Скинув грязную одежду возле стеклянной душевой кабинки, осторожно ступаю на скользкий поддон. Ноги чуть не подворачиваются — поверхность влажная, местами покрыта мелкими каплями. Оглядываюсь: по стенкам кабины и на полу тоже видны следы недавнего использования — капли воды, едва заметные разводы мыла. Судя по всему, хозяйка этого дома недавно мылась здесь.

— Бррр… — передернув плечами, бормочу в тишину. Холод проникает под кожу, а мысль о том, что она стояла на этом же месте, вызывает неприятное покалывание между лопаток. — Ада, просто не думай об этом.

Глубоко вдыхаю, пытаюсь сосредоточиться на предстоящем ощущении тёплой воды. Закрываю глаза на мгновение, отгоняя навязчивые образы. Пальцы нащупывают ручку крана — поворачиваю, и первые струи ударяют по плечам. Пар начинает заполнять пространство, запотевают стеклянные стенки.

Вода стекает по телу, унося с собой грязь, пот, кровь — всё, что накопилось за эти бесконечные часы ужаса. Я смываю не только физическую грязь, но и часть того кошмара, который прилип ко мне, как липкая плёнка. Каждая капля кажется очищающей, дарующей крошечную передышку. Стараюсь сосредоточиться на тактильных ощущениях — тепло, скольжение мыла по коже, шум воды — чтобы не дать мыслям снова утащить меня в ту жуть, что творится за пределами этого дома.

Но как бы я ни старалась, тревога накатывает давящей волной. Оставшись с собой один на один, я даю волю эмоциям. Так было всегда: в компании я — скала, веселая, невозмутимая и собранная, а наедине с собой — просто человек, измученный страхом и болью.

Я не позволяю себе плакать на людях, стараюсь не показывать слабость, ранимость — всё то, что, по чьему-то мнению, «присуще женщинам». Отголоски детства никуда не делись: когда тебе приходится выживать, когда нет помощи и поддержки, ты отращиваешь броню. Становишься колючим ёжиком, хладнокровной змеёй, только бы никто не почувствовал твою уязвимость.

Как бы мои приёмные родители ни старались, сколько бы любви ни отдавали, но то, что мне пришлось пережить в детстве, не покидает меня. Оно идёт бок о бок со мной, не давая расслабиться ни на секунду.

Вспоминаю их лица — тёплые улыбки, заботливые взгляды. Как же я скучаю по ним… Предательская слеза всё-таки скатывается по щеке, смешиваясь с горячей водой. Подставляю лицо под струю, позволяя ей смыть эту слабость.

— Боже… — шепчу, сжимая кулаки под водой. — Прошу, только бы с ними ничего не случилось…

Быстро взбиваю шампунь на волосах, будто это как-то поможет — будто механическое действие способно заглушить тревогу, упорядочить хаос в душе. Вода шумит, пар клубится, а я стою, пытаясь собрать себя по кусочкам.

Резкий звук открывающейся за спиной двери кабины заставляет сердце упасть в пятки. Моментально разворачиваюсь — и тут же вжимаюсь спиной в холодную, влажную стену душевой.

Крис делает шаг внутрь — абсолютно голый. Его тело покрывается каплями воды, мышцы перекатываются при каждом движении. Он ползёт по моему телу взглядом — я физически ощущаю его, будто он касается меня руками: скользит по бедрам, поднимается к талии, задерживается на груди. Когда он останавливается на моем лице, в его арктических, леденящих глазах я вижу животную похоть — неприкрытую, пугающую, звериную.

Пульс тарабанит в висках, отдаваясь гулом в ушах. Дыхание перехватывает, лёгкие будто сжимает тисками. Я понимаю, что тут, без оружия, без шанса на сопротивление, я не смогу никак от него отбиться. «Мне конец», — проносится в голове, и мир сужается до его тяжёлого взгляда.

Мысленно перебираю варианты: закричать? Но кто услышит? Попытаться оттолкнуть? Он сильнее в разы. Убежать? Дверь за его спиной. Страх парализует, сковывает движения.

— Выйди. Сейчас же! — голос дрожит, срывается, но я заставляю себя произнести это вслух.

Он не отвечает. Лишь медленно, издевательски улыбается, делая ещё шаг вперёд. Расстояние между нами сокращается до невыносимого минимума.

— Ты прекраснее, чем я себе представлял, — Крис берет прядь моих волос, медленно наматывает на палец.

Мои мышцы становятся стальными от страха. Я никогда раньше не была с голым мужчиной так близко. Да, Крис достаточно симпатичный — мужественные черты лица, сильные руки, капли воды стекают по груди… Но у меня не было планов спать с ним. Я понимала, что он имел в виду, когда взял с меня обещание, но надеялась, что Кайл решит эту проблему раньше, чем мне придётся возвращать долг.

— Крис, пожалуйста, не трогай меня, — отчаянно прошу я. — У меня… у меня ещё ни разу этого не было, и я не хочу, чтобы первый раз был таким.

Заметив мою реакцию, увидев мой страх, он меняется. Выражение лица становится ещё хищнее — будто запах страха разжег в нем первобытный инстинкт. Сейчас он видит перед собой добычу, которая попала к нему в лапы без шансов выбраться.

— Это ещё интереснее, — склонившись, он выдыхает мне в ухо, и от этого шёпота по спине пробегает ледяной озноб. — Ада, я всегда беру своё, — его губы скользят по моей шее, вызывая гусиную кожу. — У нас был договор. Пришло время платить.

Несмотря на горячую воду и пар в душевой, мои зубы стучат друг о друга. Чувствую, как его член из-за разницы в росте упирается в мой живот — это выдаёт всю серьёзность его намерений.

— Крис, я сейчас не готова, — стиснув зубы, шепчу я. — Пожалуйста, давай позже.

Он приподнимает мой подбородок, заставляя смотреть ему в глаза — в них пляшут демоны и жгут костер похоти. Другая рука скользит вниз, к лобку, и я замираю, чувствуя, как паника захлестывает с головой.

«Нет. Только не так. Не с ним. Не сейчас», — мысленно кричу я.

— Не бойся, — он проводит кончиком языка по моим сжатым губам, и от этого прикосновения по телу пробегает волна отвращения. — Я тебя подготовлю, — растягивается в лукавой улыбке.

Его рука проскальзывает у меня между ног, пальцы осторожно касаются гениталий. Он прикусывает мочку уха и начинает целовать шею — движения нарочито медленные, демонстративно чувственные. Но это не вызывает во мне ни капли возбуждения — только омерзение и панику. Лихорадочно перебираю варианты, как не допустить контакта с этим ублюдком. Мысли скачут, как загнанные зайцы.

— Расслабься, Ада, и получай удовольствие, — его голос низкий, вкрадчивый. Расширенные черные зрачки поглотили голубую радужку, пригвождая меня к стене. — Ни одна неудовлетворенной от меня не уходила. Тебе крупно повезло, что первым буду я, — пауза, едва заметная ухмылка. — А будешь сопротивляться — я трахну тебя и придушу прямо здесь, а потом прикончу твоего братца.

Сжимаю кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Гнев нарастает, вытесняя страх — горячая, жгучая волна ярости затапливает сознание.

— У тебя приказ доставить нас к отцу! — выплевываю слова ему в лицо.

Он ухмыляется — улыбка победителя, самодовольная, торжествующая. В глазах — блеск человека, который держит всю ситуацию под контролем.

— Что мешает мне сказать о вашей гибели? — светлая бровь вопросительно приподнимается.

— Отец будет нас искать!

— И что?

— Он… Он убьет тебя!

Закинув голову вверх, он искренне смеётся надо мной. Кадык дергается на сильной шее — и мне так и хочется вцепиться в него зубами, вырвать глотку этому уроду.

«Думай, Ада. Думай. Должен быть выход», — мысленно повторяю, пытаясь унять дрожь в руках и сосредоточиться.

— Наивная дура, — оскалившись, комментирует он. — Мне надоели эти игры. Пора приступить к самому вкусному.

Крис подхватывает меня за бёдра и резко поднимает вверх. Его таз оказывается у меня между ног — ещё немного, и он войдёт в меня. Его рот болезненно втягивает мой сосок, зубы царапают кожу. Боль пронзает тело, заставляя дыхание сбиться.

Я протягиваю руку, лихорадочно нащупываю лейку душа. Пальцы смыкаются вокруг металла. Замахиваюсь, вкладываю в удар всю силу, и бью его по голове, целясь в висок. Но он будто читает мои мысли — в последний момент наклоняется, и лейка попадает в район макушки.

Крис отпускает меня. Я чувствую под ногами опору — и тут же, не теряя ни секунды, бью его между ног. Удар четко попадает по яйцам. Крис складывается пополам, шипит от боли. Всё складывается удачно… но только на мгновение.

Скользкий поддон предательски уходит из-под ног. Теряю равновесие и лечу вниз. Крис не дает мне упасть — ловит за шею и с силой толкает в стену.

Удар головой о стену на секунду заставляет мир померкнуть. Перед глазами вспыхивают яркие точки, в ушах звенит. Но адреналин, как электрический разряд, возвращает меня в реальность.

— Пиздец тебе, — с безумным взглядом рокочет Крис.

Он тянет меня за шею вверх. Спина скользит по влажной поверхности стены. Я пытаюсь расцепить его хватку — пальцы скользят по его запястьям, ногти впиваются в кожу, но тщетно. Воздух с трудом проходит сквозь сжатое горло. Лёгкие горят от нехватки кислорода.

Делаю попытку вновь ударить его — целюсь в пах, но промахиваюсь. Вместо этого получаю звонкую пощёчину. Обжигающая боль разливается по правой стороне лица, в ухе звенит, перед глазами темнеет. Сердце делает опасные кульбиты, кровь пульсирует в висках, отдаваясь гулом в ушах.

«Дыши, — мысленно приказываю себе. — Дыши и думай». Я заставляю себя сосредоточиться, ищу уязвимое место, новый шанс. Взгляд мечется по ванной: лейка на полу, запотевшее стекло, открытая дверь…

Крис тяжело дышит, его лицо в сантиметре от моего. Глаза дикие, зрачки расширены. Он явно потерял контроль.

— Я согласна, — хриплю я, стараясь говорить ровно, несмотря на боль и страх. — Трахни меня.

Его хватка на мгновение ослабевает — ярость и удивление борются в его взгляде.

Мне придётся отдаться ему. Обменять свою честь на свою же жизнь. Неизбежность ударяет в сознание, как острый клинок.

Я не хочу умереть. Придется пойти на такой шаг, пожертвовав своим ментальным здоровьем. Но это меньшее из зол — так я убеждаю себя, пытаясь заглушить внутренний голос, который кричит, что это не просто жертва, а капитуляция. Полная, окончательная капитуляция перед его силой, его жестокостью, его волей.

Закрываю глаза, и перед внутренним взором проносятся образы: мама, которая учила меня, что достоинство важнее всего; отец, говоривший, что настоящая сила — в стойкости; детские клятвы самой себе никогда не сдаваться. Всё это теперь кажется наивным. В этом новом мире, где выживает сильнейший, эти уроки не работают.

Увы, он оказался сильнее. Защитника рядом нет, а я боролась как могла. Но всё напрасно. Его физическая сила победила.

Внутри всё сжимается от отвращения к самой себе. «Ты сдаешься, — шепчет внутренний голос. — Ты позволяешь ему победить не только тело, но и дух». Но другой голос, более спокойный и трезвый, отвечает: «Это не поражение. Это стратегия выживания. ».

Сглатываю ком в горле, заставляю себя разжать кулаки, которые всё ещё сжимаются в бессильной ярости. Нужно принять это решение. Принять как данность, как неизбежность, как временную уступку обстоятельствам.

«Это просто шаг к спасению, — мысленно повторяю я. — Потом я найду способ вернуть себя. А сейчас… сейчас нужно выжить».

Крис прерывисто дышит, с прищуром анализируя моё лицо. Он считывает меня как открытую книгу.

— Сдалась, — довольно заявляет он. — Умничка. Расслабься и получай удовольствие, — цепкие пальцы отпускают мою шею.

Жадно хватаю ртом воздух, как утопающий, вынырнувший на поверхность. Пересохшее горло дерёт, будто я глотнула стекловаты: каждый вдох отдаётся колючей болью. Грудь вздымается, сердце колотится так бешено, что, кажется, вот-вот пробьёт кости.

Медленно восстанавливаю дыхание, стараюсь унять дрожь в руках.

Крис делает шаг назад, изучает меня с каким-то новым интересом — будто увидел что-то неожиданное, что не вписывалось в его планы. Его улыбка становится задумчивой.

— Большинство на твоём месте уже рыдали бы в три ручья, — произносит он негромко, — ты сильнее, чем кажешься.

— Я не люблю сдаваться, — хладнокровно отвечаю ему. — Но я умею просчитывать шансы. Сейчас они не в мою пользу.

Он хмыкает, проводит рукой по волосам. В его глазах мелькает что-то, похожее на уважение, — или мне это только кажется?

— Практичный подход, — кивает Крис. — Мне нравится твоя логика.

Делаю еще один глубокий вдох, заставляю мышцы расслабиться, но внутри всё дрожит, как лист на ветру.

Боковым зрением, сквозь запотевшее стекло душевой, улавливаю чей-то силуэт. Я не свожу взгляда с лица Криса, чтобы не выдать того, кто крадется позади. От нервного напряжения меня начинает мутить — желудок сжимается, к горлу подступает тошнота. Провожу ладонями по лицу — щека пульсирует болью от пощёчины, кожа горит. Вода из лежащего внизу шланга продолжает бить в стену, заглушая все звуки, кроме тяжелого дыхания Криса и стука моего сердца.

— Чего ждёшь? — спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза. — Хватит играть со мной, как кот с мышью. Мы договорились. Выполняй свою часть сделки.

— Завелась, моя прелесть, — мурлычет он бархатным голосом, делая шаг ко мне. Его губы растягиваются в самодовольной улыбке, пальцы тянутся к моему подбородку…

Глухой удар сопровождается хрустом. Мне на лицо попадает несколько капель теплой крови. Крис наваливается на меня, опираясь руками в стену. Я непроизвольно вскрикиваю.

Его глаза округляются. Он с ужасом смотрит на меня, пытается что-то сказать, но выходит какое-то невнятное мычание. Резкий рывок — его разворачивает, он поскальзывается на мокром полу и мешком падает, зацепив меня ногой. Я падаю рядом, ударяясь рукой о смеситель. Локоть простреливает электрической болью.

— Вышла отсюда! — громогласный голос Кайла приводит меня в чувства.

Поднимаю взгляд. Кайл стоит в проеме — лицо искажает маска сокрушителя, решительные глаза сверкают жаждой расправы. Пальцы сжимают молоток, с которого капает кровь. Вены на руках вздуты, мышцы напряжены, мощная грудь ходит ходуном. Он выглядит как воин, вышедший из легенд.

Я взлетаю с пола. Кайл подаёт мне руку, помогая перешагнуть через Криса. Тот, прислонившись спиной к стене, как рыба, хлопает губами, пытается поднять руку, но она плетью падает на пол. Светлые волосы на макушке стали алыми, кожа рассечена — оттуда виднеется желтоватый осколок черепа и розоватый мозг. Одним ударом Кайл повредил какую-то часть мозга, лишив ублюдка возможности двигаться и говорить.

— Сдохни, тварь! — я харкаю ему в лицо со всей внутренней болью и переживаниями, которые он заставил меня перенести.

Он с трудом наводит на меня взгляд. Замечаю, что зрачки в глазах стали разного размера: один — еле заметный, другой — расширен на максимум. Показываю ему средний палец и истерически оскаливаюсь.

— Знаешь, Крис, — склонив голову к плечу, начинает Кайл. Его голос звучит отстраненно и низко. — По началу ты показался мне отличным парнем. Я даже подумал, что мы можем с тобой подружиться. — Кайл взвешивает в руке молоток. — Я закрыл бы глаза на твои поступки, жестокость к другим… Но когда ты тронул мое, посягнул на самое дорогое, что у меня есть… — он хмурится, покачивая головой. — Ты выпустил моих демонов, Крис. И теперь они жаждут крови.

Кайл делает шаг вперёд. Крис пытается отползти, но его тело не слушается. В его взгляде — даже не страх, а первобытный ужас, осознание неизбежного.

Я отворачиваюсь, прислоняюсь спиной к холодной плитке ванной комнаты. Её ледяная поверхность обжигает кожу, но я не чувствую этого — всё моё внимание приковано к звукам за спиной.

Кайл делает взмах — и несколько раз лупит по черепу блондина, который всего несколько минут назад управлял мной как марионеткой. Хруст ломающейся кости сопровождается липким чавканьем, стоном и булькающим хрипом. Каждый удар отдаётся во мне, будто бьют не по нему, а по моим нервам, по моему измученному сознанию.

Кайл скрывается в душевой на пару секунд. Шум воды прекращается.

Сползаю по стене, сажусь голой задницей на холодный пол, подтягиваю к себе колени. Нервная дрожь начинается с пальцев, а потом охватывает всё тело, сотрясая мышцы, заставляя зубы стучать.

Глаза обжигает солью. Рыдание вырывается из горла — сначала тихое, сдавленное, потом неудержимее. Адреналин испарился из крови, а с ним ушли ярость, отвага и смелость — те искусственные опоры, что держали меня на ногах. Сейчас моя душа оголена, как и тело. Я больше не боец, не стратег — просто измученная девушка, которая слишком много пережила за слишком короткое время.

Уткнувшись лицом в колени, предпринимаю отчаянные попытки удержать плач, собрать себя в кулак. Но ничего не выходит. Накопившийся стресс рвётся наружу — неконтролируемо, бурно, с всхлипами и судорожными вздохами. Слезы текут по щекам, капают на колени, оставляя мокрые пятна.

«Всё кончено, — мысленно повторяю я. — Он больше не причинит вреда. Ты в безопасности». Но тело не верит этим словам — оно помнит страх, боль, унижение. Оно помнит, как беспомощно я стояла перед ним, как сдалась, чтобы выжить.

— Ада… — тихий голос Кайла звучит совсем рядом. Тёплая рука ложится на моё плечо. — Всё позади. Он больше не тронет тебя.

Поднимаю голову. Брат стоит передо мной — лицо в каплях пота и крови, кулаки сжаты, но взгляд уже не такой звериный. Он присаживается рядом, осторожно притягивает меня к себе.

— Плачь, — шепчет он. — Не держи в себе. Я здесь. Я с тобой.

От этих простых слов, от ощущения его плеча, от понимания, что я не одна, плотина окончательно рушится. Я обнимаю его, утыкаюсь лицом в грудь и плачу — громко, отчаянно, освобождаясь от всего, что копилось внутри. Слезы очищают душу, позволяя сделать первый шаг к исцелению.

Кайл молча гладит меня по волосам, пока я выплакиваю всё, что пережила. Его дыхание постепенно выравнивается, дрожь в моих мышцах стихает.