Кабинет майора Комарова был удушающе тесным. Настольная лампа отбрасывала резкую тень на его непроницаемое лицо. Ася сидела на стуле, ощущая, как дрожь в коленях превратилась в постоянную, леденящую вибрацию во всем теле. Воспоминание о плаче Алисы сводило ее с ума.
— Ну что, Анастасия, признаете свою вину? — Голос майора был ровным и усталым. — У вас есть мотив: вы мстили семье Громовых за обвинения в исчезновении сына. И возможность тоже имеется: вы регулярно навещали Галину Степановну в больнице и последняя, кто видел ее живой. К тому же, согласитесь, ваши поиски в интернете, как бы это лучше выразиться… очень красноречивы. Зачем, скажите, пожалуйста, интересоваться, какие препараты вызывают амнезию и спутанность сознания? Или как сделать инъекцию, чтобы невозможно было обнаружить место введения препарата?
— Я писала книгу! — выдохнула Ася, чувствуя, как горит лицо. — Детектив. И хотела сделать его правдоподобным.
Комаров медленно, с явным скепсисом покачал головой.
— Детектив, — повторил он, растягивая слово. — Вы не поверите, Анастасия, сколько за свою карьеру я видел людей, которые, начитавшись таких «правдоподобных» детективов, решили, что обвести вокруг пальца следствие проще простого. Все эти хитроумные планы, отравления редкими ядами, поддельные алиби… Ни-фи-га! В жизни все работает иначе. Грязь, отвратительный запах, очевидные улики и человеческая глупость. Так что не надо мне про творческий процесс. Ваш «творческий процесс» идеально лег на реальное преступление. И выглядит это не как поиск вдохновения, а как подготовка. Признавайтесь, давайте не будем тянуть время.
— Я ничего ей не делала! — выдохнула Ася, и ее голос сорвался. — Она была жива, когда я ушла! Кстати, когда я пришла, она уже была не в себе. До этого она меня узнавала, разговаривала со мной, вспомнила, как зовут внука, внучку и невестку, а вчера сразу начала кричать, требовать, чтобы я ушла.
— И вы?
— Ушла, — кивнула Ася.
— Предварительно накачав бабулю лекарством. Что, кстати, это было? Экспертиза, конечно, выяснит, но в ваших интересах начать сотрудничать со следствием.
— Да нет же! Нет! — закричала Ася. — Ничем я ее не накачивала!
Комаров медленно покачал головой, отодвинув от себя ноутбук.
— Как хотите. У вас есть право на один телефонный звонок. Можете позвонить адвокату. Или мужу.
Мужу. От этого слова в горле встал ком. Иван, который теперь на другой стороне баррикад…
— Я… я позвоню подруге. Кристине.
— Диктуйте номер.
Комаров набрал номер на своем телефоне и протянул его Асе, предварительно включив громкую связь.
Ася сжала трубку так, что костяшки пальцев побелели. Послышались долгие гудки, каждый из которых был похож на удар колокола.
— Алло? — Голос Кристины прозвучал настороженно.
— Кристина, это я, Ася… — И тут ее прорвало. Слова хлынули путаным, отчаянным потоком: — Меня задержали… в отделении… Комаров. Он говорит, я убила Галину Степановну! Это же чушь!
— Убила? Громову? Тихо, Ась, дыши. Что случилось?
— Я была у нее… в больнице. Хотела спросить про Артема, хоть какую-то зацепку найти. Но она… она была совсем не в себе, бредила, кричала на меня, чтобы я ушла! Я даже… — голос Аси снова дрогнул от обиды и бессилия, — я даже не успела ей предложить бульон. Лидия Семеновна сварила целебный бульон, куриный, сказала, что он больным на пользу… Я хотела напоить ее, хоть чем-то помочь, но она меня просто выгнала!
На другом конце провода наступила короткая, но звенящая пауза.
— Бульон? — переспросила Кристина. — Что за бульон? Лидия Семеновна варила у вас дома или с собой принесла?
Ася бросилась защищать свою единственную союзницу:
— Да! Она замечательная, Кристина, ты даже не представляешь какая! Так заботится обо мне, об Алисе… Она прекрасная кулинарка, у нее такие пирожки с капустой, просто объедение! И бульон она всегда варит наваристый, целебный, с травами… Она добрая! Алиса ее просто обожает!
Она говорила с таким жаром, что даже Комаров поднял на нее взгляд, в котором мелькнуло что-то похожее на любопытство.
— Ясно. — Голос Кристины снова стал деловым и твердым, отсекая дальнейшие объяснения. — Ничего не говори больше. Сиди тихо. Я пришлю к тебе адвоката.
Через сорок минут дверь в кабинет Комарова распахнулась. На пороге стоял подтянутый мужчина в безупречном костюме, с портфелем из темной кожи.
— Глеб Елисеев, адвокат госпожи Субботиной. На основании чего вы удерживаете мою доверительницу? — Его тон не оставлял пространства для пререканий.
Началась долгая, напряженная дискуссия. Адвокат методично разбирал «улики» Комарова: посещение больной женщины без свидетелей — не доказательство; поисковые запросы в интернете — не орудие преступления; препарат в крови — его происхождение не установлено.
— У вас нет ни одного прямого доказательства причастности моей доверительницы к смерти Громовой, — резюмировал Елисеев. — Ее задержание незаконно. Я требую ее немедленного освобождения.
— Ладно. Помещать вас под стражу до окончания следствия я, пожалуй, не стану.
Ася уже было потянулась за своей сумкой, сердце заколотилось в надежде.
— Но свободу вашу я просто обязан ограничить, — заключил Комаров, и его слова повисли в воздухе. Уголки губ майора дрогнули в подобии улыбки. — Я буду ходатайствовать о помещении вас под домашний арест. Считайте это… творческим отпуском. Возможно, наконец напишете тот самый детектив. — Он медленно перевел взгляд на адвоката, и в его глазах заплясали насмешливые огоньки. — Надеюсь, вы, господин защитник, обеспечите неукоснительное присутствие вашей доверительницы на судебном заседании?