— Срочно нужно семь тысяч евро! — заявил Федор, когда на следующее утро Рыбак, Тимур и Кристина приехали в офис.

— Рассказывай! — скомандовала Кристина.

— Я нашел частного детектива из Шотландии. — Федор говорил очень быстро, будто боялся, что его прервут. — Его зовут Грэм Мактавиш. Он бывший инспектор полиции Эдинбурга. Вышел в отставку…

— И теперь торгует связями и знанием местных бюрократических лабиринтов, — закончил за Лебедева Иван.

— Ну, типа того, — подтвердил Федор. — Он обещает, что не позднее завтрашнего утра мы будем знать о местонахождении Нины всю информацию, которая имеется у полиции Эдинбурга.

— Семь тысяч за то, чтобы он просто позвонил своим бывшим коллегам? Я сам кому хочешь позвоню за бутылку виски!

— Звоните! — Федор протянул Рыбаку свой телефон.

— Подождите! — остановила спорщиков Кристина. — Иван! Ты же прекрасно понимаешь, что с тобой никто разговаривать не будет, а с этим частным детективом — если он действительно тот, за кого себя выдает, — да. Федор, ты уверен, что этот Грэм Как-там-его не мошенник?

— Я проверял, — уверенно заявил Лебедев. — И потом, сам он звонить не будет, только построит нам легенду. С нуля. С документами, с юридическим обоснованием. Выдаст номера телефонов, пароли, явки. А звонить буду я.

— Ты? — возмутился Рыбак. — Это просто идиотская авантюра для выманивания денег у доверчивых лохов.

— Иван, — мягко вмешалась Кристина, — я считаю, мы должны воспользоваться предложением Федора. Пытаемся лезть в совершенно чужую страну, к чужим людям. Можно, конечно, подключить Щедрого и попробовать действовать через официальные каналы. Но это может затянуться, сам понимаешь.

Тимур, до этого молча наблюдавший за перепалкой, коротко кивнул:

— Я поддерживаю. Семь тысяч не такая большая цена за доступ к полицейским базам данных другой страны. Если информация окажется ценной, мы возместим ее стоимость за счет Громова.

— Может, предложить твоему Грэму аванс, процентов двадцать от суммы, а остальные — когда дело выгорит? — не сдавался Рыбак.

— Он требует полную оплату, — пожал плечами Лебедев.

Иван махнул рукой — жест означал одновременно и капитуляцию, и ворчливое «делайте что хотите, я тут ни при чем».

Деньги ушли переводом в тот же вечер. И уже к обеду следующего дня на почту Федора пришло письмо с подробным алгоритмом действий.

— Коллеги, — радостно заявил он. — Мы теперь не просто детективное агентство. Я всем переслал на почту, читайте.

Кристина открыла полученное от Федора письмо и углубилась в изучение приложенных к нему документов: регистрационного свидетельства нидерландской компании Genealogical & Medical Advisory Solutions BV, устава, выписки из торгового реестра. К письму также прилагалась ссылка на корпоративный сайт с фотографиями «сотрудников» — людей, которых никто в «Кайросе» никогда в глаза не видел. Отзывы клиентов, профессиональный профиль в международном реестре медицинских консультантов, логотип, выполненный в сдержанных сине-серых тонах, — все было продумано до мелочей. Агентство «Кайрос» на время официально превратилось в фирму, специализирующуюся на наследственных заболеваниях и поиске доноров среди родственников.

— Будем надеяться, что все это не липа, — скептически проворчал Рыбак.

— Еще одно письмо, — радостно потирая руки, сообщил Федор. — Ловите, Кристина Сергеевна!

Это была схема, похожая на паутину: юридические фирмы, благотворительные организации, ретрансляторы запросов. Замыкал цепочку прямоугольник с надписью «Сержант Маклейн». Очевидно, это и был тот самый представитель эдинбургской полиции, который должен был поделиться информацией о местонахождении Нины Блэквуд.

Довольно продолжительное время сотрудники «Кайроса» изучали полученную информацию.

— Насколько я понимаю, — прервал наконец тишину Тимур, — любой наш запрос идет не напрямую в полицию, а через эту цепочку. Амстердамская юридическая контора отправляет его в брюссельский офис благотворительного фонда, тот — в эдинбургскую правозащитную организацию, и только оттуда — в полицию. На каждом этапе — люди с безупречной репутацией, которые ничего не подозревают, просто выполняют свою работу. К тому времени, как запрос добирается до сержанта Маклейна, он выглядит не как частная инициатива, а как официальное обращение в рамках общеевропейских соглашений о взаимопомощи.

— И разговаривать будешь ты. — Кристина посмотрела на Тимура.

Лебедев возмущенно засопел.

— Поддерживаю, — согласился Рыбак. — У Тимура голос более внушительный. Ему хочется верить.

— Может, по видеосвязи? — предложил обиженный Лебедев.

— По телефону, — отрезал Рыбак. — Видео нам ни к чему. Чем меньше визуальных деталей, тем меньше шансов, что нас раскусят.

Тимур взял трубку и набрал номер, который дал Мактавиш. В офисе повисла напряженная тишина.

На другом конце провода, в кабинете с видом на дождь, стучащий по эдинбургской брусчатке, сержант Кэллум Маклейн, полицейский с двадцатилетним стажем, получил этот запрос с пометкой «приоритетный — гуманитарные основания». Он взглянул на сопроводительные документы, поступившие по защищенным каналам, и удовлетворенно хмыкнул: все чисто, все официально, все по процедуре.

— Сержант Маклейн, благодарю за ваше время, — начал Тимур, когда связь установилась. Его голос, как всегда, был ровным, спокойным. — Меня зовут Тимур Молчанов. Я представляю Genealogical & Medical Advisory Solutions. К сожалению, обращаюсь к вам по крайне щепетильному и безотлагательному вопросу. Мы разыскиваем госпожу Нину Блэквуд в связи с экстренной медицинской ситуацией, касающейся ее ближайших родственников в России.

Он сделал микроскопическую паузу.

— У ее родной сестры диагностировано редкое наследственное заболевание агрессивной формы. Для определения оптимальной терапии и возможных вариантов донорства жизненно необходимы генетические материалы ближайших кровных родственников — в частности, Нины. Мы исчерпали все частные каналы. Ее последний известный адрес — Фер-Хейвен. Понимаю деликатность, но время, к сожалению, наш противник.

В голосе Тимура не было излишней эмоциональности — только холодная необходимость, подкрепленная весом бюрократии. Он говорил как человек, который не просит одолжения, а запрашивает содействие в рамках общего дела — спасения жизни. Это был идеальный баланс: не давить, но дать понять, что за этим запросом стоят серьезная организация, юридическая ответственность и, самое главное, человеческая драма, в которой полиция могла бы выступить героем.

Расчет сработал. Сквозь профессиональную сдержанность сержанта Маклейна пробилось человеческое участие, смешанное с долгом службы.

— Мистер Молчанов, я проверил базы, — сказал Кэллум, понизив голос, будто делясь чем-то конфиденциальным. — Нина Блэквуд действительно числится в нашем реестре, но не как разыскиваемая в связи с вашим запросом. Она в списке пропавших без вести. Уже почти два месяца.

Тимур молчал, давая сержанту продолжить. Иван у окна замер, Федор отодвинул в сторону клавиатуру. Кристина медленно перевела взгляд с телефона на Тимура.

— Дело, надо сказать, не на первом плане, — продолжил Кэллум с оттенком досады. — Изначально заявление подавал ее муж, Джеймс Блэквуд. Он утверждал, что супруга уехала по собственному желанию, оставила записку, забрала личные вещи. Ни признаков насилия, ни долгов, ничего криминального. Поэтому расследование было, скажем так, формальным.

— А сейчас? Муж может дать дополнительные пояснения? — спросил Тимур.

— К сожалению, нет. — В голосе сержанта послышалось что-то сложное. — Джеймс Блэквуд скончался три недели назад. Сердечный приступ. И здесь начинается самое интересное. Согласно его последней воле все свое немалое состояние, включая дом и капиталы, он завещал не супруге, даже не родной сестре, а благотворительному фонду «Клейрмонт Траст». Фондом, как выяснилось, управляет его племянник, Аластер Монро. Юридически все чисто, оформлено было задолго до исчезновения миссис Блэквуд, но… — Кэллум запнулся, словно взвешивая, чем можно поделиться. — Но выглядит это все крайне странно. Жена пропала, муж умер, а состояние ушло в фонд под управлением родственника. Дело тихое, сенсаций не было, но осадок, знаете ли, остался.

Тимур поблагодарил сержанта, подчеркнув критическую важность любой новой информации о местонахождении Нины для «медицинских целей», и аккуратно положил трубку.

В комнате повисла тишина. Тимур медленно обвел взглядом коллег.

— Это не просто исчезновение, — тихо сказала Кристина, не оборачиваясь. — Боюсь, про Нину мы больше ничего не услышим. То ли муж, то ли племянник, то ли оба избавились от нее, и сейчас тело ее находится где-нибудь в вересковых пустошах.

— Но кто-то же звонил с ее телефона, — возразил Федор.

Однако поддержки коллег его возражение не получило.