

— С чего это вдруг он обо мне вспомнил? — Голос стал жестче. — Через три года.

— Павел Григорьевич, я понимаю…

— Что вы понимаете? — перебил он, но без злобы, скорее с усталой горечью. — Я на него восемь лет пахал как лошадь. Возил тещу его, Лидию Семеновну. Нет, она, конечно, женщина хорошая, добрая, слова плохого не скажу. А он взял и выкинул меня, как мусор. За три дня. Предпенсионера, заметьте. Где я работу найду в таком возрасте? Да еще и с машиной, которая разваливается, а на новую денег нет.

— Мне очень жаль, — тихо сказала Ася.

Павел Григорьевич помолчал, потом спросил уже спокойнее:

— А вам-то что нужно?

— Информация. — Она собралась. — Любая информация о Лидии Семеновне. Куда она ездила, что делала, с кем встречалась. Особенно про ее поездки на блошиные рынки. Она говорила, что искала там старые духи.

— Искала, — подтвердил Нестеров. — Возил я ее. Нечасто, но возил. На «Славянский базар» ездили, это за городом, и еще на «Вернисаж».

— Павел Григорьевич, я могу с вами встретиться? Поговорить?

Он снова замолчал, и Ася уже испугалась, что откажется. Но когда водитель заговорил, голос звучал совсем по-другому — деловито, сухо:

— Встретиться — можно. Но, милая девушка, вы поймите: я человек старый, денег у меня нет, а время — оно тоже деньги. Я вам расскажу все, что знаю, но информация просто так не дается.

Ася на мгновение растерялась, но тут же взяла себя в руки.

— Сколько?

— Пять тысяч, — твердо сказал Павел Григорьевич. — За пять тысяч я вам все выложу. Где были, что говорили, кто звонил. Все, что помню.

— Хорошо, — выдохнула Ася. — Пять тысяч. Когда и где?

— Адрес записывайте.

Она схватила ручку.

— Поселок Речной, улица Полевая, дом восемь. Это в получасе езды от города, за поворотом на старую трассу. Там частный сектор, домики старые. Ориентир — водонапорная башня, от нее налево до конца улицы. Дом зеленый, забор профнастилом крыт. Когда приедете?

— Сегодня, — решительно сказала Ася, бросив взгляд на часы. — Часа через два. Сейчас вызову такси.

— Жду, — коротко ответил Павел Григорьевич и положил трубку.

Ася набрала Алексея, но в ответ услышала лишь короткие гудки, а потом автоответчик. Она набрала снова — то же самое. Через минуту пришло сообщение: «В аэропорту, встречаю клиента. Рейс задерживается. Извините».

Ася прикусила нижнюю губу. Ждать она не могла — через четыре часа нужно быть в садике, забирать Настю. Значит, такси.

Она быстро оделась, надела на Алису теплый комбинезон, проверила, взяла ли все необходимое, и вышла из дома. По дороге попросила водителя остановиться у банкомата. Сняла с карты наличные — для Нестерова и на непредвиденные расходы. Деньги исчезли в кошельке, а вместе с ними и остатки сомнений.

Ехали долго — минут сорок. Сначала по городу, потом по широкому шоссе, которое постепенно сужалось, превращаясь в двухполосную дорогу с ямами и выбоинами. Вокруг потянулись частные дома, садовые участки, пустыри с высокой пожухлой травой. Наконец показалась водонапорная башня — старая, ржавая, с облупившейся краской.

— Налево, до конца улицы, — сказала Ася водителю.

Улица Полевая оказалась грунтовкой, разбитой грузовиками. Дома здесь были старые, еще довоенной постройки, с покосившимися заборами и заросшими палисадниками. Восьмой номер значился на зеленом деревянном доме с крышей из шифера и забором, который уже успел проржаветь в нижней части.

Ася расплатилась с таксистом, выбралась из машины с Алисой на руках и подошла к калитке. За забором лаяла собака — надрывно, заливисто, но без злобы, скорее для порядка.

Калитка оказалась незапертой. Ася толкнула ее, вошла во двор и увидела мужчину, который сидел на крыльце и курил, глядя в сторону покосившегося сарая.

Увидев ее, он удивленно поднял брови, перевел взгляд на Алису, потом снова на Асю.

— Ого, — сказал он, поднимаясь и затаптывая окурок. — Вы с подкреплением?

Ася только устало улыбнулась:

— Приходится.

Павел Григорьевич покачал головой, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Ну раз так, — он шагнул к двери и распахнул ее, — заходите в дом. Не на улице же разговаривать. Чай будете? У меня, правда, самый простой, но крепкий. А девчонке вашей, может, молока предложить? У соседки коза есть, я иногда беру. Свежее.

Он стоял на пороге, высокий, сутулый, в старом застиранном свитере, и смотрел на Асю с той особенной, тяжелой заботой, с какой старые люди смотрят на молодых матерей — словно видят в них что-то свое, давно ушедшее.

Ася перешагнула порог, и дверь за ней захлопнулась.

Они прошли в гостиную — небольшую комнату с низким потолком, где пахло табаком, старыми вещами и еще чем-то неуловимо деревенским, забытым. Вдоль стен тянулись полки, заставленные пожелтевшими книгами, на подоконнике стояла герань в облупившемся горшке, в углу притулился старый телевизор с выпуклым экраном, диван, застеленный клетчатым пледом. Рядом — стол, покрытый клеенкой в цветочек.

Ася осторожно присела на край дивана, устроив Алису поудобнее. Дочка с любопытством крутила головой, разглядывая незнакомую обстановку.

Павел Григорьевич тяжело опустился на табуретку напротив, разлил по кружкам чай — заварка крепкая, почти черная. Поставил на стол тарелку с угощением — обычными баранками, какие продают в любом магазине.

Ася молча выложила на стол пятитысячную купюру.

Нестеров взял ее, поднес к свету, прищурился, проверяя, потом аккуратно сложил и спрятал в карман тренировочных штанов. Кивнул — деловито, без лишних слов.

— Спрашивайте, — сказал он, пододвигая к ней кружку с чаем.

— Расскажите про Лидию Семеновну. — Ася обхватила кружку ладонями, греясь. — Куда она ездила? Что делала? С кем встречалась?

Павел Григорьевич отхлебнул чай, задумался.

— Она женщина была простая, домашняя. В основном по магазинам, в поликлинику, к Громову. Но иногда — к подругам. Школьным. У нее две подруги были, мы к ним ездили. Одна в городе живет, другая — за городом.

— А с дочерью? — Ася подалась вперед. — С Ниной и Артемом она куда-нибудь ездила?

Нестеров кивнул, и в его выцветших глазах мелькнуло что-то теплое, почти улыбка.

— Было дело. В Заозерное ездили. Это поселок такой, километров сорок от города. Там у Лидии Семеновны школьная подруга живет, Таисия Петровна. Место отличное — озеро рядом, лес, грибы, ягоды. Рыбалка — закачаешься. Они с ночевкой там оставались. Ну и я, чтобы машину туда-сюда не гонять, тоже с ними. Место для меня находилось.

Он оживился, даже помолодел лицом, вспоминая.

— Помню, встану на рассвете, пока все спят, — и к озеру. Тишина, туман над водой, только поплавок покачивается. А караси там — во! — Павел Григорьевич развел ладони, показывая размер. — С ладонь. А то и больше. Наловлю, приношу, а Таисия Петровна с Лидией Семеновной уже хлопочут. Они обе поварихи были отменные. Уху сварят — пальчики оближешь. А карасей в сметане жарят — за уши не оттащишь.

— А Нина? — спросила Ася. — Дочь ее?

Нестеров махнул рукой:

— Нина все больше спала. Приедет, ляжет на раскладушку в саду или на веранде и спит целыми днями. Говорила, устает, мол, от семейной жизни.

— А Артем?

— А Артем с бабушкой возился. — Нестеров улыбнулся. — Помогал рыбу чистить, дрова собирать для костра. Хороший мальчишка, спокойный, воспитанный. С виду не скажешь, что не совсем нормальный.

Ася помолчала, собираясь с мыслями, потом спросила:

— А дом? Какой у Таисии Петровны дом?

Павел Григорьевич наморщил лоб, пытаясь вспомнить.

— Да шут его помнит, если честно. Обычный деревенский дом. Бревенчатый вроде. Крыша железом крыта. Во дворе сарай, банька. Летняя кухня была, отдельно. Небольшой такой, но уютный.

— А ставни? — выдохнула Ася, замирая.

— Ставни? — Нестеров удивился вопросу. — Может, и были. Не помню. Вроде бы были. Или нет. — Он почесал затылок. — А вам зачем?

Ася не ответила. Она чувствовала кожей: это оно. Тот самый дом, который нарисовал Артем.

— Павел Григорьевич, — Ася подалась вперед, — а вы можете меня туда отвезти?

Он развел руками:

— Разве что на велосипеде. Моя-то машинка совсем сдохла. Вторую неделю во дворе стоит, не заводится. Карбюратор, зараза, прохудился. А денег на ремонт нет.

Он махнул рукой в сторону окна, и Ася увидела во дворе выцветший седан.

— Но не переживайте, — добавил Нестеров. — Тут автобус ходит, прямой. Полчаса — и вы на месте. Сейчас гляну расписание.

Он поднялся, подошел к старой тумбочке, достал потрепанное бумажное расписание.

— Так, смотрим… Следующий через пятнадцать минут от остановки на трассе. Тут недалеко, метров двести. До Заозерного — полчаса езды.

Ася заколебалась. Алиса на руках, неизвестный поселок, неизвестный дом, неизвестная Таисия Петровна. Иван ничего не знает. Если что-то случится, никто даже не будет знать, где ее искать.

Но внутри, где-то в груди, росла уверенность: это оно. Этот дом. Эти ставни. Она должна туда попасть.

— А адрес? — спросила Ася, уже поднимаясь. — Какой адрес у Таисии Петровны?

Павел Григорьевич почесал затылок, наморщил лоб.

— Адрес? Да шут его знает, если честно. Я ж туда по памяти ездил, без навигаторов. — Он задумался, припоминая. — Там, в Заозерном, улица одна, Центральная называется. Прямая, длинная, прямо в озеро упирается. Въезжаешь в поселок, едешь все время прямо, пока дорога не кончится. А там — озеро.

— А как найти дом?

— А вот так. — Нестеров оживился, пытаясь на пальцах объяснить. — Если стоять лицом к озеру, дом Таисии Петровны — справа. Третий от воды. Первый — совсем развалюха, там давно никто не жил, крыша провалилась. Второй — получше, забор зеленый, там дачники какие-то обитали. А третий — ее. Бревенчатый, с палисадником, крыша железом крыта. Не ошибетесь. В случае чего спросите. Деревня маленькая, все друг друга знают. Таисия, кстати, может попросить, чтобы кто-нибудь тебя в город подбросил. Деньги-то есть?

— Есть, — кивнула Ася, мысленно повторяя: третий от озера, справа, бревенчатый, с палисадником. Третий от озера, справа… — Спасибо, Павел Григорьевич. Вы очень помогли.

Ася все еще колебалась. Не будь с ней Алисы и если бы не нужно было забирать Настю, она бы однозначно поехала. Может, Алексей уже освободился и сможет забрать ее из Заозерного? Она набрала номер таксиста. Тот ответил после второго гудка.

— Ася? Я только что клиента отвез. Самолет приземлился, все нормально. Где вас забрать? Из дома?

И Ася решилась:

— Нет, из другого места.

— Диктуйте, — коротко сказал Алексей.

— Поселок Заозерное. Я сейчас туда еду на автобусе. Сможете подъехать?

— Заозерное? — Алексей на секунду задумался. — Знаю. Буду там через час, плюс-минус пятнадцать минут. Дороги там не ахти, но на моей проеду. Ждите.

— Спасибо, — выдохнула Ася.

Она убрала телефон и посмотрела на Павла Григорьевича.

— Где остановка?

Он вышел с ней на крыльцо, махнул рукой в сторону проселочной дороги:

— Вон туда, до конца улицы, потом налево, на трассу. Увидите столбик с расписанием.

Ася подхватила Алису, поблагодарила Нестерова и зашагала по разбитой грунтовке. На сердце было тревожно, но она не позволяла себе сомневаться.

Позади на крыльце Павел Григорьевич смотрел ей вслед, качал головой и курил, пуская дым в хмурое небо.