Мрачное серое утро сигнализирует о наступлении нового дня в мире, который рушится с каждой секундой. Небо затянуто тяжёлыми свинцовыми тучами.

Нам удалось проехать от силы около восьмидесяти километров — трасса загружена, много аварий, тварей на пути встречается всё больше. Чем дальше мы продвигаемся, тем их количество увеличивается: то одинокий силуэт шатается у обочины, то целая группа топчется у разбитых машин.

— Наконец-то, заезжай в карман, — Кайл устало массирует виски. — Нужно свериться с картой и решить, куда двигаться дальше.

Закари сбавляет скорость, съезжает с асфальта, останавливает «Шевроле» возле редкой лесопосадки. Чёрные стволы деревьев окружены яркими опавшими листьями — желтыми, багряными, рыжими. Контраст между мрачной реальностью и осенней красотой кажется издевательским.

Из приоткрытого окна в машину задувает холодный воздух, пахнущий сыростью и мокрой корой. Я опускаю стекло чуть ниже, вслушиваюсь в тишину — ветер, шорох листьев и далекие, приглушенные звуки хаоса где-то позади.

Кайл достаёт карту, раскладывает ее на приборной панели. Бумага замялась по сгибам, но дороги можно разобрать. Он проводит пальцем по маршруту, хмурится:

— Если верить карте, через двадцать километра должен быть поворот на проселочную дорогу. Она ведёт к ферме, потом — к реке. Возможно, там будет меньше тварей и больше возможностей найти транспорт.

— А если там ещё хуже? — Закари оборачивается, капилляры в глазах полопались.

— Не проверим — не узнаем, — Кайл пожимает плечом, прячет карту во внутренний карман. Его голос звучит спокойно, но я вижу, как дергается желвак на щеке.

Крупные капли начинают тарабанить по крыше, мутные дорожки стекают по стеклу, размывая очертания мира за окном. Мелкие брызги попадают мне на лицо — я поднимаю окно, ограждаясь от непогоды. Ветер усиливается, раскачивает верхушки деревьев.

— Гребаный дождь, — ругается Закари, проводит ладонью по лицу. — Если там будет дорога без насыпи, мы застрянем, Кайл. — Он удрученно качает головой, взгляд скользит по мокрому асфальту. — В грязи увязнем по самые оси, и что тогда?

— Блять, Зак! — Кайл хлопает рукой по панели, пластик трещит. — Ты комок негатива и апатии! Если тебе всё не нравится — предложи свой вариант! — Тёмные глаза гневно сверкают, выжидательно ждут ответа.

Несколько секунд ожидания под барабанную дробь дождя. Зак перебирает пальцами ключ зажигания, смотрит на него, будто ища там ответ. Наконец вдыхает и безэмоционально отвечает:

— Мой вариант — это ехать как цивилизованные люди по асфальту, не ища приключений на окраинах. Тут больше вариантов встретить помощь…

— Помощь?! — Кайл подаётся вперёд, его кулаки сжимаются. На мгновение мне показалось, что он вот-вот сорвется и придушит Закари. — Какую, мать твою, помощь?! Ты всё ещё на кого-то рассчитываешь? Никто нас не будет спасать, Зак. Никто. Никто не приедет за нами…

— Но ведь ваш отец отправил вертолёт, — перебивает Закари. — Что мешает ему направить за вами солдат?

— Ты долбоёб? — зло выпаливает Кайл, наклоняется ближе. — Нас, скорее всего, уже считают погибшими. Группа не вышла на связь, пилоты сгорели, сопровождающие сожраны в аэропорту. Думаешь, они будут искать нас?

— Отец так просто не сдастся, — вступаю в разговор, услышав болезненную фразу. — Он верит в нас и будет ждать.

Кайл закусывает губу, видит, как отзываются во мне его слова. Он кладёт ладонь на моё колено, слегка сжимает:

— Солнце моё, ключевая фраза — «будет ждать», — секунду ласково смотрит в мои глаза, его голос смягчается. — Наша задача — добраться до точки и оправдать его веру в нас. Согласна?

Я фыркаю, киваю:

— Конечно, согласна. Сдаваться — это не наше кредо.

Закари молчит, смотрит вперёд. Дождь барабанит по крыше всё сильнее, заглушая звуки мира.

— Ладно, — наконец говорит Зак. — Но если застрянем — виноват будешь ты, Кайл. И толкать нас, тоже будешь ты.

— Принято, — брат кивает, откидывается на сиденье. — Только давай без нытья.

Зак поворачивает ключ зажигания — стартер свистит, двигатель не заводится. Звук надрывный, будто машина в последний раз пытается подать голос перед смертью.

— Этого ещё не хватало, — он обеспокоенно поворачивается к Кайлу, пальцы вновь поворачивают ключ.

— Не-е-т, — тихо рокочет Кайл, стискивает зубы. Его взгляд мечется между приборной панелью и лобовым стеклом. — Мы не настолько грешники, чтобы нам так везло.

Остаться без средства передвижения равно смерти. Да, можно убегать от мертвяков, но по дороге, где нет места, чтобы спрятаться и перевести дух, долго не побегаешь. Твари не устают, а наши силовые резервы не бесконечны. Мои нервы начинают натягиваться, как струна, бедное сердце вновь разгоняет тревожный ритм.

Оглядываюсь назад: дорожки дождя сбегают по стеклу, искажая изображение. Мимо проносятся машины — моргают фарами, сигналят, обдают нас брызгами из луж.

— Что за… — щурюсь, стараясь рассмотреть то, что приближается к нам.

Из-за поворота выползает колонна — не машин, а людей. Десятки, может, сотни фигур бегут по обочине, заполняют проезжую часть. Некоторые волочат за собой ноги, другие просто бредут. Движения дерганые, неестественные, головы повернуты под странными углами. Они не идут — они рвутся вперёд, будто кто-то гонит их.

— О боже, — шепчу я, прижимая ладонь к стеклу. Пальцы дрожат, оставляя влажный след на запотевшем стекле. — Кайл… твари.

Кайл резко подаётся вперёд, вглядывается, прищуривается:

— Мать моя женщина…

Зак пытается завести двигатель. Визг стартера кажется слишком громким — он режет слух, отдаётся эхом в голове. От этого звука в солнечном сплетении всё сжимается, к горлу подкатывает ком.

— Мы умрём! Мы умрём! — визгливо кричит Закари. Он вцепляется в руль, будто это может нас спасти.

— Заткнись! — Кайл хватает его за грудки, встряхивает. Его лицо в сантиметре от лица Зака, голос низкий, жёсткий. — Или я выкину тебя. Понял?

— Кайл, что нам делать?! — паника захлестывает и меня. Дыхание учащается, перед глазами плывут темные мушки.

Стадо неминуемо приближается — они бегут на звук, гонятся за машинами, как охотник за зайцем. Их глаза ищут жертву. Кто-то из них спотыкается, падает, но остальные топчутся по нему и бегут дальше.

— Всем лечь! — командует брат, его голос звучит как удар хлыста. — Не шевелиться, не разговаривать и даже глазами не водить! Они реагируют на движение и шум. Лежать тихо, как мыши. Поняли?!

— Нас вскроют как консервную банку! — не унимается Закари. Его лицо бледное, голубые глаза выпучены от страха, на лбу пульсирует вена.

— Можешь выйти, я тебя не держу, — Кайл как змея шипит ему в лицо.

— Зак, делай что он говорит! — вскрикиваю я от отчаяния и напряжения.

Ложусь спиной на сиденье, устремив глаза в чёрный потолок «Импалы». Дышу через раз, стараясь не издавать ни звука. Закари шумно дышит рядом, борется с паникой, но подчиняется. Отворачивается от окна, сгибается пополам, прикрывает голову руками. Слышу, как он шепчет что-то — то ли молитву, то ли ругательство.

— Я с тобой, — шепчет мне Кайл, касаясь моей ладони. Его пальцы горячие, чуть влажные от пота. — Возьми меня за руку.

Дрожащими пальцами беру его горячую руку, крепко сжимаю. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышат все вокруг — оно отдаётся в ушах, в кончиках пальцев, даже на кончике языка.

— Кайл, я люблю тебя, — слова срываются с моих губ сами собой. Они вырываются из глубины души, где скопился весь страх и отчаяние.

— Прощальное признание, — мягко резюмирует он. Слегка сжимает мою руку в ответ. — Я тоже тебя люблю, больше жизни.

— Да заткнитесь вы уже! — бросает Закари, отчаянно пытаясь взять себя в руки.

Мы замираем.

Колонна приблизилась — поток тел, стонов, хрипов. Я перестаю дышать, даже не моргаю, смотрю в одну точку и слушаю звуки, как из самого страшного кошмара. Кто-то спотыкается рядом с машиной, кто-то хлопает по двери — глухой, тупой звук отдаётся в груди.

Бурлящее, сиплое рычание окутывает со всех сторон вместе с нескончаемым топотом. Бесконечные удары по кузову — каждый удар беспощадно убивает мою нервную клетку. Слышу скрежет ногтей по металлу, глухие удары кулаков, хриплые выдохи. Воздух наполняется запахом разложения — горьким, сладковатым, тошнотворным. Он просачивается сквозь щели, оседает на языке противным привкусом.

Боковым зрением замечаю, как чья-то рука с обломанными чёрными ногтями царапает боковое стекло. Пальцы оставляют грязные следы. Внутри всё сжимается — кажется, ещё секунда, и стекло треснет под напором.

— Не шевелиться… — шепчет Кайл так тихо, что я скорее угадываю слова по движению губ. Его рука всё ещё крепко держит мою ладонь, пальцы чуть подрагивают.

Закари рядом сопит через раз — слышу, как он пытается выровнять дыхание, сдерживает панику.

Топот становится громче, потом чуть тише — колонна смещается в сторону. Кто-то врезается в бок машины, глухо рычит и падает. Другие переступают через него, не обращая внимания. Слышу, как неподалёку кто-то кричит — крик обрывается хрипом, затем раздаётся чавкающий звук. Меня начинает мутить, подкатывает тошнота.

Минуты тянутся, как часы. Пот стекает по виску, щекочет кожу, но я не могу поднять руку, чтобы вытереть его. В ушах стучит кровь. Кажется, что моё сердце выдает наше местоположение — так громко оно бьётся.

Удар по заднему стеклу. Глаза автоматически оборачиваются на звук — хочется закричать, но я сжимаю губы так сильно, что они немеют, и неподвижно смотрю на чудовище.

Тварь упёрлась обглоданными руками в стекло. Кожа лоскутами висит на костях и связках, местами обнажая почерневшие мышцы. Нижняя челюсть сломана, болтается на остатках сухожилий. Язык вывален и елозит по окну, размазывая тёмно-зелёную слизь с прожилками крови. Красно-белые глаза смотрят прямо на меня.

Сжимаю руку Кайла так, что, кажется, пальцы скоро хрустнут. Тело окаменело, даже дрожь куда-то пропала, будто страх заморозил все мышцы. Только моё сердечко делает опасные кульбиты в груди. Создаётся ощущение, что вот-вот ему надоест эта гонка, и оно сделает остановку.

Смотрю на тварь. Тварь смотрит на меня. Время замирает. Слышу только свое дыхание и скрежет зубов по стеклу.

— Не смотри на неё, — шепчет Кайл, не поворачивая головы. — Закрой глаза. Сосчитай до десяти.

Но я не могу отвести взгляд. Завороженная этим кошмарным зрелищем, я вижу, как тварь наклоняет голову набок. Её губы растягиваются, обнажая черные зубы, покрытые той же слизью. Раздается низкий, булькающий звук.

Закари рядом шепотом, отчаянно матерится сквозь зубы. Слышу, как он судорожно глотает воздух, пытаясь совладать с паникой.

Внезапно тварь бьёт кулаком по стеклу — сильнее, чем раньше. Я невольно вздрагиваю. Кайл чуть сжимает мою ладонь. Зажмуриваюсь и начинаю считать.

Скрежет прекращается. Осторожно приоткрываю глаза — тварь отходит от окна. Она поворачивается, будто что-то услышала, и шаркающей походкой бежит прочь, присоединяясь к общей массе.

Колонна продолжает двигаться мимо. Топот, стоны, хрипы — всё удаляется, становится тише. Запах разложения всё ещё витает в салоне.

Пролежав в тишине пару минут, хрипло спрашиваю:

— Уже можно дышать? — Расцепляю потные пальцы с ладони Кайла. Руки дрожат, пальцы не сразу слушаются.

Кайл осторожно приподнимается, оглядывается по сторонам. Его взгляд скользит по уходящей колонне, по обочинам, по дороге впереди и позади. Он вытирает пот со лба тыльной стороной ладони, морщится — пот попадает в глаза.

— Дышите, — коротко бросает он. В голосе — облегчение, но и усталость, будто он держал на плечах незримую тяжесть, а теперь наконец опустил её.

Закари выпрямляется, хватает воздух ртом, как рыба, которую выбросило на берег. Его грудь ходит ходуном, плечи вздрагивают. Я делаю то же самое — с жадностью делаю глотки воздуха, глубоко, судорожно, до боли в лёгких.

На место окаменения пришла мелкая дрожь. Теперь моё тело неконтролируемо содрогается, зубы стучат. Стискиваю зубы, прижимаюсь лбом к холодному стеклу. Холод отрезвляет.

За окном — дорожное полотно, усыпанное пятнами крови. В нескольких метрах от машины лежит свежий скелет. Его полностью обглодали — на костях остались борозды от зубов. Обрывки одежды валяются рядом, измазанные густой темной кровью — мне кажется, что от них поднимается еле заметный пар, смешиваясь с влажным воздухом. У скелета разбит череп — макушка вдавлена внутрь, мозг выели, как улитку из раковины.

— Мерзость какая, — комментирую увиденное и подавляю тошноту.

— Главное, что это не кто-то из нас, — Кайл небрежно отмахивается, проводит рукой по волосам. — Я пойду загляну под капот…

— Я с тобой! — тут же вскакиваю я, но Кайл резко останавливает меня, положив руку на плечо.

— Нет, — отрезает брат твердо. — Сиди тут, там тебе делать нечего. Мне нужно посмотреть, что с машиной, а не следить за тобой. Оставайся с Заком, присмотри за ним.

Он смотрит мне в глаза, и я киваю.

— Мне пойти с тобой? — вкрадчиво спрашивает Закари, явно не желая выходить на улицу. Его взгляд мечется между Кайлом и окном.

— Сам справлюсь, — серьёзно отвечает Кайл.

Он открывает дверь, и в салон врывается порыв холодного ветра, смешанного с запахом дождя и трупов. Кайл выходит, захлопывает дверь, идет к капоту. Его большая фигура кажется одинокой на фоне серого неба и опустевшей дороги.

Закари нервно барабанит пальцами по рулю:

— Для чего это всё? — его голос звучит безжизненно. Пальцы замирают на секунду, потом снова начинают выстукивать неровный ритм.

— Что ты имеешь в виду? — я опираюсь руками на спинки передних сидений, наклоняюсь ближе к Закари.

— Ну, попытки спастись… Ведь понятно, что земля решила от нас очиститься. Ну проживем мы ещё неделю, а дальше что? — взгляд расфокусирован, будто видит какую-то свою мрачную картину будущего.

Приподнимаю брови, выдерживаю паузу. Потом пожимаю плечами:

— А дальше — ещё недели. Или смерть. Кому как повезёт.

— Бессмысленно всё это, — удрученно качает головой Закари. Его плечи опускаются еще ниже. — Мы просто оттягиваем неизбежное.

Я постоянно кручу головой, слежу за обстановкой. Капот открыт, загораживает обзор — не видно, что происходит впереди.

— Смысл — в глазах смотрящего, — спокойно размышляю я. — Если ты слеп, как котенок, то, конечно, можешь сложить лапки и ждать свою бабку, которая утопит тебя в ведре. Но если откроешь глаза — увидишь, что вокруг есть шансы. И люди. И смысл.

Закари морщится:

— Моя бабка мертва.

— Мне жаль, — я слегка сжимаю его плечо, чувствую, как под тканью куртки напряжены мышцы. — Но я уверена: она была не из тех, кто топит. Эва дала бы тебе хорошего пендаля, чтобы ты прекратил быть нюней и стал настоящим воином, а не карикатурой в форме.

Закари на секунду замирает, потом неожиданно фыркает:

— «Карикатурой в форме»? — переспрашивает он. — Это очень обидно.

— Конечно, обидно, — я чуть улыбаюсь. — Потому что правда.

Закари хочет мне что-то ответить, но Кайл перебивает его:

— Попробуй завести, — говорит, выглядывая из-за открытого капота.

Зак поворачивает ключ. Мотор начинает довольно урчать — ровно, уверенно, без лишних звуков. Этот звук в данный момент кажется самым приятным на свете. Он несёт в себе частичку радости, ведь нам не придётся идти пешком сквозь этот кошмар.

— На все руки мастер, — улыбаясь, Кайл садится в машину, хлопает дверью. — Берегите меня как зеницу ока, иначе пропадете без папочки, — он подмигивает мне, вытирая тряпкой руки испачканные машинным маслом.

— Горжусь, что ты у меня есть, — коротко целую его в щёку. Чувствую запах масла, пота и чего-то неуловимо родного.

Он задумчиво смотрит на меня. Уголок губ приподнимается в полуулыбке, но он тут же отворачивается, машет рукой:

— Нет. Потом скажу.

— Эй! Скажи сейчас! — настаиваю, выглядывая вперёд, на дорогу, которая тянется серой лентой между обочинами, усыпанными мусором и следами недавней колонны.

— Там ничего интересного, — Кайл закидывает тряпку в бардачок, щёлкает крышкой.

— Ну так скажи! — не сдаюсь я.

Он бросает косой взгляд, в глазах мелькает что-то нежное, но тут же скрывается за привычной насмешливой маской:

— Не-а. Может, в следующий раз.

— Детский сад какой-то, — откидываюсь на сиденье, больше не ведясь на его провокации.

«Импала» медленно сворачивает на асфальт. Колеса шуршат по мокрому покрытию, оставляя позади скелет и эфемерное облако нашего страха.

— Зак, не разгоняйся, — лаконичным тоном отдаёт команду Кайл. — Ползи эти пару километров, пусть стадо убежит подальше. Держи дистанцию.

Закари кивает, сбрасывает скорость. Он больше не выглядит подавленным — в нём появилась собранность, будто наш разговор с ним вернул ему силы.

Оглядываюсь назад: скелет на асфальте кажется всё меньше, размывается в дымке дождя.

Кайл бросает на меня короткий взгляд, обворожительно улыбается. Я отвечаю ему такой же улыбкой — без слов. И этого достаточно, чтобы понять друг друга.