Два ряда двухэтажных домиков встречают нас, обрамляя дорогу с двух сторон. С каждой стороны по пять одинаковых строений: светлые фасады, небольшие палисадники, ставни на окнах. В конце улицы земля выровнена, подготовлена для продолжения застройки — видны следы техники, растянуты кабели, в стороне сложены серые трубы.

Втягиваю носом свежий воздух — он пахнет травой, сыростью, древесной корой и чуть-чуть дымом. Наполняю легкие кислородом, пытаясь впитать его как можно больше.

Осматриваюсь. Уютное место, где люди хотели уединиться и жить свою размеренную жизнь. Вокруг — природа, тишина, городская суета далеко отсюда. Отличная локация для семейного проживания с детьми: здесь можно было бы кататься на велосипеде, играть в мяч, устраивать пикники на лужайке…

Замечаю магазинчик, выглядывающий между домов. На вывеске красуется надпись «Сезам». Около входа лежит перевёрнутая детская коляска. Взгляд невольно цепляется за окровавленный сверток внутри. Судя по всему, ребёнка кто-то… сожрал. И, скорее всего, это была его мать, которая сейчас поворачивает ко мне голову.

Её лицо уродливое, мерзкое, со следами чьих-то зубов. Глаза — мертвенно-белые, выпученные. Она начинает двигаться в мою сторону.

— Зачистим улицу, убираем всех, кого видим, — Крис раздаёт указания, передергивая затвор. — Потом проверим этот дом.

Он указывает на тот, что в начале улицы. Мусорный бак рядом перевернут, рассыпал содержимое на зелёный газон. Один из пакетов зацепился за руку керамического гномика — ветер треплет его, и кажется, что гном вприпрыжку бежит в сторону магазина.

— Стрельба привлечет сюда тварей, — нахмурившись, констатирую я.

Крис пожимает плечом, глядя на меня сверху вниз. Его лицо бесстрастно, а голос равнодушен:

— Да, ты права. Нахрен мне этот геморрой, поедем отсюда. И чёрт с тем фактом, что твой братец не протянет и часа…

— Нет, — обрываю его резко, сжимая рукоять. — Делаем, как скажешь.

— Моя умница, — мурлычет он, и его лазурные глаза загораются каким-то нездоровым блеском. От этого взгляда хочется поежиться, сбросить с себя его следы, как липкую паутину.

Крис бросает в мою сторону свою паучью улыбку. Резко разворачивается и одним метким выстрелом в голову останавливает рычащую мамашу, которая успела подкрасться к нам слишком близко. Хлопок выстрела разрывает пространство, и тварь беззвучно валится на землю, застывая в неестественной позе.

Закари стреляет в огромного темнокожего мужчину, возникшего словно из ниоткуда. На нем длинная черная футболка, спущенные до пят штаны и трусы, измазанные в экскрементах. Пуля попадает в грудь — тело дергается, но идет дальше.

Разворачиваюсь на новый звук — низкое, бурлящее рычание, от которого руки холодеют. Смесь отвращения и ужаса подступает к горлу, а ладони мгновенно становятся липкими от пота.

Буквально в паре метров от меня стоит женщина в потрепанной ночной рубашке. Волосы всклокочены, пряди слиплись от засохшей крови, на лице — застывшая гримаса, в которой смешались голод, ярость и безумие. На шее зияет рваная дыра, из неё торчит чей-то палец с золотым кольцом. Судя по всему, женщина успела похрустеть чьими-то конечностями, но проглотить не смогла.

Вытянув грязные руки, она спотыкаясь двигается на меня. Пальцы скрючены, на коже — следы грязи и крови.

Поднимаю оружие, направляю прицел на неё. Рука дрожит так сильно, что мушка пляшет перед глазами. В ушах стучит кровь.

— Ада, это не человек. Ну же, стреляй, — вслух твержу себе установки.

Сжимаю челюсти так, что зубы едва не трескаются. Жму на курок. В тот же миг тварь спотыкается — пуля пролетает в сантиметрах от ее макушки, вспарывая воздух с резким хлопком. Она с утробным рыком бросается на меня, быстрее, чем я успеваю среагировать.

Упираюсь спиной в холодный металл кузова «Импалы». Ледяные руки вцепляются в шею и куртку. Трупная вонь изо рта ударяет в ноздри — смрад, от которого желудок скручивается в тугой узел, а к горлу подступает тошнота. Сердце отбивает чечетку, адреналин жжет вены, разгоняя кровь по телу.

— Не на ту напала, уебище, — рычу, хватая одной рукой её за шею.

Ладонь скользит по склизкой, липкой плоти, пальцы проскальзывают внутрь гортани, натыкаясь на что-то вязкое и холодное. Тварь клацает зубами в сантиметре от моего лица, глаза лезут из орбит. Прикладываю все силы, чтобы удержать ее на расстоянии. Мышцы горят, я даже не дышу от натуги.

Приставляю дуло к виску.

Выстрел.

Грохот отдаётся в ушах, мозг вылетает с другой стороны головы, вязкие брызги попадают мне на лицо и волосы. Тело резко заваливается вбок и затихает.

Перевожу дыхание, дрожащими руками вытираю холодные сгустки со своей кожи.

— С боевым крещением, — Крис стоит неподалёку.

Не понимая, что на это ответить этому странному типу, выдавливаю:

— Спасибо.

— Я думал, тебе конец, — запыхавшийся Закари подходит к нам, грудь тяжело вздымается, лицо бледное.

— И, как обычно, трусливый Зак решил никому не помогать, — с отвращением выплевываю слова. — Что, Зак, совесть не мучает? Ах да, ты же даже не посмотрел в сторону Эвы. Бежал так, что пятки сверкали.

Он сжимает кулаки, плечи напрягаются, жилы на шее вздуваются. Взгляд такой, что кажется, он вот-вот сорвется и набросится на меня. На всякий случай перехватываю рукоятку оружия поудобнее — в рукопашной с мужиком мне не справиться. Силы не равны. Кайл не спасет — он без сознания в машине.

— Ха, а вас не мучает? — резко бросает он. — Напомню: вы сами убили свою бабку! И ничего, ведете себя как ни в чём не бывало! Так что закрой свой рот, пока я не нашел ему другое применение.

Гнев моментально срывает все тормоза. Кровь ударяет в голову, перед глазами темнеет, а в груди разрастается огненный шар ярости. Срываюсь с места, видя перед собой только одну цель — ублюдка Зака.

— Давай, сука, попробуй! — слова вылетают, как пули из ствола. — Я накормлю тебя свинцом быстрее, чем ты успеешь заплакать, мудак херов!

Закари, явно готовый начать драку, резко дёргается вперёд. Но прежде чем он успевает сделать шаг, Крис встает между нами, загораживая своей массивной фигурой того, кому мне в этот момент хочется вырвать глаза и засунуть ему их в задницу.

Крис расставляет руки в стороны и саркастично ухмыляясь, невозмутимо произносит:

— Детсадовские разборки оставьте на потом. Зак, зачем ты ведёшься на провокации девчонки? Правда… довольно симпатичной девчонки, — он скользит по мне глазами, ловит мой взгляд. Замечаю, как он едва заметно облизывает губы — движение почти незаметное, но от него по спине пробегает холод.

— Иди к чёрту, — срывается с моих губ прежде, чем успеваю себя остановить.

Крис делает шаг ко мне, наклоняется к уху и шепчет низким, вкрадчивым голосом, от которого волоски на затылке встают дыбом:

— Не дерзи. Ты забыла? Жизнь твоего брата в моих руках.

«Сукин сын. Манипулировать мною вздумал», — проносится в голове. Я запихиваю эту мысль поглубже, туда, где она не сможет вырваться наружу. Вместо этого выдавливаю сквозь сжатые губы:

— Извини. Сорвалась… Перенервничала…

Он медленно проводит шершавыми пальцами по моей шее. От прикосновения по телу пробегает волна ледяной гусиной кожи. Хочется отшатнуться, но я заставляю себя стоять неподвижно, лишь пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются. В его глазах мелькает удовлетворенная искра — он заметил мою реакцию и она ему понравилась.