После всего, что произошло с Алисой, Ася дала себе слово стать хорошей матерью.

Она не оставляла дочку ни на секунду. Алиса, словно чувствуя эту новую материнскую одержимость, отвечала полным доверием. Когда Ася убирала в комнате, Алиса сидела у нее на бедре, придерживаемая одной рукой. Когда готовила еду — дочка устраивалась на другой руке, наблюдая за тем, как мама режет овощи или помешивает суп. Когда раскладывала постиранное белье — Алиса «помогала»: хватала мамины носки и пыталась натянуть их себе на голову.

Это было тяжело. Руки постоянно заняты, спина ныла к вечеру, а сил не оставалось даже на то, чтобы просто посидеть в тишине. Но когда Алиса засыпала у нее на груди, тихо посапывая во сне, Ася чувствовала, как внутри разливается тепло, которого она не знала раньше. Она была нужна. По-настоящему. Безоговорочно.

И все-таки мысль, черная, липкая, как смола, не отпускала ни днем, ни ночью: «Я не смогу быть хорошей матерью, если на моей совести будет исчезновение Артема».

Они по-прежнему жили в доме Тимура. Каждый раз, когда Иван, Кристина и Тимур возвращались из офиса, Ася прислушивалась к их разговорам, надеясь услышать хоть что-то обнадеживающее. Но время шло, а зацепок по-прежнему не было. Артем словно растворился в воздухе. Лидия Семеновна — тоже. «Черная девочка» оказалась призраком. Нина Блэквуд исчезла в Шотландии.

Кристина с Тимуром, как и планировали, проверили всю недвижимость Черновых и Громовых — ничего похожего на дом с синими ставнями среди объектов не оказалось. Версия отпала сама собой.

Утром, загружая в посудомоечную машину тарелки после завтрака, Ася наткнулась на большой пакет, стоящий в углу кухни. Она его раньше не видела — видимо, его привез кто-то из друзей вчера, а она, занятая Алисой, просто не обратила внимания.

Ася открыла пакет и замерла.

Внутри лежал плед. Белый, мягкий, пушистый, с длинным ворсом, похожий на ласкового зверька, которого так и хотелось погладить. Тот самый плед, который они с Кристиной решили подарить Лидии Семеновне.

Ася развернула его, прижала к себе. Плед был действительно красивым. Уютный, украшенный вышивкой, которая завораживала, — хотелось рассматривать ее бесконечно, водить пальцем по узорам. Таким хорошо укрыться холодным вечером… Ася представила, как обрадовалась бы подарку Лидия Семеновна. Улыбнулась бы своей тихой, доброй улыбкой, погладила ворс, сказала: «Ах, какая прелесть, спасибо, милая».

Ася уселась в кресло, посадила на колени Алису и накрылась пледом. Дочка тут же вцепилась в мягкий ворс обеими руками и радостно засмеялась, зарываясь лицом в белое облако.

— Хорошо? — спросила Ася, целуя макушку дочери. Она закрыла глаза, пытаясь удержать это мгновение. Тепло дочкиного тела, мягкость пледа, уют утреннего дома.

А следом пришла мысль: несмотря на всю свою красоту, плед был вовсе не тем подарком, которому бы обрадовалась Лидия Семеновна.

Ася вдруг отчетливо вспомнила их разговор. Тот самый, давний, еще до всего, до исчезновений и страха. Лидия Семеновна рассказывала о своей молодости и духах «Красная Москва», как она теперь ищет эти духи на блошиных рынках, потому что современные — совсем не те.

— «Красная Москва», — прошептала Ася, и вдруг ее охватила такая буйная жажда деятельности, что даже дыхание перехватило на мгновение. Она посмотрела на часы. Иван с Кристиной и Тимуром вернутся не раньше семи, а то и позже. Правда, через три часа нужно забирать Настю из садика. Но если вызвать такси прямо сейчас, можно успеть съездить и вернуться.

Иван, конечно, будет ругаться, если узнает. Ну и ладно. Поругается и перестанет.

Ася пересадила Алису на другую руку и огляделась. Где сумочка? Вон она, на комоде в прихожей.

Ключи, кошелек, салфетки, старая ручка, какой-то чек. Вот она. Визитка Алексея, того самого таксиста, который возил Лидию Семеновну. Уж он-то точно знает места, где та искала аромат своей молодости. Лишь бы он не был занят!

Повезло: Алексей оказался свободен. Правда, Лидию Семеновну он ни на какие блошиные рынки не возил, но знал в центре пару адресов, где, говорят, можно раздобыть все, что душе угодно.

Ася с Алисой на руках бродила по блошиному рынку, и первое, что она почувствовала, — удивление. Всегда считала, что такие рынки давно ушли в прошлое, остались только в фильмах и книгах. А они — вот, живые, настоящие. Бесконечные развалы с немудреным скарбом: пыльные статуэтки, пожелтевшие книги, столовые приборы из потускневшего мельхиора, салфетки, которые чьи-то бабушки вышивали долгими зимними вечерами.

Погода была не подходящей для прогулки — холодный ветер гонял по земле упаковки от шаурмы и смятые стаканчики из-под кофе, небо затянуло серой мглой, то и дело начинал моросить дождь. Продавцов было куда больше, чем покупателей. Они кутались в тулупы и пуховики, пили чай из термосов и с тоской провожали взглядами редких прохожих.

Время уходило, а Асе на глаза не попалось даже ничего отдаленно напоминающего флакон «Красной Москвы». Она обходила прилавок за прилавком, вглядывалась в груды старой косметики, но видела только коробочки туши для ресниц, изготовленные еще при Советском Союзе, помады непонятных цветов и пустые флаконы из-под одеколона.

Спина и руки уже откровенно ныли — Алиса была не такой уж легкой. Ася в который раз пожалела, что не взяла коляску.

И тут она увидела кофейню: симпатичный павильон с большой вывеской «Кофе и булочки у Патрика» стоял чуть на отшибе, заманивая прохожих теплым желтым светом в окнах и обещанием уюта. Ася уже собралась зайти, чтобы хоть немного передохнуть и согреться, как вдруг ее взгляд упал на листовку, приклеенную к стене рядом с дверью.

«Помогите найти».

Непогода не пожалела бумагу. Краски выцвели, края размокли и завернулись, но глаза — эти глаза невозможно было не узнать. Артем. Он смотрел с выцветшей фотографии, серьезный, чуть нахмуренный, каким становился, когда Ася задавала особо каверзный вопрос.

Ася застыла. Ветер трепал ее волосы, Алиса заворочалась, заерзала, требуя внимания, но Ася не могла отвести взгляда от листовки. Она стояла и смотрела, и внутри все сжималось от знакомого, уже привычного чувства вины и бессилия.

Дверь кофейни открылась, выпуская облачко теплого воздуха с запахом корицы и свежесваренного кофе. На пороге появилась симпатичная девушка в вязаном свитере и длинном черном фартуке с вышитой на груди эмблемой кофейни — чашкой с завитком пара.

— Заходите, — улыбнулась она, проследив за взглядом Аси. — Я смотрю, вы стоите, раздумываете. У нас тепло. И кофе очень вкусный. А девочке вашей могу молока предложить. Теплого, с медом, если нет аллергии.

Ася благодарно кивнула и шагнула внутрь.

В кофейне было действительно тепло. Пахло кофе, ванилью и еще чем-то домашним, уютным. За стойкой суетился парень в таком же фартуке, как у девушки, за столиками сидело несколько посетителей. Ася выбрала место у окна, усадила Алису на колени и только тогда поняла, как замерзла и устала.

Девушка принесла две кружки — черный кофе для Аси и молоко в детской кружке с зайчиками для Алисы.

— Спасибо. — Ася с наслаждением сделала глоток. — Вы здесь работаете?

— Да, в свободное от учебы время, — улыбнулась девушка, присаживаясь напротив. — Я — Катя.

Ася помедлила, а потом кивнула в сторону двери:

— Я листовку увидела. Мальчик… Артем. Его так и не нашли.

Катя заметно погрустнела.

— Нет. — Она вздохнула. — Я волонтер в поисковом отряде уже два года. Как только Артем пропал, нас сразу вызвали в штаб. Поиски начались мгновенно. Столько людей подключилось! Полиция, МЧС, добровольцы из нашего и других отрядов. В радиусе пяти километров от места пропажи ребенка плотно проверяли подъезды, подвалы, пожарные выходы, опрашивали всех подряд.

— И что? — тихо спросила Ася.

Катя развела руками:

— Пусто. Как в воду канул. Сейчас активная фаза уже закончилась — официально он в розыске, но нас, волонтеров, больше не собирают. — Она помолчала, теребя край фартука. — Только звонки еще отрабатываем, которые на горячую линию приходят. Кто-то видел похожего мальчика здесь, кто-то там. Каждое сообщение проверяем. Понимаем, что почти наверняка ложные, но вдруг? Вдруг именно этот раз окажется тем самым?

Ася смотрела на Катю и чувствовала, как к горлу подступает ком. Эти люди, у которых наверняка есть свои проблемы, тратят время, чтобы искать чужого ребенка. А она, которая была рядом, могла что-то сделать, — просто позволила Артему исчезнуть.

— Я тоже ищу его, — сказала Ася тихо. — Работаю в агентстве, которое наняла семья. Мы пытаемся найти и Артема, и его бабушку.

Катя оживилась:

— Правда? Это же здорово! — Она порылась в кармане фартука, достала телефон. — Давайте я вам свой номер оставлю. Если вдруг что-то узнаете или нам что-то сообщат, я сразу вам позвоню.

Ася вышла из кофейни, прижимая к себе разомлевшую от тепла Алису. Дождь почти перестал, ветер стих, и даже серое небо, кажется, стало чуть светлее.