Офис агентства «Кайрос» погрузился в вечерние сумерки. За окном зажигались огни, а внутри царило напряженное молчание, нарушаемое лишь мерным постукиванием пальцев Кристины по столешнице.

— Я верю Асе, — сказала Кристина, наконец прерывая паузу. — Верю, что она искренне считает Лидию Семеновну ангелом-хранителем. И скорее всего, так оно и есть. Пожилая женщина, которая кормит пирожками и сидит с ребенком… Идеальный образ.

Она посмотрела на Ивана, который с мрачным видом сидел напротив, уставившись в одну точку. Весть о том, что жену забрали в полицию, вызвала в нем очередную волну гнева и чувства вины. Этот гнев был многослойным, как матрешка. Он злился на Комарова, на ситуацию, на себя… и на Асю. В глубине души клокотала обида. «Позвонила Кристине. А я что, на подхвате? Сижу тут, как пристяжной, пока решают судьбу моей жены». Он с горечью представил, как могло бы быть: он мчится в отделение к подполковнику Щедрому, решает вопрос на месте парой крепких рукопожатий. И Аську отпустили бы, даже протокол составлять не стали! А теперь вот, поди ж ты, звездный адвокат… Но тут же сквозь ярость пробивался холодный луч здравомыслия. Щедрый мог бы помочь с мелким административным нарушением, но не с делом об убийстве. Эта мысль больно ранила его профессиональную гордость и заставляла чувствовать себя беспомощным. Он был человеком действия, а не бумажной волокиты.

Внезапно Иван резко поднял голову. В его глазах, еще минуту назад полных отчаяния, вспыхнул знакомый огонек — острый, сфокусированный.

— Бульон, — отрывисто бросил он.

— Что? — Кристина не сразу поняла.

— Тот самый бульон, что Ася принесла Галине Степановне. Мне одному он кажется подозрительным?

— Я… не знаю, — призналась Кристина, на мгновение сбитая с толку его внезапной собранностью. — Ася говорила, что Лидия Семеновна постоянно приносила какую-то еду. Пирожки, борщ, морс, бульон.

— А если препарат, убивший Громову, был именно в бульоне? — Иван уже встал, его мысли заработали с привычной оперативной скоростью. — Если банка из-под него до сих пор где-то в больнице? Ее нужно найти. Срочно. Пока не вывезли мусор.

Теперь уже Кристина смотрела на него с растущим пониманием и одобрением.

— Ты прав, — кивнула она. — Это единственный материальный объект, связывающий Асю и смерть старухи. Если в нем что-то было…

— То мы найдем это, — закончил Иван, натягивая куртку. — Я еду в больницу.

— Можно я тоже поеду? — Лебедев заерзал в своем кресле.

— Поговорю с персоналом, проверю мусорные контейнеры.

После этих слов пыл Федора несколько поостыл — ясное дело, копаться в мусорных баках ему не хотелось.

Колокольчик над входной дверью грустно звякнул, провожая Рыбака. Кристина повернулась к окну, в темном стекле которого отражалось ее серьезное лицо. Она не сомневалась, что Ася права насчет Лидии Семеновны. Но она также знала, что Иван прав насчет бульона. И тот факт, что он сумел это увидеть первым, говорил лишь об одном: его профессионализм и чувство долга по-прежнему сильнее любых личных обид.