Тёмная точка в тяжелых дождевых тучах быстро приближается, разрастается — вместе с моими внутренними чувствами.

В груди тикает напряжение, нетерпение, предвкушение встречи с родителями. Объединившись с ними, мы со всем справимся. Но тревожный червь тоже не унимается. Он всё сильнее вгрызается в уверенность, стараясь откусить от неё кусок побольше. Под кожей будто бегут мурашки от подспудного ужаса.

За моим внешним спокойствием бушует ураган: страх, сомнения, отрицание того, что нам вообще удастся выжить. Мы все играем роль «сильных», хотя я уверена у всех внутри тот же хаос.

Когда сюжет из фильма ужасов воплощается в реальность, взяв тебя на роль одного из актеров без твоего согласия, хочется оказаться главным любимчиком публики. Тем, кто, пройдя все испытания, в конце фильма останется жив. Хэппи-энд требуют наши сердца. Но что в голове у сценариста и режиссёра? Остаётся только догадываться. Если он окажется любителем жесткой морали, реализма и не ванильного завершения постановки сюжета, то нам, как и миру — придет конец.

— Зашевелились ублюдки, — Кайл не моргая смотрит в сторону аэропорта.

Бешеные начали собираться возле панорамных окон. Десятки рук лапают стёкла, ища в них брешь. Их настойчивый стук пробивается даже сквозь гул вертолёта.

Мои зубы начинают стучать. Я сжимаю челюсть, стараясь унять эту нервную дрожь, но это не помогает. Дрожь перебирается на остальные участки тела.

«Ада, успокойся, не накручивай себя, — мысленно уговариваю себя. — Всё будет хорошо. Сейчас вы сядете в вертолет, и всё закончится. Вдо-о-ох… Вы-ы-ыдох…»

Пытаюсь сосредоточиться на дыхании, но взгляд то и дело возвращается к аэропорту. Там уже не десятки — сотни. Они толпятся, напирают на стёкла, царапают их ногтями, бьются лбами. Некоторые падают, их тут же затаптывают другие.

— Стекло не выдержит. Мы не успеем, — хриплю сквозь сжавшееся горло. Пальцы судорожно вцепляются в рукав Кайла.

Крис прищурившись оценивает ситуацию, ритмично сжимая и разжимая дуло автомата. На его лице маска холодной сосредоточенности.

Кайл сжимает мое плечо и твёрдо заявляет:

— Ада, соберись. Нам нужно сделать последний рывок…

Жуткое предчувствие не даёт взять себя в руки. Оно поднимается из глубины, нагревает все внутренности, жжёт нервы. Хочется бежать, спрятаться — только бы избавиться от этого чувства.

— Это не последний рывок, Кайл, — моя голова сама дергается в отрицании. — Ведь это не прекратит катастрофу, мы лишь переместимся в другую точку, где также происходит это безумие…

— Блять! — выкрик Амира заставляет моё сердце сделать опасный кульбит.

— Только не это, — бабушка Эва бледнеет за секунду, ее рука инстинктивно тянется к Заку.

Вертолёт дергается из стороны в сторону. Когда до посадочного места ему остаётся буквально пара десятков метров, его начинает раскручивать вокруг своей оси, а затем кренить влево — в сторону аэропорта, к толпе бешеных, которые ждут освобождения.

Чувствую, как внутри всё холодеет, тело цепенеет. Глаза, не моргая, следят за тем, как то, что должно было стать нашим спасением, неумолимо приближается к тому, что принесёт нам смерть.

— Бежим! К машине! — Кайл орёт возле уха, разворачивает меня и дёргает за руку.

Мы срываемся с места. Слышу сзади топот Закари и Эвелины. Но не успеваем пробежать и пары метров.

— На землю! Взрывная волна! — приказ Криса громогласно разносится над улицей.

Грохот взрыва разрывает воздух, бьет по барабанным перепонкам, заставляет вздрогнуть и съёжиться. Земля вибрирует под подошвами. Звон стекла, вой сигнализаций припаркованных машин — всё это собирается в смертоносный оркестр, режущий слух.

Сердце сжимается с такой силой, что кажется, будто оно вот-вот лопнет, выдавая порцию крови, которая шумит в висках, отдаваясь там пульсирующим ритмом. Время будто замедляется. Кайл обхватывает меня сзади, резко подсекает ноги. Асфальт неумолимо приближается к моему лицу. Подбородок глухо ударяется о землю, зубы клацают в унисон с коленями и ладонями. Боль от удара подбородком заглушает остальную.

Кайл накрывает меня своим телом сверху, прижимает мою голову себе под грудь. Вес его тела припечатывает меня к асфальту, выбивая весь воздух из лёгких. Пытаюсь сделать вдох, но не выходит. Лёгкие будто склеились, не давая получить ни глотка кислорода.

В глазах темнеет, рывок вверх — асфальт удаляется от лица с такой же скоростью, как и приблизился. Хлопаю губами, как рыба, втягивая воздух, заставляя легкие раскрыться. Грудная клетка судорожно вздымается, каждый вдох отдаётся болью под ребрами.

— Цела? — голос Кайла звучит глухо. Его округлившиеся глаза, наполненные тревогой, бегло осматривают меня.

— Вроде да, — еле слышно выдавливаю, начиная нормально дышать. Воздух наконец-то наполняет лёгкие, и мир вокруг обретает чёткость.

Звуки обрушиваются на нас со всех сторон, заставляя кровь стынуть в жилах. Рычание, топот множества ног, мужские стонущие крики боли.

— Огонь! Отходим! — слух выхватывает надрывный голос Криса.

Автоматная очередь грохочет позади. Гильзы звонко отлетают от асфальта, рассыпаются по нему, поблескивая в свете огня. Машины орут сигналками, мигая фарами.

Я прихожу в себя, будто меня щелкнули по носу. Стряхиваю оцепенение, адреналин ударяет в голову, разгоняя кровь. Мышцы наполняются силой, страх отступает перед инстинктом выживания. Уже сама беру инициативу — уносить отсюда ноги.

— Съебываем, Кайл!

Брата не нужно уговаривать. Он понимает: каждая секунда может стоить нам жизни. Волна зомбаков несётся из полыхающего огнем здания. Их силуэты мелькают в клубах дыма, фигуры искажены, движения дёрганые. Сигнализации автомобилей орут призывно, заставляя их двигаться ещё быстрее — будто звук служит для них дополнительным стимулом.

Наклоняюсь, чтобы поднять пистолет. Алые капельки крови капают рядом с ботинком Кайла — одна, вторая, третья… Сердце падает в пятки, холодный пот прошибает спину. Щупаю его плечо, его бедро, пытаясь понять, откуда кровь. Взгляд мечется по его одежде, выискивая рану.

Заглядываю ему в глаза и дрожащими губами спрашиваю:

— Ты что, ранен?

— Царапина, — отмахивается чуть побледневший Кайл. — К машине, Ада, иначе сдохнем.

Он хватает меня за руку и тащит за собой. Бежим между рядами припаркованных авто, огибаем горящий фургон, перепрыгиваем через трупы и обломки.

Закари проносится прямо перед нашим носом — так, что приходится резко затормозить, чтобы не врезаться в него.

— Где Эва? — ищу бабулю глазами, сердце колотится в висках.

От картины, которую цепляет взгляд, поджилки трясутся, по спине стекает струйка холодного пота. Толпа тварей — не меньше сотни — стремится к нам, сминая под собой брошенный транспорт. Изуродованные тела, обглоданные лица… Из оскаленных открытых ртов стекает чёрно-бурая слизь, из глоток вырывается булькающее рычание. Словно дьявол выпустил свою армию — очистить землю от людей-паразитов.

Эва лежит на асфальте. Нога зияет жёлтой, торчащей из бедра костью. Она будто чувствует мой взгляд — поднимает глаза, шевелит губами:

— Не смотри.

— Чёрт… Эва… — делаю шаг в её сторону.

— Ты идиотка? — взбешенный моим порывом, Кайл прожигает меня взглядом. Его голос режет, как нож: — Назад! Сейчас же!

Крис становится перед ней. Не мешкая, вскидывает автомат и стреляет в лоб. Бабушка Эва вздрагивает, падает лицом вперед.

А дальше я уже не вижу — резко развернувшись, бегу к машине. Закари подгоняет к нам «Импалу». За это спасибо — я думала, что он решил трусливо сбежать, бросив нас. Запрыгиваем в салон. Лёгкие горят, плечи ходят ходуном, работая, как воздухонасос.

— Его ждём? — лихорадочно обернувшись, уточняет Зак. Его пальцы судорожно сжимают руль, глаза бегают между дорогой и зеркалом заднего вида.

Крис несётся к нам. По виску стекает струйка крови, голубые глаза горят безумным взглядом, в котором читается: «Только попробуйте уехать без меня. Я достану вас с того света». На заднем фоне толпа мертвецов неотступно преследует его — они уже близко, очень близко.

— Ждём, — коротко отрезает Кайл. Он тяжело дышит, лоб блестит каплями пота, темные волосы прилипли ко лбу.

— Ну же, белоснежка, шевелись, — стиснув руками изголовье сидения, смотрю на блондина.

— Ада, открой ему дверь! — отрывисто командует Кайл.

Дергаю ручку. Дверь распахивается. Крис делает последний рывок — прыгает в салон, едва не падая: поскальзывается на чьей-то печени, но успевает ухватиться за край сиденья и вваливается внутрь.

Двигатель «Шевроле» ревёт, визжит шинами — машина сдает задним ходом на скорости. Наезжает колесом на труп, подпрыгивает всей массой, приземляется с хрустом костей. Адреналин звенит в ушах, я вытираю испарину под носом.

— Сука… все… все погибли… — шипит Крис. Скрип его зубов слышен сквозь рёв мотора.

Твари заметно отстали: их внимание привлекает шум гудков машин — сигнализация срабатывает то тут, то там. Они рыпаются при каждом гудке, наваливаются на автомобили, царапают стекла, пытаются вскрыть их.

«Импала» перепрыгивает через бордюр. Закари ловко выкручивает руль, выравнивает машину, даёт по газам — уносит нас по трассе, прочь от этого кошмара.

Кайл с тихим стоном выдыхает. Я подвигаюсь к нему, расстегиваю куртку — чёрная футболка вся мокрая. Касаюсь пальцами — кровь. Перестаю дышать, руки начинают дрожать. Судорожно задираю край футболки.

— Кайл… как? — проглатываю слова.

Крис оборачивается, лицо искривлено в гримасе гнева. Бегло осматривает Кайла:

— Что там?

— Бачину зацепило, — морщится Кайл, чуть приподнимаясь и помогая мне поднять ткань.

Оголяю его бок: кровь размазана по коже разводами. Кожа рассечена длинным порезом, края разошлись, оголяя мышцы. Кровь не останавливается, медленно вытекает. Со стороны спины замечаю осколок, торчащий из раны.

— Подожди-ка… — наклоняюсь еще ближе, осторожно проверяю пальцами торчащий осколок.

— С-с-с… не трогай, — Кайл останавливает мою руку, стискивает зубы от боли.

Провожу окровавленными ладонями по волосам. Мысли путаются, одна хуже другой. Если Кайла не станет… Нет. Даже думать об этом не хочу.

— Терпи, — с ноткой раздражения говорит Крис. — Найдём место, где остановиться, там тебя подлатаем.

— Я в норме. Главное убраться подальше от эпицентра, — хрипло отвечает Кайл.

Просовываюсь между сидений, не в силах удержать себя в руках. Мне кажется, что Зак специально ползёт как черепаха. Этот мудак показал себя, бросив своего родного человека умирать. Чувствую растущее напряжение — оно наполняет нервную чашу и переливает через край.

— Какого хера ты ползёшь, как навозный червь?! — голос срывается на крик.

Закари, уставившись на дорогу, не реагирует — и это бесит ещё больше.

— Эй, урод! — с силой хлопаю его по плечу. — Высунь язык из задницы! Как ты мог бросить её? Как тебе сидеть рядом с тем, кто вынес мозг Эве?

Машина подпрыгивает на яме — ударяюсь макушкой о потолок. Кайл хрипло рычит на выдохе:

— Я отключаюсь…

Он боком облокотился на дверь, голова с побледневшим лицом расслабленно легла на грудную клетку. Тёмные волосы выбились из высокого хвоста. Металлический осколок выпал на сиденье — видимо, при прыжке он порвал мышцу и вышел наружу. Кровь сильнее вытекает из раны.

Зажимаю рану руками — они предательски дрожат, как и все мое нутро. От бессилия хочется рвать и метать, но мне нужна помощь. Мне нужно, чтобы Кайла спасли: рану нужно срочно зашить, остановить кровотечение. А шить я не умею — уроки по медицине я бессовестно прогуливала.

А вот Крис и Зак должны это уметь. Теперь нужно сыграть покорную овечку — лишь бы спасти брата. Нервно прокашливаюсь и умоляющим тоном, заглядывая Крису в глаза говорю:

— Крис… прошу тебя, помоги ему! Я… я сделаю всё что угодно… Только, пожалуйста, спаси Кайла.

Светлая бровь едва уловимо приподнимается, голубые глаза вцепляются в моё лицо. Он сухо уточняет:

— Всё что угодно?

— Да, да, всё, что скажешь, — судорожно киваю в ответ.

Крис достает из рюкзака майку, кидает мне через плечо:

— Зажми рану и не отпускай. Зак, на следующей развилке поверни направо — там частные дома. Обоснуемся в одном из них.

Закари коротко кивает, не отрывая взгляда от дороги:

— Понял.

Прижимаю майку к ране Кайла, стараясь не обращать внимания на то, как быстро ткань пропитывается кровью.

— Кайл, держись. Всё будет хорошо. Слышишь?

Он не отвечает.