Замотанная в полотенце, я нахожусь в крепких объятиях Кайла. Он держит меня на руках, спускаясь по лестнице. Испытываю тяжелую усталость во всём теле — каждая мышца будто налилась бетоном. Адреналин в крови испарился, забрав с собой все силы. Уткнувшись носом в мужскую шею, я периодически вздрагиваю — отголоски истерики дают о себе знать, мелкая дрожь все еще пробегает по спине.

Входная дверь с глухим хлопком распахивается — и я, как самая настоящая трусиха, дёргаюсь в руках Кайла. В районе солнечного сплетения взрывается горячий ком, дыхание перехватывает, пальцы впиваются в плечо брата.

— Не бойся, это Закари, — успокаивает Кайл, слегка покачивая меня, словно маленького ребёнка. — Я рядом, ты в безопасности.

Молча киваю, всё ещё дрожа. Наблюдаю, как Зак быстро закрывает за собой дверь на замок. Его лицо красное, пот блестит на висках и над верхней губой. Он оборачивается, хмурит брови, быстро сканирует меня глазами. Насупившись, он задаёт вопрос:

— Что произошло?

Кайл осторожно ставит меня на пол. Я судорожно держу руками полотенце, которое так и норовит сорваться вниз и вновь оставить меня беззащитно голой. Нервозность вскипает во мне новой волной. Толчком ноги открываю дверь в спальню — она с грохотом распахивается, ударяясь ручкой о стену. Тычу пальцем в опешившего Зака:

— Пока ты где-то шатался, твой ублюдский дружок решил воспользоваться мной! — слова летят, как острые стрелы, пропитанные ядом и обидой.

Я понимаю, что Зак ни в чём не виноват. Понимаю — но не могу остановиться. Гнев и боль ищут выход, и он оказывается удобной мишенью. Внутри меня бушует противоречие: с одной стороны, я знаю, что он не несет ответственности за поступки Криса, с другой — в глубине души я рассуждаю о том, как бы он поступил.

Даже если бы он находился в это время в доме, скорее всего, помощи от него бы не последовало. Он бы побоялся связываться с сильным противником и сделал бы вид, что ничего не слышит. В обществе так часто поступают. Проще сделать вид, что ничего не видел, ничего не слышал, нежели вступиться за кого-то и рискнуть собой.

— Я… я не думал, что… — наконец выдавливает Зак, виновато отводя взгляд. Его плечи ссутулились, пальцы нервно теребят край футболки.

— Не думал? — перебиваю я резко. — Вот именно. Ты никогда не думаешь! Ты просто убегаешь от проблем, прячешься за чужой спиной!

Кайл кладёт руку мне на плечо, рассудительно произносит:

— Он не виноват в том, что сделал Крис. Не надо срываться на нем.

Тут же оборачиваюсь на Кайла и запальчиво бросаю:

— Да пошли вы все в долгое эротическое путешествие!

Делаю шаг вперед, но он уверенно удерживает меня за предплечье так, что вырваться без усилия не получится.

— Ада, я понимаю, ты испытала стресс, но всё позади, — он наклоняет голову вбок, смотря мне прямо в душу. — Сейчас ты отдохнешь, придешь в себя, и тебе станет легче, — тёплые пальцы касаются моей щеки, аккуратно заводят прядь волос за ухо. — Пожалуйста, пока в тебе бурлят эмоции, постарайся никого из нас не прикончить.

Я застываю. Гнев, который ещё секунду назад заполнял всё существо, начинает отступать. Не могу злиться на человека, который стоит передо мной. Во-первых, не за что — Кайл ни в чём не виноват. А во-вторых, глядя в эти чёрные бездонные глаза, я тону и на время забываю обо всём вокруг.

Отмахиваюсь от агрессивных импульсов моего характера, протяжно выдыхаю.

— Подумаю, — перевожу свое внимание на Закари. — Одному из вас с удовольствием бы устроила взбучку.

Голубой тревожный взгляд Закари исследует моё лицо. Вижу, как он усиленно пытается подобрать слова: покусывает внутреннюю сторону щеки, морщит лоб, нервно проводит рукой по волосам. Пара секунд — и он наконец сухо произносит:

— Прости, что так вышло.

Судя по его серьезности и напряженной позе, он действительно обеспокоен. В его взгляде — искреннее раскаяние, будто он винит себя за то, чего не мог предотвратить. Решаю вернуть себе привычную маску — стресс уже сошёл до минимального состояния, которое можно скрыть от других.

— Забей, — небрежно отмахиваюсь я, стараясь придать голосу лёгкость. — Главное, что в меня ничего не вошло. Спасибо Кайлу — вовремя успел.

Зак с непониманием хмурится ещё сильнее, брови сходятся на переносице. Его пальцы, испачканные в чём-то чёрном — то ли грязь, то ли сажа, — сжимаются в кулаки. Он явно пытается осмыслить сказанное, но что-то не сходится в его картине мира.

— Где сейчас эта тварь? — голос Зака звучит гневно, в нём слышится непривычная для него твёрдость.

— Да неужели, — ехидно тяну слова, не в силах удержаться от колкости. — В тебе проснулся зверь? — хмыкаю и тут же добавляю с насмешкой: — Хотя какой там зверь… Хомячок, если только.

— Ада, хватит язвить, — сдержанно парирует Зак. — Я задал вопрос.

Открываю рот, чтобы вновь съязвить, но Кайл перебивает меня:

— Он получил то, что заслужил. Эта крыса наверху, кормит канализацию своей кровью.

Зак на мгновение замирает, переваривая услышанное. Затем проводит грязной ладонью по лицу, оставляя на коже чёрный след, и тихо произносит:

— Спасибо.

— За что? — уточняет Кайл, слегка наклонив голову.

— За ликвидацию этой гнойной мозоли, — в голосе Зака звучит неприкрытое облегчение. — Его присутствие тяготило всех нас.

Закатываю глаза, провожу рукой по мокрым прядям и, качая головой, проговариваю с горькой иронией:

— Если тебя это так тяготило, почему ты пресмыкался перед ним? Ты, как псина, заглядывал ему в рот, не смея перечить, выполнял всё, что он скажет.

Зак вздрагивает от моих слов, будто от пощечины. Его плечи чуть опускаются, взгляд становится отстраненным.

— Он старше по званию, — начинает он тихо, — я привык подчиняться тем, кто…

— Ой, всё, — резко отмахиваюсь я, делая шаг в сторону комнаты. — Не хочу больше это слушать. Терпеть не могу слабаков!

В воздухе повисает молчание. Зак смотрит в пол, сжимая и разжимая кулаки. Кайл переводит взгляд с него на меня, потом снова на Зака. Я чувствую, как внутри меня бурлит смесь злости, разочарования и… жалости? Нет, не хочу этого чувствовать. Не к нему.

«Почему он такой? Почему ведет себя как мямля?» — мысленно вопрошаю я, но тут же одергиваю себя. Мне это не интересно. Нужно просто уйти, остыть, прийти в себя.

За спиной раздается голос Кайла:

— Зак, запри все двери, опусти жалюзи и будь на стреме. Сегодня мы останемся тут. Завтра на рассвете отправимся в путь.

— Понял. Принял, — отвечает Зак. — Я под завязку забил багажник жратвой и водой. Нам осталось раздобыть в запас бензина, и в принципе мы укомплектованы.

— У нас нехватка самого важного, — возражает Кайл, — патронов практически нет.

— Черт… — шиплю я, стоя посреди комнаты.

Две пары глаз обращаются ко мне, заставляя почувствовать мимолетное смущение. Я будто подслушивала их в замочную скважину, хотя они не скрывали от меня свой разговор.

— Что? — удивлённо развожу руки в стороны.

— Оденься, — Кайл глазами скользит по моим голым ногам, — приведи себя в порядок. Я поищу, что можно использовать в качестве оружия, и вернусь к тебе.

Смотрю на него — такого сильного, серьёзного, сосредоточенного и полуголого… И последнее, чего мне сейчас хочется, — это одеться. В груди поднимается волна противоречивых чувств: усталость, страх, облегчение — и вдруг, вопреки всему, острое влечение.

Мне хочется обвить его руками, впиться в его чувственные губы и утянуть в кровать, которая стоит позади меня.

«Оу, Ада, полегче! — мысленно даю себе оплеуху. — Ты только что пережила домогательства, а думаешь о таком… Это стресс. Организм так пытается компенсировать недостаток дофамина в крови. Говорят, для его повышения нужно съесть шоколадку либо заняться сексом. А если есть шоколад во время занятия любовью, тогда, получается, запас этого гормона повышается сразу в два раза?»

Мысль кажется абсурдной, но она не уходит. Я сжимаю пальцы, пытаясь сосредоточиться.

— Ада, ты меня слышишь? — Кайл, скрестив руки на груди, вопросительно приподнимает бровь. — Спустись с небес на землю.

Вздрагиваю, возвращаясь в реальность.

— Да, да, конечно, — поспешно киваю. — Извини. Я просто… немного задумалась.

— Понял, — задумчиво отвечает Кайл.

Мы смотрим друг на друга слишком долго. Внизу живота снова поднимается волна острого желания — и тут же меня накрывает волной отвращения к самой себе. Как можно думать о таком после всего, что случилось?

Не нахожу ничего лучше, чем сбросить напряжение на Закари, который мечтательно пялится на меня, явно летая в своих развратных фантазиях. Упираю руки в бока и резко отвлекаю его внимание от моих ног:

— Эй, Зак, запоминаешь картинку, чтобы потом было приятнее полировать свой штуцер?!

Щеки Зака заливает чуть заметный румянец. Губы трогает легкая улыбка, в глазах цвета моря сверкают лукавые лучи. Кайл, наблюдая его реакцию, тут же меняется в лице — брови сходятся на переносице, челюсть сжимается. Он слегка толкает Зака в плечо, тот отшатывается назад.

— Слюни подбери, — угрожающе цедит Кайл, — или хочешь пойти следом за Крисом? Я устрою.

— Спокойно, — Зак выставляет перед собой ладони в примирительном жесте, — я не претендую на неё.

Кайл откровенно смеётся ему в лицо:

— Она на тебя даже в голодный год не взглянет. Посмотри на неё и на себя, — с презрением выплёвывает брат.

Желваки Закари заиграли, он нервно облизывает пересохшие губы, не сводя глаз с Кайла. Между ними проскакивают невидимые искры — напряжение в воздухе можно резать ножом.

Неужели Зак поверил в себя и решил бросить вызов сильному сопернику? Этого ещё не хватало.

Пора вмешаться в эту бессмысленную битву взглядов. Делаю шаг вперёд и тяну имя Кайла:

— Ка-а-айл, — в голосе нарочитая мягкость. — Сделай мне, пожалуйста, чай.

Говорю первое, что приходит в голову, лишь бы привлечь его внимание к себе. Работает: Кайл, сжав челюсти, отпускает из вида напряженного Зака.

— Зак, займись делом, — бросает через плечо, а уже у меня уточняет: — С лимоном?

— Да, — киваю, понимая, что никакого чая я на самом деле не хочу. Но такая элементарщина часто срабатывает на мужчинах лучше, чем крики и просьбы прекратить разборки.

Зак молча разворачивается и идёт к окну, начинает возиться с жалюзи. Кайл бросает на него короткий взгляд, потом переводит глаза на меня. Я лишь слегка улыбаюсь и пожимаю плечами. Он качает головой и направляется на кухню.

Осматриваюсь вокруг. Большая кровать аккуратно застелена светлым покрывалом, на тумбочке стоит букет искусственных пионов. Часы показывают 15:35. Над кроватью висит картина: цветная абстракция из хаотичных мазков, напоминающая взрыв красок. На стене перед кроватью — большой телевизор с выключенным экраном, в котором отражается часть комнаты.

Подхожу к окну. Подоконник весь заставлен горшками с цветами — сочные листья блестят в тусклом свете мрачного дня, капли воды на краях листьев похожи на застывшие слёзы. Тяну руку, чтобы закрыть жалюзи, и застываю.

Окна этой комнаты выходят на дорогу, по которой сейчас один за другим проносятся всадники на мотоциклах. Рев моторов сливается в единый гул, просверливающий мозг, вибрирующий в костях. Последний мотоцикл виляет по дороге, пытаясь увернуться от преследователей. Он кренится то вправо, то влево, не давая зубастым тварям вцепиться в него.

Я даже не дышу, наблюдая его отчаянную борьбу. Два монстра — то ли волки, то ли огромные собаки — с остервенением клацают длинными клыками возле ног мужчины. Их шерсть свалялась, бока кровоточат, морды неестественно длинные.

Мотоцикл удаляется достаточно быстро, но исчадия ада движутся с ним практически наравне, не сбавляя скорости.

— Это что ещё за хренотень… — шепчу, проглатывая ком ужаса.

Рев моторов удаляется, а вместе с ним и множество живых точек. Пока ещё живых. Искренне надеюсь, что железные кони уведут этих монстров как можно дальше от нас и нам не доведется познакомиться с ними лично.

— Держи, — голос Закари заставляет мое давление подскочить.

Подпрыгиваю на месте, резко разворачиваюсь — полотенце предательски летит вниз, обнажая тело.

— Придурок! Ты напугал меня! — пронзительно визжу я, не узнавая свой голос.

Зак сжимает в руках мой рюкзак, смотрит прямо мне в глаза — что стоит ему невероятных усилий. Видно, как он борется с собой: ему очень хочется опустить взгляд и оценить картину, представшую перед ним. Ноздри раздуваются, глаза выпучены и не моргают.

Быстро наклоняюсь, подхватываю махровую ткань, прикрывая свои прелести.

— Дай сюда! — выдергиваю из его пальцев рюкзак. — Выйди!

Зак трясет головой, потупляет взгляд и бурчит под нос:

— Извини.

Разворачивается на месте и поспешно покидает комнату, прикрыв за собой дверь.

Прижимаю рюкзак к груди. Взгляд снова скользит к окну — дорога пуста, только пыль медленно оседает на асфальте.

Глубоко вздыхаю, обхватываю себя руками. Холод пробирает до костей, несмотря на тёплый воздух комнаты.

«Всё хорошо, — мысленно повторяю я. — Крис мертв. Тварей нет рядом. Ты в безопасности».

Успокоившись, наконец опускаю жалюзи — с тихим шуршанием планки смыкаются, отсекая вид на дорогу. Создаётся иллюзия безопасности: плотная ткань возводит барьер между мной и хаосом снаружи.

Но это иллюзия — я прекрасно понимаю это. Если кто-то из этих уродов решит проникнуть внутрь, жалюзи уж точно не встанут им преградой. Тонкая полоска пластика против монстров с клыками размером с нож? Смешно.

Оглядываюсь на дверь — та выглядит надежнее, но и она вряд ли выдержит натиск. Мысленно пробегаюсь по комнате в поисках оружия: ваза с искусственными пионами слишком хрупкая, ножки кровати массивные, но не отломишь… Телевизор? Слишком тяжёлый, чтобы использовать как ударное средство. Благо, что есть пистолет.

Подхожу к кровати, бросаю рюкзак на покрывало и быстро расстегиваю молнию. Пальцы нащупывают ткань футболки, свернутые брюки, белье…