Клиника доктора Лысенко располагалась в старом особняке в центре, с табличкой из латуни и обязательной кованой оградой. В приемной пахло дорогим освежителем воздуха и немного валерьянкой — те самые запахи, которые должны убеждать пациентов, что их проблемы решат квалифицированно и экономить на этом неразумно.

Секретарша, женщина с идеальным макияжем и полным отсутствием доброжелательности во взгляде, попыталась отшить Ивана стандартной фразой «Доктор занят, принимает только по предварительной записи». Пришлось показать удостоверение и добавить, что дело касается не здоровья, а уголовного расследования. Удостоверение было ненастоящим, но уголовное расследование — вполне реальным, так что Ивана пропустили без дальнейших проволочек.

Доктор Лысенко оказался полным мужчиной лет пятидесяти с благообразной сединой и руками, сложенными на столе в позе человека, который привык, что его слушают. Кабинет выглядел именно так, как, по мнению Ивана, должен выглядеть кабинет успешного психотерапевта: многочисленные дипломы в рамках, кожаный диван, часы с маятником.

— Иван Станиславович? — Лысенко поднялся навстречу с натянутой улыбкой. — Чем обязан? Мне сказали, вы из следственных органов?

— Частное детективное агентство «Кайрос». — Иван опустился в кресло напротив, не дожидаясь приглашения. — Расследуем обстоятельства, связанные с пропажей Артема Громова. Вас это, полагаю, не удивляет.

Лысенко моргнул.

— Артем Громов был моим пациентом, да. Но я не имею права разглашать…

— Я не за историей болезни Артема пришел, — перебил Иван. — Меня интересует другой ваш пациент. Лидия Семеновна Чернова.

Лысенко замер. Его руки, секунду назад покоившиеся на столе, дернулись и спрятались под столешницу.

— Я… я не понимаю, о ком вы говорите. Лидия Семеновна не являлась моим пациентом. Никогда.

Иван молча достал из внутреннего кармана распечатку, развернул и положил перед доктором. На бумаге четко выделялись даты и номера.

— Вот здесь, — он ткнул пальцем в строку, — звонок с телефона Лидии Семеновны на номер вашей клиники. Дата — сразу после того, как ей звонила дочь из Шотландии. Вот здесь — за два дня до исчезновения Артема. И еще три — после. Вы хотите сказать, что она звонила записаться на массаж?

Лысенко побледнел. Может, он и был хорошим психиатром, но у самого нервы ни к черту — пальцы тревожно сжимали подлокотники кресла.

— Послушайте, я не могу обсуждать…

— Доктор, — голос Ивана стал тише и жестче, — давайте сразу договоримся. Сейчас вы имеете дело со мной, частным детективом. Я могу быть убедительным, но в рамках приличий. Если я уйду отсюда без ответов, завтра утром сюда придет полиция. С постановлением на обыск. Конфискуют все ваши компьютеры, записи, истории болезни. Знаете, что они найдут в первую очередь? Всех пациентов, которым вы выписывали рецепты на препараты строгой отчетности. Знаете, какая статья за незаконную выдачу психотропов?

Лысенко сглотнул. Его кадык дернулся, как у испуганной птицы.

— Я… я не нарушал закон.

— Тогда почему вы нервничаете? — Иван откинулся на спинку кресла. — Давайте по-человечески. Зачем Лидия Семеновна к вам приходила?

Повисла долгая, тягучая пауза. Часы с маятником мерно отсчитывали минуты, и каждый удар, казалось, приближал Лысенко к неизбежному. Наконец он выдохнул — шумно, обреченно.

— Она просила «Клиоридин». Для дочери.

Иван даже не изменился в лице, лишь слегка кивнул, поощряя собеседника.

— Для Нины, — уточнил Лысенко, теперь уже не останавливаясь. — Я знаю Нину много лет. Она приводила ко мне Артема, я наблюдал его, подбирал препараты, дозы. «Клиоридин» я выписывал именно для Артема на протяжении нескольких лет. А Нина… я видел, как ей тяжело. Она всегда была напряженной, на грани.

— И когда Лидия Семеновна пришла к вам?

— Года два назад. Сказала, что Нина вышла замуж за шотландца, уехала и ей там очень тяжело. Чужая страна, чужой язык, холодные люди. Она говорила, что дочь в депрессии, не спит, плачет по ночам, но не хочет обращаться к местным врачам, боится, что ее сочтут неадекватной и упекут в клинику. Лидия Семеновна просила помочь. У нее как раз кто-то отправлялся в Англию и мог завезти Нине лекарство. Сказала, что Нина принимала «Клиоридин» Артема. Это детский вариант, в каплях, для взрослого доза минимальная, но он здорово помог ей справиться с тревогой во время развода. Суд, раздел имущества…

— И вы дали.

— Я отказал сначала! — Лысенко вскинул руки, защищаясь. — Это рецептурный препарат, строгого учета. Но Лидия Семеновна была очень убедительна. Говорила, что речь идет о жизни и смерти, Нина на грани срыва. И потом… — он замялся, — я подумал: знаю ее много лет, знаю, что у нее нет склонности к злоупотреблениям. Если выпишу небольшое количество, под ответственность матери, может, это поможет ей пережить трудный период. Я выписал рецепт на таблетки для взрослых. Сказал, чтобы Нина принимала строго по схеме.

«Скорее всего, дело было не в знании психиатром натуры Нины, а в том, сколько посулила Лидия Семеновна», — подумал Иван, а вслух спросил:

— И сколько раз вы давали «Клиоридин» Лидии Семеновне для Нины?

Лысенко отвернулся к окну, словно там искал спасения.

— Четыре раза. Первый — в тот визит. Потом она пришла где-то через полгода. Сказала, что Нине легче и тот человек, который возил ей препарат, снова едет в Англию. Попросила дать побольше. Я дал. В третий раз — в сентябре. Четвертый — уже после того, как стало известно о пропаже Артема. Она сказала, что Нина в отчаянии, исчезновение сына ее добило и ей срочно нужны таблетки, чтобы просто не сойти с ума.

— Вы понимаете, что натворили? — тихо спросил Иван.

Лысенко дернулся, как от пощечины.

— Я пытался помочь семье! Они были моими пациентами много лет! Клянусь, я не знал, что случится с Артемом, и не знал, что Нина…

— Вы пересылали психотропный препарат за границу, — перебил Иван жестко. — Через третье лицо. Без контроля, без каких-либо гарантий.

Лысенко замер. Его лицо вытянулось, приобретая землистый оттенок.

— Я… я не думал… Просто хотел помочь женщине, которая сходила с ума от тоски в чужой стране.

Иван поднялся.

— Доктор, своими действиями вы подписали себе приговор. Не мне его приводить в исполнение. Но запомните: если вы расскажете о нашем разговоре, предупредите Лидию Семеновну или кого-то еще, я лично прослежу, чтобы ваша клиника закрылась, а вы сели за незаконную выдачу рецептов на психотропы. Вы меня поняли?

Лысенко судорожно закивал, не в силах вымолвить ни слова.

Иван вышел из кабинета, не прощаясь. В приемной секретарша проводила его настороженным взглядом, но он даже не обернулся.

На улице моросил дождь, холодный и липкий, как признание, которое он только что услышал. В голове крутилась одна мысль: Лидия Семеновна, тихая старушка, мастерица по приготовлению борща, переправляла психотропы дочери в Шотландию. «Клиоридин», оказывается, был не только в московской аптечке Громова, но и в эдинбургском доме Нины.

Он достал телефон, набрал Кристину.

— Все подтвердилось. Лысенко давал «Клиоридин» Лидии Семеновне. Для Нины. Четыре раза. Последний — уже после исчезновения Артема. Только у Артема была детская доза, в каплях, а у Лидии Семеновны — для взрослых, в таблетках.