Проезжаем опустевший контрольно-пропускной пункт. Охраны нет. Шлагбаум вывернут наружу, открывая свободный доступ к парковке. Но желающих выехать оттуда нет.

Если по трассе нам ещё удалось встретить машины, несущиеся навстречу набитые вещами и перепуганными лицами, то тут мертвая пустота. Таксисты не ожидают клиентов у выхода, люди не носятся по площадке с криками, собирая всех членов семьи в кучу. Никого. Пусто. Только ветер гоняет обрывки бумаги, пластиковые бутылки и какие-то тряпки.

Зак паркуется, выбрав место рядом с электрическим щитком, на котором кто-то вывел чёрной краской: «Не влезай — убьёт». Машина останавливается с тихим вздохом амортизаторов. Тишина кажется оглушительной после пути, наполненного ревом двигателей.

— Семь сорок пять. Успели, — констатирует Кайл смотря на наручные часы.

— Слишком тихо, — шепчу я.

—Думаешь плохой знак? — Закари хмурится, не отрывая взгляда от дороги, ведущей к взлётной полосе. Его пальцы всё ещё лежат на руле, он готов сорваться с места в любой момент.

—Жопой чую, что да, — отвечает Кайл, поднимаясь с сиденья. — Оружие наготове. Держимся вместе. Осматриваемся, но не разбредаемся.

Он открывает дверь, выскакивает наружу, оглядывается по сторонам. Напряженный взгляд сканирует пространство, выискивая угрозу.

— Всё чисто. На выход, — бросает он через плечо.

Пронизывающий ветер моментально обжигает лицо. Он приносит с собой запах сырости и вонь тлена. Нервная дрожь пытается накрыть меня вместе с этим мерзким запахом, но я топчу её, не давая подняться и завладеть эмоциями. Сжимаю кулаки, делаю глубокий вдох через нос — холодный воздух помогает сосредоточиться.

— Нас уже ждут, — щурясь от ветра, я смотрю вперёд.

В оранжевом круге, обозначающем место для посадки вертолёта, стоят четверо военных. Один из них явно ранен: двое товарищей придерживают его под руки, а третий, сидя на корточках, перематывает бинтом кровоточащую ногу. Крепкие мужчины измазаны кровью, но рану вижу только у одного. Их форма местами порвана, ботинки в грязи.

Светловолосый замечает нас. Пару секунд изучающе смотрит. Потом что-то коротко говорит сидящему на корточках. Тот выпрямляется, достаёт из кармана бумагу, смотрит на неё, затем снова на нас. После короткого кивка одобрительно машет рукой, призывая подойти.

— Это те мудаки, что сбили девушку, — Кайл закидывает на спину наши рюкзаки и достает сумку с вещами из багажника.

— Отдай мой рюкзак, — требовательно обращаюсь к брату.

Он вопросительно смотрит на меня, приподнимая бровь. Я сдергиваю лямки с его плеч:

— Маневренность, Кайл. Если ты будешь нагружен, как ишак, какая от тебя польза в случае заварушки?

Кайл не противится, молча даёт мне забрать свою ношу.

— Надеюсь, нас не постигнет та же участь, что и беднягу с трассы, — Закари нервно застегивает куртку под горло, окидывая взглядом военных и пустынную площадку вокруг. Его пальцы чуть подрагивают, пока он проверяет пистолет.

— Не узнаем, пока не проверим, — Эва перекидывает через плечо кожаную сумку, поправляет ремень. Смотрит на военных, потом на нас: — Не теряем бдительности.

Не знаю, то ли от холода, то ли от страха Закари, вжав голову в плечи, выдвигается первым. Он не внушает чувства уверенности, не создаёт впечатления защитника. Слишком нервный, слишком пугливый. Вряд ли на него можно положиться. Думаю, быть артистом балета ему бы пошло больше, чем роль военного. Представить его скользящим по сцене в пуантах куда легче, чем ведущим отряд в бой. Возможно, я ошибаюсь. Время покажет.

Наступаю на что-то склизкое — нога едет в сторону, но я ловлю баланс. Сбоку от меня растеклась темная лужа. Её источник лежит на спине неподалеку: мужчина в джинсовой куртке, разинув рот, уставился безжизненным взглядом в хмурое небо. Во лбу пулевое отверстие.

— Мать твою! — сдавленно выдыхаю, отпрыгивая в сторону. Сердце колотится где-то в горле.

Чувствую теплые пальцы Кайла на своей руке — он по привычке хочет взять меня за руку. Этот жест такой родной, но сейчас он абсолютно неуместен.

— Не надо, — отрезаю чуть резче, чем хотела. — Хождение за ручки пора прекратить. Теперь наши спутники — они, — щёлкаю предохранителем.

Кайл на мгновение замирает, потом убирает руку, кивает.

— Повзрослела, — хрипло отвечает он. — Больше не буду. Просто… привычка.

Эва, идущая чуть позади, бросает короткий взгляд на тело, потом на меня.

— Да тут их десятки… — она прерывисто шепчет, водя округлившимися глазами по парковке.

Табун ледяных мурашек пробегает по спине. Волосы на затылке начинают шевелиться. Между машин валяются тела в неестественных позах. Кто-то скрючился, кто-то раскинул руки, будто пытался обнять землю в последний раз. Густые, блестящие лужи, как кровавые простыни, тянутся из-под мертвецов, растекаются по асфальту, собираются в багровые лужицы у колес и бордюров.

Невольно задерживаю взгляд на обглоданном лице мужчины. Золотистые коронки виднеются сквозь дыру в щеке, рот искривлен в злобном оскале. Из макушки торчит черенок молотка. Его белая рубашка расстегнута, из-за засохшей крови ткань затвердела и пиками торчит вверх. Пальцы сжимают маленькую ручку мальчика, лежащего рядом. Тело ребёнка практически не тронуто зубами, но череп расколот на несколько частей.

— Господи… — горло сжимается, не пропуская слова.

Оказывается, я всё же не бесчувственная тварь. В солнечном сплетении остро саднит. Заставляю себя отвернуться. Не хочу смотреть, не хочу проецировать это на себя.

— Пойдём. Они мертвы, им уже не помочь, — с деланным равнодушием произносит Кайл, беря меня под локоть.

Молча проходим с десяток метров, переступая через тёмные лужи, валяющиеся чемоданы, сумки, одежду. Ветер подхватывает мусор, гонит его по асфальту. Вот он проносит мимо белые листы бумаги — один лист приклеивается к капоту черной «Тойоты».

На нём нарисованы извилистые голубые линии. В углу ярко-желтое солнце с множеством лучиков. И несколько загогулин в виде летящих птиц.

Наверное, какой-то ребёнок с нетерпением ждал, когда окажется в теплой стране, на берегу моря. Будет плескаться в воде, строить замки из песка, ловить крабов, загорать до бронзового оттенка кожи… А вместо этого — море из крови, под ногами внутренние органы, разбросанные по асфальту, безжалостная смерть вокруг.

Я замираю на мгновение, глядя на этот рисунок. Он такой чистый, такой наивный на фоне всего этого кошмара.

— Не останавливайся, — с нажимом говорит Кайл, чуть сильнее сжимая мой локоть. — От этих видов можно сойти с ума.

Делаю шаг вперёд, потом ещё один. Ноги будто налились свинцом.

— Это хуже всего, — Эвелига кивает в сторону машины, — такие напоминания ранят больнее чьих-то зубов.

— Смотрите, сколько «пираний» в здании аэропорта, — глухо произносит Закари, который идёт чуть впереди. Он замедляет шаг, напряженно вглядываясь в затемнённые стёкла.

Через стекло видно, как внутри, медленно, друг за другом, бродят бешеные. Одни раскачиваются из стороны в сторону, как в каком-то жутком танце, другие рваными движениями двигаются вперёд.

Видимо они медлительны, пока не чуют нас. Их фигуры то появляются в полосе света, то снова растворяются в полумраке.

— Интересно, на что они реагируют — на запах, движение или звук? — облизываю пересохшие губы. Меня мучает жажда, но страх создать лишний шум или движение преобладает над физическими потребностями. В горле сухо, как в пустыне, но я боюсь даже сглотнуть слишком громко.

— Звук и движение, — отвечает откуда ни возьмись появившийся передо мной высокий блондин.

Он возникает так бесшумно, что я заметно вздрагиваю от его появления. За всем этим напряжением я не заметила, как мы подошли к оранжевому кругу, а военные стоят в паре метрах от нас.

— Испугалась? — заметив мою реакцию, он ухмыляется, будто мы встретились не посреди апокалипсиса, а в кафе за чашкой кофе.

— Не вижу ничего смешного, — вздернув подбородок, презрительно смотрю на него. — Веселее было бы, если бы твои мозги разлетелись так же, как у той девчонки на дороге. Могу устроить, — постукиваю ногтем по металлу ствола, не сводя с него взгляда.

Он с дурацкой блуждающей улыбкой осматривает меня, чуть качает голово. Потом переключается на Кайла:

— Я Кристиан, для вас просто Крис. Тот, что с бородой — Амир. Подранок — Элвис, а взрослый дядька — Люк.

Кайл пожимает протянутую руку:

— Кайл. Это Ада, Закари и Эвелина.

Эва молча кивает, её взгляд настороженно скользит по новым знакомым. Закари нервно переминается с ноги на ногу.

— У нас приказ сопроводить и доставить Кайла Скар и Аду Фарт. Про Зака и Эвелину указаний не было, — хмурясь, отзывается бородатый с чёрными как смоль волосами и такими же глазами.

Эвелина выжидательно смотрит на Закари, в надежде, что тот включит «мужика» и как-то решит данную ситуацию. Но тот лишь чешет затылок, стреляя глазами то на меня, то на Кайла.

— Они с нами, — решаю брать всё в свои руки. — Вертолёт вместительный, и от дополнительных ста пятидесяти килограмм перегруза не будет.

— За нарушение приказа беру ответственность на себя, — вступает Кайл. Он делает шаг вперёд, его поза уверенная, взгляд прямой. — Эти люди нам помогли. К тому же Зак служит в Монс, его там очень ждут. А Эвелина… — он бросает короткий взгляд на бабулю Эву, — простая милая женщина, которую нельзя бросить в беде.

— Она со мной… моя бабушка, — вдруг решает подать голос Закари.

— Балерун хренов, — шепчу, встречаясь глазами с Кайлом.

Раньше он бы с удовольствием развил эту тему, стал бы подшучивать над Закари Хуком, довел бы его до пика своими колкими насмешками. Но не сейчас. Лицо брата сосредоточенное, тёмные глаза цепко следят за обстановкой, оценивая каждую деталь. Он будто опытный боец, который не раз бывал в горячих точках, знает, как себя вести. И только рядом с таким мужчиной я чувствую себя спокойно. Ну… как спокойно… насколько это возможно в нашей, мягко говоря, незавидной ситуации.

Кайл ставит тяжелую сумку на асфальт, вытирает ладонью блестящий лоб.

— Вертолёт создаст много шума. Это ведь спровоцирует их, — он кивком указывает в сторону аэропорта, смотрит на часы, — Через три минуты должен прибыть вертолет.

Низкий, хриплый голос Люка привлекает к себе внимание:

— Не боись, мы прикроем ваши задницы, — он харкает на асфальт и добавляет: — Чтобы нас не вздернули за наши.

Я передергиваю плечами от отвращения. Замечаю бледное лицо Элвиса. Он тяжело опирается на плечо Амира. Свежая перевязка на ноге уже пропиталась кровью. Его болезненный вид не внушает доверия.

«Не хватало ещё, чтобы он стал голодной злющей тварью, когда мы будем в небе, — проносится в голове. — Там бежать некуда. В таком закрытом пространстве, да ещё и в полёте, стрелять — это равносильно тому, что играть в русскую рулетку. Неизвестно, куда угодит пуля и какой механизм повредит. Может пробить топливный бак, задеть пилота, повредить управление…»

— Что с ним? — задаю вопрос внимательно следящему за мной Амиру.

Он двумя пальцами поглаживает густую бороду. На руках запекшаяся кровь.

— Зацепился за штырь, — безэмоционально отвечает раненый Элвис, пригвождая меня серыми глазами. В его взгляде читается явное желание, чтобы я заткнулась и не задавала лишних вопросов.

— Такая кровопотеря от штыря… — задумчиво протягивает Кайл, прищурившись. — Его не кусали?

— Нет, вроде… Там лоскут кожи содран, не понять… Эл, тебя точно не чмоктали зомбаки? — хриплый Люк пронзительно смотрит на Элвиса.

— Нет! — нервно бросает Эл.

— Свяжите его. Предохранение — залог здоровья, — блондинистый Крис подмигивает мне, вызывая желание врезать прямо ему в голубой глаз.

— Крис, какого хрена?! — вскрикивает подранок Эл.

Не успеваю заметить, как Крис молниеносно оказывается возле Элвиса. Хватает его за горло, нависает над ним. Лицо приобретает угрожающий вид: скулы заостряются, глаза темнеют, стиснув челюсти, он сжимает пальцы сильнее.

Эл начинает ощутимо выкручиваться, но безрезультатно — его уже вяжут по рукам и ногам. Веревки врезаются в кожу, движения становятся всё более судорожными.

— Еще раз повысишь голос и я оставлю тебя здесь. Живым, — шёпотом произносит Крис. В этом шепоте гораздо больше угрозы, чем в самом громком крике.

— Извини, — серые глаза Элвиса буквально лезут из орбит.

Крис, словно по щелчку, меняет маску — снова становится улыбчивым блондином, будто не он только что чуть не придушил беззащитного парня. Улыбка возвращается, взгляд смягчается, плечи расслабляются.

Опасный тип. Плохо читаемый, умеет контролировать эмоции. Источает ауру уверенного хищника, да и выглядит так же. Высокий, поджарый, не перекаченный, но заметно, что спортивный.

Не люблю блондинов. Не мой типаж. Боже, о чём я только думаю? Озабоченная. Одёргиваю себя, стараясь сосредоточиться на происходящем.

— Слышите? — Эвелина прислоняет палец к своим губам, призывая создать тишину.

— Вертолёт, — шевелю губами, слыша отдаленный звук лопастей. Он нарастает, превращается в ритмичный гул.

Все замирают, прислушиваются. Даже Элвис перестаёт дёргаться, смотрит вверх, в сторону звука.

— Приготовиться и слушать мои команды! — подбирается Кристиан, обводя нас взглядом. — Люк, ты берёшь Элвиса. Амир, прикрываешь левый фланг. Кайл, правый фланг. Эвелина и Ада — держитесь рядом со мной. Закари — замыкающий, следи за тылом.

Кайл подходит ко мне, шепчет на ухо:

— Как только начнется движение — ни на шаг от меня. Поняла?

Киваю, сжимая пистолет. Ладонь влажная, но хватка твёрдая.