Картина, которую они увидели, была пугающе обыденной. Ни «Скорой», ни полицейских машин, ни Ольги Тимофеевны с коляской. Двор был пуст и безмолвен.

— Где они? — выдохнула Ася, и ее голос дрогнул от нарастающей паники. Дурные предчувствия сдавили горло железной хваткой. Она выскочила из машины, даже не дождавшись, пока Иван припаркуется, и метнулась к подъезду, дико озираясь.

— Ася! — крикнул ей вслед Иван, но она уже не слышала.

Из окна на первом этаже донесся хрипловатый голос:

— Поднимайся сюда, дочка твоя тут, у меня!

Ася на одном дыхании взлетела по лестнице, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Дверь в квартиру дворничихи была распахнута. Она ворвалась внутрь.

Алиса в белоснежном пуховике с капюшоном, отороченным мехом, лежала на стареньком диване. Весь ее образ был таким мягким и беззащитным, что неестественно глубокий сон и бледное, восковое личико выглядели вдвойне тревожно. Ася бросилась к дочке, стиснула маленькую холодную ручку, прижалась губами ко лбу — он был теплым. Живым.

— Я побоялась ее раздевать, — затараторила Ольга Тимофеевна, суетясь рядом. — Вдруг проснется, испугается чужого места, раскричится. Помочь тебе ее отнести домой?

— Не надо, я отнесу, — сказал вошедший следом Иван. Он перевел тяжелый взгляд с Алисы на дворничиху. — А где тело? Вы говорили, женщина мертва.

— Да поторопилась я, простите, — зачастила баба Оля, разводя руками. — «Скорая» приехала, фельдшер ее послушал, а нянька ваша оказалась живой-здоровой! Только без сознания. Что-то у нее с давлением… Ясное дело, скакнуло. Спрашивается, зачем больной человек за детьми смотреть берется? Ты, Ася, в следующий раз меня проси, я посижу. И возьму недорого. Небось эта твоя много с тебя драла?

Ася, все еще не отпуская руку Алисы, подняла взгляд, в котором смешались облегчение и новая волна страха.

— Куда отвезли Лидию Семеновну? В какую больницу? — спросила она.

— Да я не спрашивала, — отмахнулась дворничиха. — Меня больше дочка твоя интересовала, чем чужая бабка. Забрали и забрали. Чай, не выбросят по дороге, довезут, куда надо, поставят на ноги и отпустят.

— Пойдем, Ася. — Иван осторожно, словно редкого мотылька, взял спящую Алису на руки. — Пойдем.

Ася кивнула и пошла за ним. Ее мир, едва вернувшись в привычные очертания, снова зашатался на краю новой, неясной бездны.

Ася дрожащими руками раздела Алису. Малышка не проснулась, не потянулась, не издала ни звука — ее тело было мягким и безвольным, как у тряпичной куклы.

Следующие полчаса Ася, не отрываясь, вслушивалась в едва слышное, ровное, слишком ровное, дыхание дочери. Каждая секунда тишины увеличивала черную дыру ужаса в ее груди.

— Ваня. — Голос прозвучал неестественно громко в тишине квартиры. — Мне кажется, с Алисой что-то не то. Она не просыпается. Давай вызовем «Скорую».

Иван, пытаясь сохранить видимость спокойствия, положил руку ей на плечо.

— Ась, она просто переутомилась. Спит. Вызывать врачей к спящему ребенку — они нас просто не поймут. Давай подождем еще немного.

Прошло еще пять бесконечных минут. Ася больше не могла ждать. Она молча взяла трубку и набрала 103.

«Скорая» приехала почти мгновенно — будто ждала за углом. Врач — совсем молодая девушка с серьезным, усталым лицом и быстрыми, точными движениями — внимательно прослушала дыхание Алисы стетоскопом, приложила к ее пальчику датчик пульсоксиметра — зеленые цифры показали норму. Потом осторожно, но настойчиво похлопала девочку по щекам, потеребила мочки ушей. Алиса даже не пошевелилась.

Врач посмотрела на Асю:

— По всем видимым признакам ребенок здоров. Просто в очень глубокой фазе сна. Может, перегуляла?

— А можете померить ей давление? — Пальцы Аси впились в ладонь.

Взгляд врача сделался настороженным.

— Она могла принять какие-то препараты?

Ася, спотыкаясь на каждом слове, рассказала про няню, про обморок, про то, что девочка была с ней.

Лицо врача изменилось.

— В таком случае я настоятельно рекомендую отвезти ее в больницу для осмотра и наблюдения, чтобы исключить любые риски. Вам нужно собрать необходимые вещи.

Ася, не раздумывая, кивнула. На автомате схватила памперсы, сменную одежду, любимую игрушку дочки. Через несколько минут она в сопровождении Ивана со спящей Алисой на руках вышла из подъезда.

Фельдшер аккуратно приняла ребенка и уложила на узкую каталку в глубине салона «Скорой», Ася устроилась рядом.

— Я поеду следом, — сказал Иван, устремляясь к своей машине.

Водитель включил сирену. Она взвыла — резко, пронзительно, — и «Скорая» сорвалась с места.