Кайл всё же снижает скорость. Здравый ум побеждает над горячими эмоциями — он плавно отпускает педаль газа, и пикап постепенно замедляется. Колёса перестают так яростно подбрасывать машину на ухабах, тряска становится терпимой.
— Мы ведь решили, что будем говорить, если нас будет что-то беспокоить, так? — осторожно начинаю я.
— Всё верно, — кивает он. — Я высказал тебе своё недовольство.
— Раз так, тогда я тоже выскажу своё. Мне не нравится, когда ты ведёшь себя как истеричный мальчишка. Эти беспочвенные вспышки ревности…
Кайл перебивает:
— Они не беспочвенные. По твоему лицу можно считывать всё, что происходит в твоей голове.
Его скулы напрягаются, пальцы сжимаются в кулак, он прерывисто постукивает им по колену.
— Это какой-то бред, — запускаю пальцы в волосы, слегка тяну пряди, пытаясь унять раздражение. — Я всего лишь посмотрела на незнакомого мужика, а ты беснуешься, будто я с ним трахалась.
Кайл останавливает машину, резко поворачивает голову ко мне — в глазах вспышка злости. От этого взгляда невольно напрягаюсь: впервые он так на меня смотрит. Наша битва взглядов длится несколько секунд, но это время кажется вечностью. Глубоко вдыхаю, решаюсь нарушить эту липкую тишину:
— Знаешь, Кайл, я считаю, что нам следует отказаться от отношений, — шепчу, смотря в почерневшие глаза — в них мерцают молнии. — Давай останемся друзьями… Ты же видишь, что у нас ещё не успело ничего начаться, а уже куча недопониманий и скандалов.
Он застывает — стальная маска трескается, обнажая уязвимость. Подаётся вперёд, ладонь ложится мне на затылок, притягивает к себе. Губы жадно впиваются в мои, с какой-то отчаянной силой, будто он пытается через этот поцелуй передать всё, что не смог высказать словами: страх потери, боль, надежду.
На мгновение замираю, растерявшись от такой внезапной перемены. Внутри всё сжимается — смесь противоречивых чувств: раздражение еще не до конца улеглось, но в душе отзывается ответное тепло, которое я пыталась заглушить.
Затем, повинуясь порыву, отвечаю на поцелуй. Руки сами тянутся к его плечам — сначала нерешительно, робко, а потом крепче.
Кайл чуть отстраняется, едва-едва, так, что наши губы всё ещё соприкасаются. Дыхание прерывистое, неровное. Он проводит большим пальцем по моей щеке.
— Прости. Я не должен был срываться. И не должен был давить. Но я… я просто не представляю, как буду без тебя.
— Кайл… — начинаю я, но он мягко прижимает палец к моим губам.
— Дай мне договорить. Я знаю, что бываю невыносимым. Знаю, что ревную без повода. Но я хочу научиться доверять. Хочу научиться слушать. Ты — часть меня. И если я потеряю тебя, я потеряю себя.
Я сглатываю, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Не от обиды, а от осознания, насколько глубока наша связь, насколько она важна для нас обоих.
— Я тоже боюсь, — тихо признаюсь я. — Боюсь, что однажды мы не справимся, — делаю паузу, беру его за руку, переплетаю пальцы, — но я готова попробовать. Готова работать над этим. Над нами.
Он улыбается. Улыбка выходит немного дрожащей, но оттого ещё более искренней.
— Тогда давай договоримся, — говорит он, слегка сжимая мою руку. — Никаких «давай останемся друзьями». Никаких побегов от проблем. Если злимся — не молчим.
— Договорились, — киваю я, и на душе вдруг становится легче, будто с плеч свалился тяжелый груз.
Кайл наклоняется и на этот раз целует меня мягко, бережно, осторожно, с благодарностью.
Отстраняется, бросает взгляд в зеркало заднего вида, затем снова смотрит на дорогу.
— Лошадь.
— Что? — уточняю я.
— Лошадь, — он пальцем указывает вперёд.
Поворачиваю голову. Примерно в пяти метрах, раскорячившись на скользкой грязи, стоит лошадь гнедой масти. Животное, опустив голову, смотрит в нашу сторону. Грива слиплась от грязи и крови, на шее заметны рваные раны. Её чуть покачивает из стороны в сторону, дыхание поверхностное; при каждом выдохе из широких ноздрей выходят облачка пара. Седло съехало на бок, в стремени застряла нога всадника. Тот, кто когда-то был хозяином лошади, теперь едва напоминает человека. Искаженное лицо, мертвый взгляд. Он вцепился грязными крючковатыми пальцами в заднюю ногу животного и жуёт её шкуру, по кусочкам жрёт ещё живое существо. Кровь стекает по его подбородку, капает на землю.
На всаднике темно-синяя куртка с нашивками, высокие сапоги, на поясе — кобура. Шлем откатился в сторону, в спутанных волосах виднеется засохшая кровь.
— Конная полиция, — комментирую, смотря на его форму.
Лошадь издает не ржание, а скорее жалобный, слабый, хриплый стон. Она пытается отступить, но тварь держится мёртвой хваткой. Животное из последних сил борется за жизнь, но силы покидают его.
— Надо избавить её от мучений, — Кайл отстегивает ремень безопасности. — Не могу на это смотреть.
— Может, не надо? — я невольно сжимаю его плечо. —Ты уверен?
— Уверен, — Кайл открывает дверь и тут же прикрывает её с тихим щелчком. — Не уверен…
Тёмные глаза округляются, густые брови сходятся на переносице.
— Не двигайся, — едва шепчет он, устремив испуганный взгляд вперёд.
Предчувствуя, что ничего хорошего там не увижу, медленно поворачиваю голову. Сердце сжимается и падает в пятки, кровь стынет в жилах. Из лесной чащи выходят три существа. Их облик напоминает гибрид канадских волков и каких-то других животных, только по размеру раза в два больше. Широкие лапы с острыми когтями бесшумно ступают по опавшей листве, шерсть местами отсутствует, обнажая синюю кожу, под которой перекатываются мышцы. Тела вытянутые, массивные; челюсти удлиненные, с торчащими наружу клыками, похожими на клинки.
— Нам конец, — пискляво выходит из моего сдавленного горла.
Самая крупная тварь обращает на меня свой взгляд. Я врастаю в сидение со стойким желанием провалиться сквозь землю, только бы не видеть это чудовище. Абсолютно чёрные глаза цепко смотрят прямо на меня, здоровенная башка наклоняется из стороны в сторону, будто изучает меня. В воздухе повисает тишина — даже ветер, кажется, замер.
— Не смотри ему в глаза, — Кайл больно сжимает моё колено.
Это вырывает меня из гипнотического воздействия. Отвожу глаза вбок. Моё сердце так колотится, что я чувствую его пульсацию в висках, в горле, и даже в заднице. Периферическим зрением наблюдаю, как волк отворачивается от меня. Осмеливаюсь и снова смотрю на тройку неизвестного вида.
Существа стоят на дороге, принюхиваются. Крупный вожак делает шаг вперёд, затем ещё один. Его собратья повторяют движение, образуя полукруг.
Лошадь вскидывает голову, издает истошное ржание, пытается сделать шаг, но копыта разъезжаются по размокшей земле. Животное заваливается на бок — из-под грузного тела вылетают брызги воды, грязь разлетается в стороны.
Нога всадника высвобождается из стремени. Он, пошатываясь, поднимается на карачки и ползёт к измученному животному. Руки в трупных пятнах хватаются за погрызенную им же ногу лошади.
И в этот момент волк с невероятной скоростью бросается на него. Движение настолько стремительное, что я едва успеваю осознать происходящее. Сильные челюсти сжимаются на затылке — раздаётся влажный хруст, который гвоздём вбивается в мозг, заставляя меня передернуть плечами и втянуть голову в плечи.
Хищник рывком головы швыряет мертвеца в сторону, как тряпичную куклу, словно тот ничего не весит. Тело отлетает на пару метров и безжизненно падает в лужу, взметнув фонтан брызг. Волк не задерживается над жертвой: он медленно поворачивает голову, черные глаза сканируют пространство — сначала лошадь, потом пикап, затем нас.
— Не дыши, — шепчет Кайл. — Даже не моргай.
Застываю. Кажется, что удары моего сердца слышны на весь лес. Взгляд скользит к лошади — та лежит на боку, тяжело дышит, бока судорожно вздымаются. Её глаза широко раскрыты, в них — чистая боль и принятие неизбежного.
Мутант меньшего размера нависает над ее шеей, делает рывок — острые, как сабли, клыки вскрывают артерию. Кровь фонтаном обдает его длинную морду, алая жидкость стекает по шерсти. Длинный широкий язык слизывает кровь с брылей, глаза существа загораются блеском.
Гнедая кобыла дёргает ногами в воздухе — предсмертная агония сотрясает тело. Мышцы конвульсивно сокращаются, копыта скребут воздух, будто совершают последний галоп. Затем движения замедляются, становятся всё слабее… и наконец замирают совсем.
Как только пляска смерти окончена, самая крупная тварь подходит ближе. Одним мощным движением она вспарывает брюхо — оттуда с хлюпанием вываливаются кишки и внутренние органы. Пар от теплых внутренностей поднимается в воздух, смешиваясь с запахом крови и сырой земли.
— Меня сейчас вырвет, — я зажимаю рот ладонью, чувствуя, как желудок подпрыгивает к горлу.
— Не вздумай, — Кайл коротко качает головой. — Твоё рвотное рычание может быть воспринято ими как вызов. Они решат, что ты атакуешь и тогда бросятся на нас.
Кошусь на него, не понимая, то ли он серьёзно это говорит, то ли нашёл совсем не подходящее место для шуток. Его лицо абсолютно серьёзно.
— Так и будем стоять? Может, поедем? — решаю отвлечь себя от мучительного чувства тошноты.
— Куда? — тёмная бровь ползет вверх. — Они перегородили нам всю дорогу. Или предлагаешь рискнуть и поехать по ним? Сразу спешу тебя разочаровать: пикапу переехать их будет сложно… Особенно если они решат броситься на машину. Представь, что будет, если один из них вцепится в колесо или радиатор.
— А если назад? — я оборачиваюсь, всматриваюсь в дорогу позади. — Развернёмся, найдём объезд. Здесь же должны быть какие-то боковые тропы…
Кайл хмурится, крутит головой, оценивая пространство за спиной.
— Развернуться тут негде, — наконец говорит он. — Обочина слишком узкая, грунт раскис. Застрянем — и тогда точно станем легкой добычей… — он делает паузу, смотрит на мутантов, которые всё так же методично разделывают тушу лошади. — Видишь, как один периодически поднимает голову? Он сторожит. Следит за округой. Давай просто дождёмся, когда они пожрут и уйдут, — твёрдо настаивает Кайл. — Не хочу рисковать. Неизвестно, как они отреагируют на звук мотора. Может, решат, что мы атакуем. А может, решат, что мы вкуснее конины.
Закусываю губу, сжимая подлокотники. В салоне становится душно, запах крови просачивается даже сквозь закрытые окна.
— Всегда мечтала побывать в Африке, посмотреть, как живет прайд львов, как они охотятся, — прагматично шепчу, вытирая испарину со лба. — Бойтесь своих желаний…
— Формулировать нужно правильно, — Кайл бросает взгляд на меня, затем снова переводит его на мутантов. Его пальцы по-прежнему неподвижно лежат на руле.
— Простите, что облажалась и сделала неверный посыл во вселенную, — скривившись, развожу ладони в сторону. — Видимо, космос решил исполнить мечту с бонусом в виде трёх мутантов.
— Не ерничай и не кипятись. Давай не будем привлекать их внимание. Иронизировать будем потом, когда окажемся в безопасном месте.
Я вздыхаю, киваю. Понимаю, что он прав — сейчас не время для сарказма и скандала. Но нервное напряжение ищет выход.
— Ладно, молчу, — шепчу я, снова вглядываясь в происходящее за окном. — Просто… это так жутко. Смотри,а что он делает?
Кайл прищуривается.
— Кажется, метит территорию, — тихо отвечает он. — Видишь, как когтями землю царапает рядом с тушей? Это не просто так. Знак для других: «Здесь наша территория». И, судя по всему, они оставляют его не только когтями. Вон, видишь темные пятна вокруг? Похоже на мочу или какую-то секрецию. Они помечают добычу.
Я машинально съёживаюсь.
— То есть они не просто жрут и уходят. Они… заявляют права.
— Именно, — Кайл кивает. — И это значит, что они могут вернуться сюда позже. Это теперь их территория. И мы на ней — непрошеные гости.
— Значит, чем быстрее мы отсюда уберемся, тем лучше.
— Молодец. Соображаешь, — соглашается Кайл.
Мы снова замолкаем. Я стараюсь дышать спокойно, считать про себя — раз, два, три, четыре… — чтобы отвлечься от картины за окном. Но периферийным зрением всё равно ловлю движения мутантов: вот один отрывает кусок мяса, вот другой обгладывает кость, третий погружает голову в брюхо…
Далекий свист. Волки синхронно поднимают измазанные кровью головы — черные миндалевидные глаза устремлены куда-то позади нас, острые уши замерли, прислушиваясь. Мышцы под шерстью напрягаются, хвосты чуть подрагивают. Снова короткий свист, будто сигнал к действию.
Стая резко срывается с места и устремляется в нашу сторону. От неожиданности я взвизгиваю, пригибаюсь и прячу лицо Кайлу в колени. Он мгновенно реагирует: обнимает меня, крепко прижимает к себе, прикрывая как щитом.
Слышу, как тяжёлые тела монстров проносятся с двух сторон от пикапа — топот лап по размокшей земле, хриплое дыхание, шорох о кусты. Сквозь щели кузова доносится резкий запах мокрой псины и сырого мяса.
Зажмуриваюсь, вцепляюсь пальцами в рукав Кайла. Кажется, что один неверный звук — и они вернутся, бросятся на машину, начнут царапать когтями металл, грызть шины…
— Они… они ушли? — шепчу я, едва осмеливаясь поднять голову.
— Да, — Кайл чуть ослабляет хватку, но руки не убирает. — Кто-то насвистел себе беду.
Я осторожно приподнимаюсь, выглядываю в боковое окно. Волки действительно пронеслись мимо — их силуэты мелькают среди деревьев, постепенно отдаляясь.
— Господи… — я откидываюсь на сиденье, шумно выдыхаю, провожу ладонью по лицу, стирая пот с виска. — Поехали отсюда скорее, пока они не решили съесть нас на десерт.
Кайл кивает, бросает быстрый взгляд в зеркало заднего вида, затем на дорогу впереди.
— Согласен, — говорит он, включая передачу.
Пикап трогается с места. Колёса осторожно преодолевают неровный участок, объезжают кровавые следы и растерзаную лошадь. Я все еще поглядываю в зеркало заднего вида — мне кажется, что вот-вот из‑за деревьев выскочит мохнатая тварь.
— Думаешь, свист был адресован им? — тихо спрашиваю я, не отрывая взгляда от леса.
— Нет, — отвечает Кайл, не сводя глаз с дороги. — Скорее всего, какой-то человек потерял бдительность и использовал свист, чтобы привлечь внимание своих. Может, у них был условный сигнал — вроде «я здесь».
— А привлёк смертоносных монстров, — задумчиво тяну я, вглядываясь в тёмные силуэты деревьев. — Откуда они вообще взялись? Они не похожи на заражённых. У них глаза другие… Судя по пару из ноздрей, они дышат, и они… что самое страшное — разумны, ими движет не только голодный инстинкт.
— Угу, — механически отвечает Кайл. — Похоже на искусственно выведенных мутантов. Наверное, кто-то решил поиграть в бога и выпустил своё творение в мир. Лаборатория, секретный проект… Что-то такое.
Я хмурюсь, обдумывая его слова.
— То есть ты думаешь, это не мутация вируса?
— Вряд ли. Слишком слаженные действия. Слишком чёткая реакция.
— Но кто мог такое создать? И зачем? — я невольно понижаю голос, будто кто-то может нас подслушать. — Чтобы использовать их как оружие?
— Возможно, — он бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида. — Или как охранников. Или как.
— Как охотников, — заканчиваю я за него.
Кайл кивает.
— Да. Охотников за людьми. Представь: стая таких существ, обученная выслеживать, окружать, атаковать по команде. Кто-то мог решить, что это идеальный способ контролировать людей, территорию.
Внутри всё холодеет. Я снова вспоминаю их черные миндалевидные глаза, острые клыки, огромные лапищи.
— Если это правда, — говорю я, — то где‑то есть тот, кто ими управляет.
— Сомневаюсь, что ими можно управлять. Скорее всего, как обычно это и бывает, эксперимент вышел из-под контроля, и теперь твари предоставлены сами себе. Так что никаких свистов, — Кайл бросает на меня короткий взгляд.
— Представляю, как свистун сейчас жалеет о своем промахе… — задумчиво резюмирую смотря вперед.
Лес вокруг кажется еще более мрачным, чем раньше. Ветви деревьев переплетаются над дорогой, образуя темный свод. Каждый шорох теперь воспринимается как угроза, каждый отблеск, как чей-то наблюдающий взгляд.