Лёгкий удар лбом о стекло вырывает меня из рук Морфея. Сон забрал в свои объятия под монотонное урчание двигателя, несмотря на всю опасность нашего положения. Что было в сновидениях, я не помню, да это и не важно: главное, что он принёс мне отдых и восстановление сил — как физических, так и моральных.

Разлепляю тяжелые веки, оглядываюсь по сторонам. Вокруг всё так же темно, но теперь к нам добавились соседние машины — мы медленно движемся в левом ряду, как часть каравана выживших. Фары впереди идущих авто выхватывают из тьмы фрагменты дороги, разделительную полосу, поваленное дерево у обочины.

— Где мы? — хриплю я после сна, провожу рукой по лицу, пытаясь окончательно проснуться.

— Выспалась? — Кайл оборачивается ко мне, в свете приборной панели его лицо кажется усталым.

Утвердительно киваю, откручиваю крышку на бутылке, делаю несколько глотков. Вода смачивает горло, отлепляет пересохший язык от нёба. Кайл отстраненно следит за моими действиями, попутно отвечая на вопрос:

— Мы едем добывать карту. Раньше их всегда продавали на заправках. Надеюсь, навигаторы не изжили их окончательно.

— Почему нельзя просто ехать по указателям? — искренне не понимаю раздутой проблемы, вытираю капли воды с подбородка.

Брат проводит ладонью по темным волосам — они тут же возвращаются на лоб короткими волнами. Отмечаю про себя, насколько ему идёт эта стрижка: она подчёркивает острые черты лица, придавая выражению больше мужественности.

— Если мы будем тупо ехать по трассе, рано или поздно застрянем в пробке. А это равносильно тому, чтобы попасть в консервную банку — и оттуда прямиком в пасть к тварям. Карта даст возможность выбирать объездные пути, искать более безопасные маршруты.

Закари прокашливается и тихо произносит:

— Вот только «Импала» не приспособлена для передвижения по ухабам.

И он прав: клиренс машины довольно низкий, она длинная, не маневренная. Эта марка создана для асфальта, но никак не для гонки от мертвецов по колеям и разбитым проселкам.

— Решаем проблемы по мере их поступления, — спокойно отвечает Кайл. — Сначала карта, а потом… — он протяжно выдыхает, смотрит в лобовое стекло. — Потом найдём подходящий транспорт.

— Воровство? — приподнимаю вопросительно бровь.

— Нет, что ты, — он улыбается. — Возьмем в аренду на временное пользование.

— На законы уже всем плевать, — Зак бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида. — В ближайшее время люди станут хуже зверей: будут делать всё, только бы спасти свои шкуры.

— И это правильно, — невозмутимо отвечаю на его слова. — Когда дело касается жизни, все средства хороши.

Он пожимает плечом, постукивает пальцами по рулю. Обращаю внимание, что порез на руке, который ему нанёс подонок Крис, зажил. Остался тонкий розовый шрам — почти незаметный, но я его вижу.

— Смотри-ка, Зак, а на тебе тоже вакцина работает, — указываю взглядом на его руку.

Закари проводит пальцем по шраму, слегка морщится.

— Главное, чтобы эта чёртова вакцина дальше не выдала ещё какие-нибудь сюрпризы…

— Не нагнетай, давай будем оптимистами. Считай, что нам повезло, — бодро проговаривает Кайл.

— Да уж, повезло, — горько усмехается Закари. — Я потерял Эву, мне приходится выживать с совершенно чужими людьми, вокруг бегают обезумевшие твари, желающие мной полакомиться… Повезло так повезло.

Кайл кладёт руку ему на плечо:

— Ной не ныл, и ты не ной. С твоим настроем ты далеко не уйдёшь.

— Ты думаешь, нам приятна твоя компания? — нагло вклиниваюсь я. — Ты можешь сдаться — просто дай мертвецу тебя укусить, и всё закончится. Это же в твоём стиле — сдаваться, как только становится трудно, да, Зак?

В салоне повисает наэлектризованная тишина. Закари сжимает руль так, что костяшки белеют. Кайл бросает на меня неодобрительный взгляд.

— Мне нужно в туалет, — заискивающе смотрю на брата.

— Сильно?

— Очень, — подчеркиваю я.

— Может, потерпишь? — он бросает короткий взгляд в зеркало заднего вида, затем сканирует взглядом окрестности за окном.

— Зачем? Тут ведь должен быть туалет, — я киваю в сторону заправки. — Заправка рядом, наверняка есть кабинки.

— Я не хочу, чтобы ты лишний раз покидала машину, — хмурится Кайл, глядя на меня с явным беспокойством. — Это риск. В любой момент может появиться толпа этих тварей.

— Как будто тачка спасёт меня от толпы голодных мертвяков, — с досадой выдыхаю.

Машина двигается в медленном потоке к заправке. Слева пролетают автомобили, унося пассажиров в неизвестность. Люди, поняв, что никто их не спасёт, решили взять всё в свои руки. Кто-то спешит к условной безопасности, кто-то просто бежит, не разбирая дороги. Вот только где искать это спасение?

Поворачиваю голову направо — с нами равняется старенький оранжевый «Опель». За рулем сидит женщина средних лет; встречаюсь с ней глазами. Её взгляд — пустой, отрешенный, как будто она где-то далеко отсюда. Лицо заплаканное, на щеках размазана тушь, светлые волосы собраны на макушке в небрежную гульку.

Рядом с ней сидит молодой парень — голова опущена на грудь. Из-за темноты не могу рассмотреть, спит он или что-то с ним не так. Его рука свисает вдоль сиденья, пальцы чуть подрагиваю.

Женщина ловит мой взгляд. Она слегка кивает мне, губы шевелятся, словно хотят что-то сказать, но она передумывает. Вместо этого она крепче сжимает руль, взгляд снова становится стеклянным, и она отворачивается.

— Ада, сейчас мы с тобой сбегаем на заправку, — Кайл отвлекает меня от созерцания мрачных видов. — Ты — в туалет, я поищу карту.

— А Зак?

— Он останется тут, — Кайл сосредоточенно смотрит на Закари. — Зак, выезжай из очереди, стань у обочины и жди нас. Держи оружие под рукой и следи за обстановкой. Если что — сигналь три раза.

Закари тараторит, нервно постукивая пальцами по коленке:

— Заправляться не будем? Бензин лишним не будет.

Кайл отрицательно качает головой, сканирует взглядом скопище машин вокруг:

— У нас есть канистры, хватит на пару сотен километров. Тут слишком людно. Чует мой зад, что скоро начнётся заварушка. Стоит появиться одному зомбаку — и хаос поглотит народ. Люди начнут паниковать. Мы можем застрять и стать лёгкой добычей.

— Понял. Принял, — соглашается Зак. — Будьте осторожны там. И… поторопитесь.

Кайл открывает дверь, выглядывает наружу, оценивает обстановку. Я замечаю, как он проверяет магазин пистолета, прячет его обратно.

— Зак, если вздумаешь нас кинуть, знай, что не проживёшь и часа. Одному тебе не выжить, — Кайл оборачивается ко мне, подмигивает. — Идём.

— Давайте скорее, — глухо бросает Закари. В его голосе слышится тревога — он боится остаться один, боится того, что может произойти за эти несколько минут.

Выхожу на улицу. Воздух насыщенно пахнет бензином, выхлопными газами. До заправки около ста метров. Моя рука скользит к кобуре, пальцы перебирают рукоять отвертки. С надеждой думаю о том, что не придется пускать оружие в ход.

— Пробежимся? — губы брата трогает легкая улыбка, но она дает мне уверенности.

— Ага, — коротко отвечаю, делаю глубокий вдох и выдыхаю.

— Держись за мной и осторожней, — бросает Кайл, и мы трогаемся с места.

Кайл трусцой бежит впереди, я следую за ним. Двигаемся между двух рядов машин, которые едут со скоростью улитки. Без преград добегаем до заправки.

Тут люди суетятся: одни заправляют машины, лихорадочно дергая заправочные пистолеты; другие закидывают в багажники бутылки с водой, пакеты с едой, какие-то свертки; кто‑то плачет, уткнувшись в плечо спутника; мужчина громко ругается в очереди перед окном кассы — его раздражает истерика чужого ребёнка, который вопит на одной ноте, дергает мать за рукав и топает ногами. Толпа гудит в недовольстве, кто-то требует бесплатно заправить баки из-за невозможности оплатить безналичным расчётом, кто-то спорит с охранником у входа. Воздух гудит от напряжения.

— Удивительно, что персонал вышел на работу, — убираю волосы с лица — ветер треплет их, мешая обзору, и я раздраженно заправляю прядь за ухо.

— Я тоже удивлён, — Кайл цепко изучает площадку, сканирует взглядом толпу, выискивает потенциальные угрозы. Его взгляд задерживается на группе мужчин у колонки, потом скользит к охраннику, затем — к окну кассы. — Начальство отлично выдрессировало своих рабов. Даже мировая катастрофа не освобождает от рабского труда.

Он делает шаг в сторону, загораживает меня собой, когда мимо проносится женщина с тележкой, набитой консервами. Её глаза безумны, губы шепчут что-то несвязное.

— Видела? — спрашивает Кайл, не поворачивая головы. — Люди на пределе.

Киваю, сжимая рукоять отвертки. Двое мужчин начинают громко спорить из-за места у колонки. Один толкает другого, тот отвечает — напряжение нарастает.

— Где туалет? — раздраженно шиплю, чувствуя, как тревога начинает захватывать и меня. Ладони потеют, внутри всё жжет от напряжения.

— Вон там, — Кайл указывает рукой в сторону. — Видишь? Дойдешь сама или проводить?

— Сама, — коротко отвечаю. — Встретимся на этом месте. Если не появлюсь — ищи меня в сливной яме.

— Договорились, — кивает он.

Две кабинки стоят поодаль от помещения заправки, отделены от основной суеты невысоким кустарником с колючими ветками. Тусклый свет фонаря подсвечивает буквы на дверях — «М» и «Ж». Свет мигает, то гаснет, то вспыхивает снова, отбрасывая неровные тени. Рядом стоит черная машина. Она раскачивается из стороны в сторону, будто кто-то внутри двигается в такт безумной музыке.

Мои брови съезжаются на переносице. Я хмуро смотрю на машину, прислушиваюсь. Изнутри доносятся приглушенные голоса, стоны.

— Самое время заниматься сексом, — с сарказмом проговариваю я, поворачиваюсь к Кайлу. — Прям и место подходящее, и обстановка располагает. Вокруг мертвецы, паника, конец света — что может быть романтичнее?

— Ну-у, — Кайл пожимает плечами, в глазах мелькает озорная искра. — Может, у них такой способ справиться с нервным перенапряжением. Спускают пар.

Я фыркаю:

— Предпочту просто сходить в туалет и вернуться к более важным делам.

— Разумное решение, — он кивает. — Я в магазин. Если что — кричи.

— Прикуси язык, — бросаю через плечо, направляясь к уборной.

Кайл не отвечает мне — он уже побежал к прозрачной двери заправки, его фигура мелькает за стеклом и исчезает внутри.

Прохожу мимо скрипящей машины. Искоса смотрю на странную пару: блондинка сидит верхом на мужчине и страстно совершает круговые движения головой. Судя по всему, они слились в жадном поцелуе — мужчина вцепился ей в волосы, слегка оттягивая назад, а она напирает на него не отрываясь.

— Ада, не пялься на людей, — бормочу себе под нос, резко отворачиваясь.

Осторожно огибаю кусты, направляюсь к кабинке с буквой «Ж». Дверь слегка покосилась, ручка держится на одном винте. Я дергаю её — замок щёлкает, дверь поддается с противным скрипом.

В нос бьёт едкий запах аммиака, хлорки и фекалий. Вонь проникает в горло, обжигая его изнутри. Закашливаюсь, зажимаю нос пальцами, но деваться некуда — нужда зовёт, и игнорировать её больше нельзя.

Глубокий вдох — и я переступаю порог. Закрываю дверь, слышу, как замок щёлкает снова. Теперь я хотя бы на минуту в относительной безопасности. Оглядываюсь: стены в подтеках, на полу — лужицы, зеркало над раковиной треснуто.

Закрываю глаза на мгновение. В голове проносится мысль: «Как мы вообще до этого докатились? Ещё месяц назад я была счастлива, гуляла, веселилась, пила кофе по утрам, а теперь стою в вонючем туалете с пистолетом и отверткой на ремне…»

Но времени на рефлексию нет. Делаю шаг вперёд, стараясь не наступать в лужи, и решаю, что главное сейчас — сделать всё быстро и вернуться к Кайлу.

Выполнив требования своего организма, застегиваю пуговицы штанов. Внезапно — удар в дверь! От неожиданности я чуть не провалилась в дыру в полу, которая выполняет функцию унитаза. Застываю в статичной позе, сердце бешено колотится где-то в горле. Прислушиваюсь к тому, что происходит снаружи: тишина на пару секунд — и вновь стук в дверь, уже настойчивее двумя руками.

— Занято! — выкрикиваю, поспешно поправляя футболку.

Останавливаюсь у двери. Кто-то шоркается за ней. Тварь? Не может быть. Когда я заходила внутрь, рядом никого не было. Не мог мертвяк так быстро сюда добраться, да и звуки не те… Успокаиваю себя, но отвертку всё же из-за пояса достаю. Сжимаю её покрепче.

Внутри идёт борьба: затаиться и дождаться Кайла или спокойно выйти и встретиться с тем, кто за дверью?

— Там просто человек, которому, как и тебе, приспичило, — шепчу одними губами, пытаясь убедить себя. — Обычный человек.

Ещё раз прислушиваюсь. Шаги отодвигаются, потом снова приближаются. Решаю: нужно действовать. Медленно поворачиваю замок, приоткрываю дверь на пару сантиметров — и выглядываю наружу. Никого.

Тревога отпускает сердце. Пальцем стираю испарину над губой, переступаю порог, выхожу на улицу — в прохладу осеннего сумрачного утра. Воздух кажется таким свежим и на мгновение я позволяю себе выдохнуть с облегчением.

Сзади раздается сиплое рычание — от этого звука в жилах стынет кровь, а в груди всё обрывается, будто я сорвалась в пропасть. Разворот на месте — и вот уже скрюченные руки ложатся на мои плечи. Теряю равновесие от навалившегося тела и валюсь в колючие кусты. Упругие ветки смягчают удар, но всё равно кожу на шее царапают острые шипы.

Взлохмаченная блондинка, которая несколько минут назад сидела в машине, теперь лежит на мне. Из лица торчат осколки стекла — один проткнул белесый глаз, оставив зияющую глазницу. Она вся измазана в сгустках крови, одежда порвана, волосы спутаны и липнут к окровавленному лицу. Перед моим лицом быстро клацают темные зубы, холодные гнилостные брызги черной слизи капают мне на кожу, вызывая приступ тошноты.

— Да когда же ты нажрешься, сука… — стиснув зубы, шиплю я и ногой толкаю её в живот, пытаясь сбросить с себя.

Крючковатые пальцы цепко держат меня за плечи. Несмотря на худобу, силы в этой бешеной твари немерено — она будто собрана из стальных пружин. Я извиваюсь как червяк, пытаюсь вывернуться, но хватка не ослабевает.

Слышу истеричный женский крик — он раздаётся совсем рядом:

— Помогит-е-е!

Надежда на то, что этот крик отвлечет тварь, улетучивается как дым на ветру. Напротив, кажется, что звук только добавляет ей сил и злобы — она рычит громче, зубы клацают ещё яростнее, пальцы впиваются сильнее.

«Так, Ада, спокойно, — мысленно командую себе. — Отвертка. У тебя есть отвертка».

Нащупываю рукоятку, валяющуюся рядом. Резким движением хватаю инструмент и, собрав всю силу в кулак, всаживаю остриё в щёку твари. Хватка ослабевает — она издает булькающий звук, пальцы разжимаются, выпуская мою куртку. Отталкиваю её, откатываюсь в сторону, вскакиваю на ноги, тяжело дыша.

Но мой удар не нанёс ей нужного повреждения. Видимо, остриё прошло вскользь, едва задев череп, — этого хватило лишь на миг, чтобы скинуть с себя тело. Бешеная встаёт на ноги, закусывает металл отвертки, шевелит челюстями, как лошадь, пережёвывающая удила. Её мутные, остекленевшие глаза не отрываются от меня. Из уголка рта течет черная слизь.

— Ну нахер, — сквозь зубы цежу я, мгновенно принимая решение сбежать, а не бороться с ней дальше.

Не сводя с неё глаз, разворачиваюсь всем телом, делаю два широких шага — и ударяюсь во что-то холодное, липкое и твердое. Непроизвольный крик вылетает из горла, эхом отдаётся в пространстве.

Ладонь скользит по чему-то склизкому, покрытому бугорками и впадинами. Поднимаю взгляд — и кровь отливает от моего лица. Передо мной стоит еще одна тварь. Мужчина, массивный, с разорванной грудной клеткой, из которой торчат обломки рёбер. Её неестественно изогнутые руки уже тянутся ко мне.

Отпрыгиваю назад, спотыкаюсь о какой-то хлам на земле, едва не падаю. Бешеная с отвёрткой в щеке приближается, раскачиваясь из стороны в сторону. Вторая тварь делает шаг вперёд, наклоняет голову, словно принюхивается.

«Зажали», — мелькает в голове. Пульс грохочет в ушах, воздух становится густым. Взгляд мечется в поисках пути отхода. Слева — машина, справа — туалет, прямо — спасение, а между мной и спасением — два монстра.

Сжимаю рукоять пистолета. Металл даёт уверенность.

— Хотите поиграть? — шепчу себе под нос, — будем играть. Но только по моим правилам.

Одна тварь с отвёрткой, другая — голодная и быстрая. Нужно выбрать цель.

Выдыхаю, собираю остатки сил.

— Поехали, — бросаю вслух и вскидываю пистолет. Ладонь плотно обхватывает рукоять, палец ложится на спусковой крючок.

С каждым шагом из развороченной грудной клетки мужчины то выглядывает, то вновь прячется его желудок. Отвратительное зрелище заставляет меня содрогнуться. Но страх — роскошь, которую я не могу себе позволить.

Прицел. Дыхание замирает. Выстрел.

— В яблочко! — вслух комментирую.

Собственный голос отвлекает и сосредотачивает меня на действиях, а не на страхе.

Мертвяк, как мешок с картошкой, падает на асфальт. Из дыры в голове вылетают густые сгустки. Но расслабляться нельзя — периферическим зрением замечаю движение за спиной.

— Пригнись! — орёт Кайл, внезапно появляясь передо мной. Его голос звучит так властно, что я инстинктивно выполняю команду.

Приседаю, прижимая голову руками. Краем глаза вижу, как он вскидывает оружие.

Выстрел. Глухой удар сигнализирует о точном попадании: вторая тварь валится навзничь.

— Цела? — Кайл бросается ко мне, его руки нервно щупают моё лицо, проверяют плечи. В глазах — неподдельный испуг.

— Да, — киваю и тут же трогаю его рассеченную бровь. Из пореза стекает тёмная капля, оставляет след на щеке. — Что случилось?

— Ерунда, — небрежно отмахивается он, но я замечаю кровь на его пальцах.

Толпа взрывается криками. Кто-то тоже стреляет — выстрелы звучат беспорядочно. Машины сигналят, двигатели ревут, люди мечутся, создавая ещё большую неразбериху. Воздух наполняется запахом пороха, железа и гнилого мяса.

— Бежим! — Кайл резко дёргает меня за руку. — К «Импале», быстро!

Мы срываемся с места. Я бросаю последний взгляд на место схватки: два неподвижных тела, лужа крови.

Адреналин гудит в венах.

Кайл бежит впереди, расчищая путь — он отталкивает кого-то плечом, громко кричит: «Дорогу!» Следую за ним, стараясь не отставать. В ушах звенит, ноги горят.

«Родненькая моя», — мелькает мысль, когда вижу знакомое очертание «Импалы». Закари сидит за рулем, двигатель работает, фары включены. Он видит нас, кивает — и открывает пассажирскую дверь ещё до того, как мы подбежали.

— Запрыгивайте! — кричит он.

Кайл буквально закидывает меня на заднее сиденье, сам вскакивает на переднее. Дверь хлопает, шины визжат — и машина срывается с места, вырываясь из эпицентра хаоса.

— У меня сейчас сердце выпрыгнет, — прижимаю руки к груди, чувствую, как оно колотится. Перед глазами плывут темные пятна.

Кайл тяжело дышит, пот стекает по его виску. Он проводит рукой по лицу, бросает на меня короткий ободряющий взгляд:

— Всё позади, мы молодцы.

— Нашёл? — Зак, напряженно вцепившись в руль, не сводит взгляд с дороги, по которой несутся машины.

Брат просовывает руку во внутренний карман кожанки, вытягивает карту и победно трясёт ею:

— Мы спасены!

— Если бы эта бумажка сулила спасение… — хмуро выдаёт Зак.

— Эта бумажка даст нам выбор и путь к спасению, — уверенно говорит Кайл, прячет карту обратно. — На следующей лесопосадке останови, посмотрим, куда нам дальше.

Зак кивает, крепче сжимает руль.

Мимо проносится мотоциклист, ревя мотором. Он не справляется с управлением, кренится на бок и падает — с металлическим скрежетом, с хрустом пластика прямо перед нашим капотом

Закари резко дергает руль в сторону. Я бьюсь головой о стекло — вспышка боли пронзает висок. «Импала» начинает вилять по дороге, колёса скользят, машину заносит. В голове проносится: «Всё, конец…» Я уже прощаюсь с жизнью, представляю, как нас разматывает на куски, когда мы врезаемся в фуру, маячащую впереди.

Но к счастью, Заку удаётся удержать автомобиль — он виртуозно выравнивает ход, сбрасывает скорость, возвращает машину в полосу. Мы едем дальше, только сердце все еще колотится как сумасшедшее.

Он бросает на меня взгляд в зеркало:

— Ты хоть успела сходить в туалет или сейчас облегчилась? — с сарказмом произносит, но в голубых глазах мерцает улыбка.

— Придурок, — усмехаясь, фыркаю в ответ, провожу рукой по ушибленному виску. Боль отступает, уступая место нервному смеху. — Чуть не сдохли, а ты шутки шутишь.

— А что ещё остаётся? — пожимает плечами Зак. — Без юмора тут точно крыша съедет.

Кайл тихо смеётся, откидывается на сиденье.

Киваю, делаю глубокий вдох. Воздух кажется особенно сладким после всего пережитого. Оглядываюсь назад — мотоциклист лежит на обочине, рядом валяется разбитый байк. Кто-то останавливается, чтобы помочь. А мы едем дальше.