Мы проехали около двадцати километров. По ухабистой дороге это не так-то просто: пикап то и дело подбрасывает на колдобинах, скрипят амортизаторы, колёса с глухим стуком натыкаются на камни и корни.
Зад болит, из-за постоянной вибрации по мышцам ног бегают неприятные мурашки, будто тысячи крошечных иголок покалывают изнутри. Я пытаюсь сменить позу, но это практически не помогает: любое положение через пару минут снова становится мучительным.
Есть хочется, несмотря на стресс. Желудок урчит, настойчиво требуя накормить его и восполнить энергию организма.
— Может… остановимся и перекусим? — спрашиваю я, потирая затекшую спину.
Кайл прокашливается, заглядывает через руль на приборные огни.
— Скоро остановимся, — костяшкой большого пальца потирает над бровью. — У нас кончается бензин.
У меня внутри всё обрывается и камнем летит вниз. Аппетит тут же пропадает, сменяясь нервной тошнотой. Осознание того, что мы останемся без транспорта в этой глуши, по которой разгуливают мутанты, способные одним укусом расколоть череп, разжигает внутреннюю истерику.
Мысленно твержу себе: «Ада, возьми себя в руки. Истерика делу не поможет». Делаю несколько глубоких вдохов.
— И? У нас есть какой-то план?
— Есть, — Кайл аккуратно объезжает какую-то мёртвую птицу на дороге. Колёса пикапа чуть виляют, объезжая препятствие, затем снова выравниваются.
— Очень информативный ответ, — я провожаю хмурым взглядом рассыпанные по листве перья. Они трепещут на слабом ветру.
— Помолчи. Мне нужно подумать, — вибрирует низким тоном Кайл. Его взгляд сосредоточенно скользит по дороге, затем на зеркала, потом снова вперёд. Он явно мысленно раскладывает варианты, просчитывает риски, выстраивает цепочку действий.
Замечаю на его лице серьезность и напряженную умственную работу, решаю не мешать ему разрабатывать стратегию. Всё-таки, как бы я ни возмущалась, основную работу в нашем выживании выполняет он, а я лишь иду с ним бок о бок. И сейчас вновь на его плечи ложится ответственность за нас двоих.
Я откидываюсь на сиденье, делаю медленный вдох и выдох. В салоне пахнет сыростью, потом и старой кожаной обивки. За окном мелькают деревья, их тени скользят по приборной панели.
«Ада, соберись, — мысленно повторяю я. — Твоя помощь — это тишина и доверие».
Мне лишь нужно настроить себя на нужный лад: не мешать ему своими нервными срывами, полностью довериться его аналитическому уму. Он не подводил нас раньше — не подведет и сейчас.
Несколько минут мы едем в молчании. Я стараюсь даже не шевелиться, не издавать лишних звуков — пусть думает.
Машина выезжает из колеи на небольшую опушку леса, начинает дергаться, двигатель пару раз кашляет — и пикап останавливается как вкопанный.
— Приехали, — досадно шипит Кайл, проводя ладонью по лицу. Он стучит кулаком по приборной панели, будто это может заставить машину завестись снова.
Мои зубы машинально начинают грызть внутреннюю сторону щеки. Кайл откидывается на сиденье, закидывает голову и, не моргая, смотрит в потолок. Какое-то время мы так и сидим в молчании и в тишине, в которой слышны лишь редкое чириканье птиц да далёкие взрывы и выстрелы.
Вижу, насколько он напряжен и растерян. Его кулак сжимает ключ зажигания, а между бровей залегла глубокая складка.
Чувствую себя некомфортно, будто это всё происходит по моей вине, хотя прекрасно понимаю, что я тут ни при чём.
В груди все сжимается от вида его усталости — он столько вынес на себе, столько раз выручал нас обоих. И сейчас, когда он вот так сидит, пытаясь найти решение, мне хочется хоть как-то облегчить его бремя.
Единственная идея, которая мне приходит, — это поцеловать его. Кайл всегда любил ласку, он очень тактильный. Может, простое прикосновение поможет ему, напомнит, что он не один.
Я медленно тянусь к нему. Он не замечает — всё ещё смотрит в потолок, мысленно перебирая варианты. Осторожно кладу ладонь на его плечо. Он вздрагивает, поворачивается ко мне. На меня смотрят усталые карие глаза с вопрос: «Что?»
Не говоря ни слова, я нежно касаюсь губами его щеки. Затем чуть отстраняюсь и смотрю ему в глаза.
— Ты не один, — тихо говорю я. — Мы справимся. Я с тобой.
Его лицо смягчается. Он накрывает мою руку своей и слегка сжимает.
— Спасибо, — шепчет он. — Конечно справимся.
Плечи чуть расправляются. Он делает глубокий вдох, затем выдыхает, будто сбрасывая с себя тяжесть.
— Ладно, — говорит уже бодрее. — Разберёмся. Давай-ка посмотрим, что там на карте… — он чуть улыбается, лезет во внутренний карман.
Я киваю, чувствуя, как внутри теплеет. Да, я не всесильна, но я могу дать ему то, что ничего не заменит — поддержку, тепло, уверенность, что он не один. Для мужчин это очень важно.
Кайл встряхивает карту, раскладывает ее на приборной панели. Бумага чуть влажная от пота, замятые полосы расчерчивают полотно, а по краям видны следы складывания.
Он проводит пальцем вдоль извилистой линии дороги, затем останавливается у небольшого кружка с подписью «Промзона».
— Вот, — тихо произносит он, постукивая ногтем по отметке. — Если верить карте, там должны быть то, что нам нужно.
Наклоняюсь ближе, вглядываюсь в схематичные обозначения. Рядом с промзоной — условный знак цистерны и несколько прямоугольников, помеченных как «хранилища».
— Как далеко мы от этой точки? — осторожно спрашиваю я.
— Примерно три километра, — отвечает Кайл, складывает карту по старым сгибам. — Ты останешься здесь, а я пойду за топливом, — прячет карту в карман, застегивает молнию куртки, проверяет, надежно ли сидит на поясе пистолет.
— Нет! — лихорадочно качаю головой. — Я не отпущу тебя одного и сама тут не останусь! — Тут же застегиваю кожанку, давая понять, что я не намерена просто сидеть и ждать. — Мы договаривались держаться вместе. Ты сам это сказал!
— Ада, там опасно. Неизвестно, что ещё таит в себе это место…
Перебиваю его:
— Вот именно! По-твоему, безопасно оставить меня в этой железяке? — возмущаюсь его логике. — Я тут буду как тушёнка в консервной банке: любой может вскрыть пикап и полакомиться моей тушкой.
Кайл запускает пальцы в чёрные волосы.
— Блять… Как же всё сложно, — выдыхает он.
— Не сложнее, чем раньше, — беру на себя роль уверенности, стараюсь говорить ровно и спокойно. — Соберись! Быстрей уйдём, быстрей добудем топливо, быстрей доедем до этого чёртова Монса.
Кайл трёт подбородок — отросшая щетина издаёт шершавый звук. Он смотрит на меня долго, будто взвешивает все «за» и «против». Затем кивает.
— Чёрт с ним… Выбора нет, — прохладные пальцы поворачивают моё лицо, он заглядывает мне в глаза. — Только прошу: не пререкайся со мной, слушай меня. Это важно для нашей же безопасности. Договорились?
Смотрю на его тёмные, глубокие, бездонные глаза. В них столько уверенности, силы. Внутри него есть стержень, который не гнется даже под самым сильным ураганом. Чёткие скулы с лёгкой небритостью добавляют его красивому лицу мужественности.
— Договорились, — отвечаю я твердо. — Я буду слушать. Но и ты обещай не геройствовать в одиночку.
— Как скажешь.
Целую его в губы, обвивая шею руками. Он уверенно отвечает — жадно впивается в ответ, крепко прижимает меня к себе.
Сердце заходится в неровном ритме, внизу живота разливается тепло. На это короткое мгновение тревога и страх отступают. Я растворяюсь в нём без остатка, погружаюсь в его тепло, в его сильную энергетику, вырываюсь из хаоса реальности.
Его ладонь скользит по моей спине. Дыхание смешивается, время замедляется, растягивая секунду в вечность.
Отстраняюсь от его губ, медленно веду кончиком языка по его шее, чувствую солоноватый вкус его кожи. Останавливаюсь возле ушной раковины и интимно шепчу:
— Когда мы вернемся, я хочу… Хочу, чтобы ты взял меня. Хочу наконец ощутить тебя полностью, хочу слиться с тобой воедино, хочу отдаться тебе без остатка.
Кайл сглатывает — кадык дергается, плечи быстро вздымаются и опадают. В глазах — огонь, лукавый взгляд искрится похотливым блеском. Он прикрывает веки, будто пытаясь взять себя в руки, затем резко выдыхает.
— Отличная мотивация, — бархатным голосом шепчет он, проводя большим пальцем по моим губам. — Пошли скорее, мне нужно переключить нижнюю голову на верхнюю, пока мои штаны не задымились окончательно…
Я тихо смеюсь, слегка отталкиваю его плечо.
— Так и знала, что ты скажешь какую-то ерунду.