— Зак, ты со мной, а ты вытаскивай своего братца — вижу, он зашевелился, — Крис кивком указывает на «Шевроле».

Открываю дверь. На меня с тревогой смотрят два чёрных огня:

— Мне приснилось или я слышал какую‑то перепалку?

Улыбаюсь, видя брата в сознании, отмахиваюсь:

— Повздорили… Ты как?

Кайл, опираясь на дверцу, морщится, выбирается наружу. Задирает край футболки:

— Смотри, как такое может быть?

Глубокий порез начал срастаться — кровь сворачивается, образуя защитную корку. Края раны неровные: кожа скрутилась в трубочку, не смыкаясь между собой. При каждом движении тонкая плёнка рвётся, выпуская новую порцию крови и причиняя боль.

Машинально тянусь к ране, дотрагиваюсь. Кайл рефлекторно делает шаг в сторону, шипит сквозь зубы.

— Вакцина? — поднимаю на него взгляд. — Неужели работает?

Кайл проводит ладонью по лицу, сглатывает и отвечает:

— Работает, но теперь рану придется резать по новой. Видишь, как она неправильно срастается? Мышца стягивается криво, может потерять подвижность.

— Вот же дрянь… Это же больно, — киваю, внимательно разглядывая повреждение.

— Всё нормально, переживу. Нужно вернуть мне подвижность, а дальше думать, как доехать хотя бы до Монса, — Кайл провожает взглядом Закари и Криса: они направляются к дому напротив.

Беру брата под руку, помогаю сделать шаг — он слегка опирается на меня, но старается не показывать слабость. Решаю поговорить, пока мы остались вдвоём.

— Кайл, нужно от них избавляться. Не нравятся мне эти двое.

— Что именно тебя насторожило? — Кайл осторожно делает шаг вперёд, морщится от боли, но продолжает идти.

— Мне кажется, Закари — трус. А от таких спутников можно ждать чего угодно. В случае опасности он кинет нас, не задумываясь, как кинул Эву.

— Но благодаря тому, что он её кинул, мы спаслись, — возражает Кайл. — Он мог бросить нас и уехать сам.

— Кайл, ты серьёзно не понял его мотивации? — повышаю голос, но тут же беру себя в руки. — Конечно, он вернулся за нами, ведь одному тут не выжить.

— Видимо, я не настолько очерствел и продолжаю смотреть на людей через розовую призму, — хмуро комментирует Кайл.

— На тебя это не похоже, — скептически замечаю я.

Кайл пропускает мои слова мимо ушей, не сводя взгляда с Криса. Тот пружинистой походкой преодолевает три ступеньки к двери, его фигура кажется неестественно расслабленной.

— А с этим что не так? — тихо спрашивает брат.

— Он… — я замолкаю на секунду, взвешивая, стоит ли говорить дальше. Внутри всё сжимается от воспоминаний о холодных пальцах на шее и шёпоте у уха. — Мне кажется, он полностью отбитый. Я его боюсь. Он смотрит на меня… как маньяк.

Кайл в ту же секунду останавливается, резко поворачивает ко мне голову и заглядывает в глаза. На лице знакомое выражение еле сдерживаемой ярости, скулы напряглись, губы сжались в тонкую линию. Чуть наклонив голову, он металлическим тоном задаёт вопрос:

— Этот ублюдок приставал к тебе?

Взвешиваю в голове последствия, которые повлекут мои слова. Если скажу, что Крис манипулировал мной и шантажировал, зная брата, понимаю: будет драка. А я люблю его и мне он нужен живой и здоровый. Поэтому решаю смягчить правду:

— Нет. Он просто конченый. Ты видел, как он без зазрения совести убил Эву? Что мешает ему выпустить пулю нам в лоб?

— У него приказ доставить нас живыми, — уверенно отвечает Кайл, но в его глазах мелькает сомнение.

— Пф, Кайл, что препятствует ему сказать о нашей гибели?

— Ничего, — соглашается брат.

Дверь в дом со скрипом распахивается. На пороге появляется женщина лет пятидесяти — небольшого роста, чуть полноватая, в спортивном костюме с выцветшими разноцветными разводами. Она хлопает глазами из-под очков, поднимает голову, смотрит на Криса снизу вверх. В её взгляде отчаянная надежда.

— Здравствуйте, вы пришли нас спасать? — дрожащим голосом обращается она к нему, робко улыбаясь, словно боится спугнуть удачу.

Крис без единого слова хватает её за грудки. Отработанным движением вышвыривает на улицу с такой силой, что женщина пролетает все ступеньки и навзничь падает на плитку, глухо ударяясь головой. Из приоткрытого рта вырывается короткий крик.

— Что он делает, мать его?! — Кайл пытается ринуться в их сторону, но я крепко сжимаю его руку.

— Не вмешивайся, — шиплю сквозь сжатые челюсти.

Крис направляет дуло автомата на женщину. Она приподнимается на локтях, бормочет молитву, слова звучат неразборчиво, прерываются всхлипами.

— Прощайте. Дарую вам спасение, — хладнокровно произносит он, нажимая на курок.

Выстрел. Череп женщины взрывается, окрашивая серую плитку в алый. Брызги крови разлетаются веером, капли оседают на траве, на ступеньках, на лице Криса — он даже не морщится. На мгновение воцаряется мертвая тишина.

Внутри всё холодеет, к горлу подступает тошнота. Кайл тяжело сглатывает, его кулаки сжимаются.

Крис равнодушно перешагивает через порог, отряхивает рукав куртки, будто стряхивает несуществующую пыль.

— Пошли, — бросает он через плечо.

— Вот об этом я тебе и говорила, — я отвожу взгляд от трупа на пути. Воздух наполняется неприятным металлическим запахом смерти, он оседает на языке.

— Понял. Как только он сделает то, что мне требуется, я ликвидирую его, — понизив голос до шёпота, брат переступает через кровавую лужу. — У него либо крыша съехала на фоне катастрофы, либо эта же катастрофа сняла с него маску — и он почувствовал вседозволенность. В обоих случаях он угроза.

Кайл старается чуть ускорить шаг, кривится от боли, но мы достаточно быстро оказываемся внутри дома.

Нас встречают светлые стены, увешанные семейными портретами. На фотографиях хозяйка дома окружена кучей детей одинакового возраста — судя по всему, она была воспитателем в детском саду. Её улыбка на фото кажется такой теплой… Жаль её. Но помочь мы всё равно не смогли бы. Выступить в защиту означало бы принять удар на себя, а я не планирую отдавать свою жизнь и жизнь Кайла за чужого мне человека — как бы это ни звучало эгоистично и жёстко.

Проходим прихожую. Справа — гостиная с большим диваном. Возле него стоит стеклянный стол, на котором оставлена кружка с чаем. Пар ещё поднимается над напитком, образуя едва заметное облачко.

Крис берёт кружку, делает глоток, прикрыв глаза от явного удовольствия. Он наслаждается моментом — и тем эффектом, который оказывает на окружающих. Этот ублюдок знает, что нужен нам, что от него зависит, будет ли Кайл нормально функционировать или станет калекой. Крис упивается подчинением и чувством страха, витающим в воздухе. Сейчас он будто в экстазе после убийства беззащитной жертвы — триумфально пьёт её напиток, смакует каждую секунду своей власти.

Как же хочется засунуть пушку ему в рот и спустить курок…

«Чем тогда ты отличаешься от него?» — мысленно спрашиваю себя.

«Да ничем», — отвечает внутренний голос. — «Такая же беспринципная тварь».

Хотя отличие всё-таки есть: все мои поступки чем-то обусловлены, в отличие от его. Зачем он лишил жизни безобидную женщину? Чтобы показать нам, кем он является на самом деле. Психологически надавить, дать понять, кто здесь главный и с кем шутки плохи.

На Закари это сработало как нужно. Он стал ещё тише и покорнее, преданно заглядывает в глаза своему хозяину и готов выполнять любой приказ — только бы спасти свою шкуру.

— Зак, проверь, что там наверху. Если обнаружишь кого-то — стреляй, — командует Крис.

Закари коротко кивает и, щелкнув предохранителем, крадётся на второй этаж. Его шаги едва слышны, спина напряжена, а взгляд постоянно мечется по сторонам.

— В чём смысл убивать людей? Они не опасны. У них даже оружия нет, — Кайл стягивает футболку через голову.

Рана раскрывается, зияя дырой в брюшину. Я прикрываю рот ладонью, представляя, насколько ему больно, но он мужественно держится. Только бледность лица и блестящий от испарины лоб выдают его усилия.

— Это балласт. Они будут проситься взять их с собой, а получив отказ, начнут истерить, впадать в отчаяние — и тогда оружием может стать любой предмет, — Крис ставит на плиту кастрюлю с водой, оборачивается и, приподняв брови, задаёт Кайлу вопрос: — Ты готов схлопотать молотком по затылку?

Кайл скользит взглядом по ящику с инструментами — тот стоит в углу, черенок молотка торчит с краю.

— Не планировал, — коротко отвечает брат, осторожно усаживаясь на диван.

— Тогда какие претензии? Я делаю грязную работу за вас, изнеженные сопляки, — с презрением заявляет Крис.

Вижу, как Кайл напрягается и собирается встать. Чтобы не допустить его гневного порыва, я подбегаю к нему, надавливаю на плечи. Он опускается, смотрит на меня исподлобья. Решаю воспользоваться приемом, который всегда работает: обнимаю его за шею и, несколько раз целуя в щёку, шепчу в ушную раковину:

— Люблю тебя. Разберёмся после.

Он шумно втягивает воздух и так же выдыхает, без слов соглашаясь со мной.

— Я понимаю, инцест — дело семейное, но, Ада, парню сейчас требуется не твоя вагина, а иголка с ниткой, — Крис, скрестив руки на груди, ухмыляясь, смотрит на меня с прищуром.

— Дурак, мы не трахаемся… — начинаю я оправдываться.

— Почему? — он искренне удивляется.

— По-моему, логично: мы брат и сестра.

Крис фыркает, небрежно пожимает плечом:

— На бумаге — да, а по факту — нет.

Его слова ударяют по больному. Он прав. Это всего лишь формальность. И да, чего уж скрывать, периодически я ловлю на себе неоднозначные взгляды Кайла — от них мурашки бегут табунами, а внутри всё горит от волнующего ощущения.

Он частый гость моих эротических снов и тайных желаний.

Однажды, напившись в стельку, мы чуть было не перешли грань — но уснули на моменте раздевания. На следующий день никто из нас не поднял эту тему, сделав вид, будто ничего и не было.

Я уверена, что у нас есть чувства — не знаю, любовь это или привычка, привязанность, а может, просто эффект запретного плода? Всегда ведь хочется того, чего нельзя.

Кайл ходил вокруг да около, не решаясь поговорить со мной об этом. А я… А я тоже боялась сделать первый шаг. Ведь с точки зрения закона и морали это не нормально — но опять же, мы не кровные родственники.

Интересно, как отреагируют родители, если вдруг получится так, что мы… ну, предположим, станем парой. Распнут нас на кресте.

Что-то меня куда-то не туда унесло. Мысленно отмахиваюсь от своих грязных мыслей, стараясь сосредоточиться на настоящем. Подхожу к Крису. Он раскладывает аптечку: антисептик, бинты, какие-то флаконы с лекарствами. Достаёт хирургические инструменты и аккуратно складывает их в кастрюлю с кипящей водой.

— Тебе уже приходилось накладывать швы? — я кручу в руке скальпель, пытаясь отвлечься. Металл холодный, острый, опасный — как сам Крис.

— Слишком часто мне пришлось это делать, — задумчиво отвечает он, забирая инструмент у меня. Его пальцы на мгновение касаются моих — прикосновение короткое, но от него по спине пробегает толпа ледяных пингвинов. — Порежешься, а у меня на тебя другие планы. Я помню твоё обещание, Ада.

Блондин растягивается в похотливой улыбке, от которой внутри всё сжимается. Теперь я точно знаю, что он потребует за свою работу. Нервная волна током прокатывается по мышцам, я начинаю обгрызать кожу у ногтя — дурацкая привычка, выдающая меня с потрохами.

Крис замечает это движение — его взгляд на мгновение задерживается на моих пальцах, и в глазах вспыхивает хищная искра. Капкан захлопнулся. Для него это сигнал к действию, теперь он не отстанет, пока не получит от своей жертвы то, что ему нужно. «Дура!» — мысленно даю себе подзатыльник.

Ненавижу быть жертвой. Внутри закипает бульон из гнева и решимости. Нужно избавиться от него до того, как этот подонок захочет воспользоваться моим телом для удовлетворения своих грязных желаний.

Но он сильнее, опытнее, хитрее. А ещё — он держит в руках жизнь Кайла.

— Давай займёмся раной твоего брата, — Крис прерывает мои лихорадочные размышления, кивая в сторону дивана, где сидит Кайл. — Чем быстрее закончим, тем быстрее перейдем к… другим вопросам.

Его голос звучит слишком ласково. Я сглатываю, делаю глубокий вдох, пытаясь унять дрожь. Нужно сохранять спокойствие. Пока что — играть по его правилам. Но только пока.