Настоящее время. Нью-Йорк
Ариэль
– Угождаешь? – Зенон проходится одобрительным взглядом по моей фигуре, облаченной в узкое платье-футляр его любимого цвета, невинно-белого.
Расслабленно веду плечом, словно это меньшее, что я могла сделать для своего «обожаемого» мужа после пары недель разлуки.
– Да. Получается?
– Вполне. Тосковала?
– Без фанатизма.
Зенон усмехается.
– Вижу, желания льстить мне у тебя нет.
– Тебя не прельщает чужая лесть. Так же как рефлексия и отчаяние.
Теперь улыбка на губах мужа выглядит даже чуточку искренней.
– Я соскучился по твоему острому языку, Ари. – Опускает ладонь на мое колено. – Во всех смыслах.
– Теперь он в твоем распоряжении. Во всех смыслах.
Внешне я уверенная и непоколебимая. Но внутри нет ни дюйма, не охваченного волнением. Больной азарт из-за предстоящего побега то и дело взрывается адреналиновыми импульсами, вынуждая прикрываться щитом из сарказма. Неустанно убеждаю себя, что все получится. В конце концов, свобода начинается со смелости взглянуть в лицо своим демонам и сказать: «Я не боюсь».
– Ты сегодня какая-то другая, – Зен задумчиво склоняет голову к плечу, размышляя, почему его дрессированный хомяк бежит по колесу быстрее, чем обычно.
– Какая? – кокетливо подыгрываю.
– Загадочная.
В выразительном негодовании приподнимаю бровь.
– Значит, все остальное время я – очевидная заурядность?
Муж наклоняется и, облизывая густым дыханием мочку моего уха, вкрадчиво шепчет:
– Сомневаюсь, что в этом мире существует человек, способный назвать тебя заурядной.
Его рука гладит мое колено, скользит выше – в разрез атласной ткани. Собственнически сжимает обнаженное бедро и добирается до паха.
Машинально бросаю взгляд на водителя, изображающего повышенный интерес к дороге, и еле сдерживаюсь, чтобы не сжать ноги.
– Я скучал, – ладонь Зенона накрывает треугольник моих трусиков.
Меня всю переворачивает. После касаний Эвана это ощущается как групповое изнасилование. Тела, души и психики. Жажду дистанцироваться. Жажду, чтобы оставил меня в покое, отодвинулся, пересел в другую машину, а лучше – на другую планету.
– Мы уже подъезжаем, – поддавшись эмоциям, совершаю ошибку.
Возникает тяжелая пауза. Зен подозрительно сужает глаза, изучает взглядом, от которого мой мир схлопывается до размеров пылинки. Страх сжимает горло. Душит асфиксией. И когда я прихожу к выводу, что прямо сейчас, при свидетелях, меня грязно отымеют на заднем сидении проклятого Maybach, муж убирает руку и отстраняется.
Остаток пути до Риверсайд Парка проходит в гнетущем молчании. Зен не отрывается от ноутбука, бегло порхая пальцами по клавиатуре. По салону, надушенному табачно-кофейным ароматизатором, разносится барабанный стук клавиш. Каждый раз, когда он затихает, я невольно подбираюсь, ожидая, что муж возобновит свой интерес к моей персоне. Но нет. Он благосклонно разрешает мне симулировать высшую степень увлеченности городом. Вероятно, я переигрываю, пялясь на рекламный баннер зубной пасты все сто двадцать секунд светофора, но лучше концентрироваться на ярких слоганах и белозубых моделях, чем до деталей прорисовывать в голове свою незавидную участь в случае краха.
Облегченно выдыхаю, когда машина тормозит у ворот парка, и, покинув салон, в котором уровень кислорода упал до нижней отметки, направляюсь к красному Ferrari сестры.
Увидев подарок от Зена, Ливи полчаса ревела от счастья, а затем заявила, что даже природные катаклизмы не помешают ей приехать на праздник на этой умопомрачительно дерзкой малышке. Я не стала препятствовать детской прихоти, зная, что поиграться с этой игрушкой она больше не сможет.
– Боже, Ари, она невероятная! – подпрыгивая на месте, восторгается Лив. Из ее идеальной укладки выбилось несколько прядей, а на идеально отутюженном платье проявилось несколько кривых складок. – Мне срочно нужно получить права! Джон ехал слишком медленно, не дал прочувствовать всю ее мощь! – Смахнув с лица приставучие волосы, сестра бросает укоризненный взгляд на своего охранника и недовольно цокает, когда я заключаю ее в крепкие объятия. Наверное, уже в десятый раз за день.
Ливи с Зеноном прилетели сегодня утром, и все это время я не упускала возможности потискать сестру. Жутко соскучилась, а еще тревожилась. Зачастую Ливи ведет себя разумно и не нарывается на неприятности, зная о непростом характере моего мужа. Но иногда ванильное послушание сестры дает сбой, и она исполняет такие трюки, от которых даже у Зенона редеет словарный запас. После таких опасных фокусов всегда следует наказание, исключающее из жизни Лив всевозможные «плюшки» счастья. Я очень не хочу, чтобы подобное произошло сегодня и навредило моему тщательно продуманному плану.
Дожидаемся, пока Зен урегулирует вопросы с телохранителями, и направляемся в парк.
– Здесь очень красиво! – Лив с энтузиазмом рассматривает молочный шатер с переливающимися на куполе блестками и переводит взгляд на Гудзон, широкой лентой простирающийся до противоположного берега со смазанным на фоне силуэтом Статуи Свободы.
Туда-сюда снуют официанты, диджей у пульта смешивает треки, а гости, разбившись на группы по возрастному принципу, обсуждают последние новости. Смеются, едят, пьют. Радуются. И на ближайшие часы мне предстоит тот же незатейливый сценарий.
Сестра смазано целует меня в щеку и мчит к своим друзьям. Лив очень общительная, и везде, куда бы ни поехала, она заводит длительные знакомства. Поэтому фауна, наводнившая праздничную территорию Риверсайда, сложилась весьма разномастная: от скромных арабок до вежливо-сдержанных норвежцев и шумных бразильцев.
Американским партнерам мужа я тоже разослала приглашения. Правда, скрипя зубами. И не потому, что они не знают Лив. В высших кругах списки гостей всегда составляются с учетом коммерческих и политических связей. А потому, что Зену будет довольно непросто объяснить, куда внезапно исчезла его жена вместе с виновницей вечера. Такой неприкрытый побег может нанести вред его репутации. Мужу придется выпутываться враньем, а значит, его первое желание придушить меня из простого намерения резко превратится в главную цель.
Беру Зенона под руку и, лучезарно улыбаясь, предлагаю ему исполнить наш светский долг. Мы движемся по широкой тропинке, периодически останавливаясь и перекидываясь приветствиями с гостями. Представляю мужу несколько влиятельных семей, с которыми успела завести знакомство на вечере у бывшего сенатора Лейквуда, и даже немного успокаиваюсь. Вхожу в роль жены, кидаю шутки, жеманно смеюсь и отпускаю лживые комплименты отдельным пузатым экземплярам. Но весь налет уверенности исчезает, стоит только появиться на горизонте чете Миллер.
Вивиан обнимает меня, Алекс сдержанно кивает. Мужчины тут же бросаются в обсуждение контракта, Вив же, закатив глаза, принимается болтать обо всём подряд. Коротко отвечаю на её вопросы, задаю встречные и искренне умиляюсь историям о Сиене.
– У Мура всё готово, – сообщает Алекс, и я мгновенно напрягаюсь. – Маркетологи планируют пресс-конференцию через три недели. Ждут твоего согласия.
– Сегодня подпишу. Должен признаться, я не ожидал, что наши команды так результативно сработают. Думал, будет долгая дилемма споров, но твой парень молодец, сделал всё оперативно, даже несмотря на проблемы со здоровьем.
Конечно же, мужу доложили о странном поведении Лейквуда на презентации, и он не мог не продемонстрировать это Миллеру.
– Эван по этой причине не почтил нас сегодня своим присутствием? – вопрос звучит для всех, но взгляд Зена направлен исключительно на меня.
Делаю максимально безразличное лицо и сухо комментирую:
– Без понятия. Приглашение было отправлено.
Конечно, нет! Я ничего не отправляла Лейквуду, более того, умышленно проследила, чтобы ему не отправили мои помощницы. Я бы не смогла находиться в одном помещении с Эваном и Зеном. Точно не после всего произошедшего. Но больше всего я боялась, что, посмотрев Лейквуду в глаза, я не смогу уйти. Оставшись, совершу ошибку. Потрачу последнюю жизнь. Как в «Джуманджи».
– Обычная простуда. Эван уже здоров, – раздражающе блещет своей осведомленностью миссис Миллер и устремляет на меня долгий, продолжительный взгляд.
И этот взгляд мне совсем не нравится. Вивиан будто знает, что я вру…
А вдруг так и есть? Вдруг прямо сейчас она раскроет рот и вывалит на моего мужа всё, что произошло между мной и Лейквудом? Нет, Эван не мог рассказать о нас Вивиан. Или мог? Они друзья, причём близкие. С каждой секундой моя догадка всё больше зарастает фактами, потому что Вив больше не пытается завести со мной разговор. Она с вежливой улыбкой дослушивает диалог между нашими мужьями и предлагает всем пройти в шатер под предлогом скорого начала торжественной части.
Оформление вечера превзошло все мои ожидания. Никаких детских шариков и прочей мишуры, которую Лив считает несерьезной. Вместо этого – сдержанная палитра в мятных оттенках и роскошные композиции из роз, пионов и гербер. Лаконичная сервировка столов и романтичные свечи в стеклянных подсвечниках.
Ведущий приятным баритоном излагает гостям план мероприятия и, отпустив пару искрометных шуток под хихиканье женской половины зала, выносит небольшую доску, заклеенную пудровыми стикерами. Дальше следует особое задание: поздравить именинницу с определенной эмоцией. А какой именно, решит рандомно выбранный кусочек бумаги. Мне достается самое легкое – радость. Справляюсь на отлично и под конец даже пускаю сентиментальную слезу.
Зену выпадает гнев. Его жесткое, неулыбчивое лицо и беспристрастный тон, которым уместно было бы пожелать смерти, а не здоровья, у гостей вызывает смех, а у меня – приступ удушья.
Муж сегодня подозрительно обходителен. Подливает мне шампанское, от которого при первой же удобной возможности я избавляюсь в корзину с цветами. Не отходит от меня ни на шаг и постоянно касается. Куда бы я ни посмотрела – везде Зенон Фелдман. С полуухмылкой, напоминающей азартный оскал хищника, он кружит вокруг меня, как акула. Запугивает жертву, подбирая удобный момент для нападения. Шальная тьма на дне его глаз выжидающе клубится, тревожит. А еще отбивает аппетит: кусочек ананаса, который я кладу в рот из соображений «занять себя хоть чем-то», ощущается сгнившим.
Я превращусь в шизофреничку раньше, чем сбегу.
– Ты сегодня поразительно счастлив, – обращаюсь к мужу, крепче сжимая в руке нож. С ним спокойнее.
Зен отвлекается от зажигательного танца в исполнении бразильцев и переводит заинтересованный взгляд на меня.
– А не должен?
– Обычно ты менее эмоционален.
– Мне нравится праздник. Но больше мне понравится его окончание. Тебя ожидает подарок.
Цепенею. Не могу пошевелить даже пальцем. Последний подарок, который преподнес мне Зенон, был сундук. Большой сундук глубокого синего цвета с рассыпанными по корпусу драгоценными рубинами. Роскошный. И вместительный. Так я думала первые тридцать минут, пока лежала в нем запертой. Остальные восемь часов я тыкалась носом в узкую щель и сходила с ума от нехватки кислорода. К утру от боли в мышцах я уже даже кричать не могла. Лишь беззвучно открывала рот, пока муж остервенело трахал полуживую меня на полу рядом с ненавистным ящиком. Суставы выворачивало так, что я впервые допустила мысль сдаться. Покончить со всем. Воткнуть ублюдку нож в сердце. Но боль прошла, на ее место пришла ясность, которая не позволила совершить необдуманное. Зенон ушел бы быстро и легко, а я сидела бы в тюрьме, пожизненно завидуя его судьбе.
– Последний твой подарок мне не понравился, – честно заявляю я, зная, что мою фальшивую радость он раскусит как семечку.
– Не волнуйся, Ари. Никаких экспериментов, – тихо обещает муж.
Делаю глубокий вдох, успокаивая пищевод. Иначе от урагана предположений в корзине с цветами окажется не только сухое игристое, но и неусвоенный желудком ананас.
– Не могу дождаться, – блистательно отыгрываю волнительное предвкушение и, нехотя отложив успокаивающий нож, отлучаюсь в уборную.
До туалетной комнаты добираюсь быстро, сориентировавшись по парковым указателям на фонарных столбах. С минуту разглядываю свое лицо в зеркале, отыскивая бледные пятна неуверенности, и, убедившись в идеальности тона, подставляю руки под ледяную воду. Держу и терплю. Долго. До колкого онемения и легких спазмов в кончиках пальцев.
– Ты меня избегаешь?
Обвинительная интонация, как и поза, в которой Руби зафиксировалась за моей спиной, предварительно закрыв дверь, мгновенно вызывает раздражение. Да, я не отвечала на ее звонки и сообщения, и сегодня поприветствовала ее с изрядной долей сухости, но лишь потому, что хотела остыть и поговорить спокойно, не бросаясь с ходу обвинениями.
– После встречи с мудаком Муром ты изменилась, – наглеет она. – Я же говорила, что ты совершаешь ошибку!
Задавливаю порыв врезать ей за нелестное слово об Эване и, закрутив кран, дергаю бумажное полотенце.
– Раздаешь советы, раздвигая ноги перед Харрисоном? Мило.
Найт досадно скрипит зубами.
– В перерывах сплетничали обо мне? Как романтично. И что еще он тебе рассказал?
Развернувшись, прислоняюсь бедрами к столешнице.
– То, что Брейден никогда тебя не насиловал. Он предложил тебе денег за групповуху, и ты согласилась.
Руб меняется в лице.
– Ариэль…
– А потом я застала тебя в синяках с банкой таблеток в руке и потребовала объяснений. Ты струсила и соврала. Но ты не думала, что я потащу тебя в участок, – завожусь из-за собственной слепоты. – Ты ведь не писала никакого заявления. Ты все придумала. Не только про Брейдена, но и про то, что его отец вместе с губернатором Лейквудом замяли дело. Не было никакого дела!
– Ты веришь в это?! – взрывается Найт. – Веришь Муру, а не мне?!
Как я могла не заметить, не понять? Руби же столько раз пыталась опорочить Лейквуда в моих глазах. Всегда кидала странные намеки, боялась, что я сближусь с ним, и правда вскроется. Она же впала в самую настоящую панику, когда узнала, что мы избили ничего не подозревающего Монтгомери, а следом и Эвана под этим же предлогом.
– Я удивлялась, как девочка без образования, без опыта, без чьей-либо поддержки смогла так быстро устроиться в огромном мегаполисе, попасть в крупное рекламное агентство.
– Я говорила, мне помог Френк…
– Говорила, но ты забыла упомянуть, что у твоего агентства слегка другая направленность, а Френк – главный сутенер Нью-Йорка. Не знаю, сколько ты ему отсасывала, прежде чем пролезть в ряды востребованных эскортниц. Думаю, язык стерла.
По напудренным щекам подруги ползут розовые пятна.
– Крис снял тебя и притащил на одну из тусовок, на которой был Лейквуд. Ты запаниковала, решив, что Эван будет мстить за Монтгомери. Пустит тебя по кругу или еще что хуже. И во всем ему созналась.
– Замолчи, – шепчет она.
– Мы чуть не покалечили невинного человека, ты это понимаешь?
– Я не просила бить Брейдена! Я вообще об этом не знала! Это была полностью твоя инициатива, Ариэль! Не перекладывай вину на меня!
Резонно. Но почему-то не легче.
– Хорошо, виновата я. Но если бы ты не солгала, ничего бы этого не произошло. Ты лжешь и сейчас. Твой муж – прекрасный человек и, очевидно, в курсе твоего прошлого, но ты продолжаешь спать с Крисом за деньги! Какого черта ты творишь?!
– А ты, значит, святая? – Найт нападает в ответ.
– Нет, конечно, но я не вру тебе…
– Серьезно? – Руб злобно ухмыляется. – Что-то не припомню, чтобы ты мне рассказывала, как ползаешь перед Зеноном…
Становится так тихо, что я слышу каждую каплю воды, разбившуюся о дно раковины.
– Удивлена? – довольно хмыкает Найт и подходит к зеркалу. Испуганная девочка прямо на глазах мутирует в высокомерную стерву с острым жалом. – Дерзкая, уверенная в себе Ариэль… – Руби лезет в сумку, достает помаду и, щелкнув колпачком, медленно обводит контур своих темно-бордовых губ. – Борец за справедливость, плюющаяся в сторону богатеньких, потому что папочка нашел пирог с более денежной начинкой. Я знала, что ты не поймешь. Потому что твоя мать не заливалась алкоголем, потому что, несмотря на предательство отца, у тебя были Нора, Ник и Лив. Счастливая семья. – Она резко поворачивается, крепко стискивая тюбик помады. – А кто был у меня? У меня не было родственников, не было денег, не было перспективы. Брейдена я любила, очень. Но он смотрел на меня как на грязь. Он меня не уважал. Как и Крис. Почему я сплю с ним за деньги? Потому что я люблю его! Но чтобы я ни делала, Харрисону интересен только секс.
Так вот почему она потащила меня на яхту! У Руби такие сильные чувства к Кристоферу, что, стоило только выпасть шансу, ей тут же стало плевать на все опасности – даже на мою возможную встречу с Лейквудом.
– Ты всерьез ждала уважения, отсасывая за деньги?
– Все отсасывают, – пожимает плечами Найт. – Вопрос лишь в мотивации. Когда-то я отсасывала за еду, теперь – за роскошную жизнь, а ты – за Лив. Это я рассказала Зену, что твою сестру упекли в приют.
В голове зарождается очень неприятная догадка.
– Вы были знакомы?
Руби мерзко ухмыляется.
– Конечно. Он был особенным клиентом Френка, кайфующим от чужих унижений. Я знала, что ты не пойдешь в эскорт – слишком низко для царицы. Поэтому помогла тебе с сигарным клубом. Это не было сводничеством. Но я не удивилась, когда Зен обратил на тебя внимание. Ему нравятся дерзкие. Тяжело, наверное, такой гордячке, как ты, лизать его ботинки. Но не вороти нос – как-никак, итальянская кожа. До сих пор помню запах.
Мне кажется, я в параллельной вселенной, потому что слышать такое от подруги – нереально. Хотя подругой в этой выгребной яме даже не пахнет. Здесь пахнет гнилью, остатками разложившейся дружбы.
– Ты спала с Зеном?
– Спала. Но он быстро потерял ко мне интерес. Для него я слишком покорная. А тебя замуж позвал. Видишь, ты вновь обскакала меня, Зен намного богаче Хейза, – кислотно щерится Найт, вызывая у меня невыразимый прилив отвращения. – Радуйся, что я с Муром не переспала. Но тут признаюсь, его заслуга. На оргиях не встретишь разборчивых, а он таким оказался, не дал залезть себе в штаны.
Пошатнувшись, цепляюсь пальцами за столешницу. Меня сейчас вырвет.
– Неужели до сих пор есть чувства? – У Руби глаза загораются мстительным огнем. – Эван стал еще вкуснее, согласись? А помнишь, каким был? Наша недосягаемая звезда никого к себе не подпускала, кроме Рема и Монтгомери. В старшей школе его и девчонки-то особо не интересовали. А тебя встретил – и поплыл. Но ты не думай, что он плывет до сих пор. Ты и раньше не дотягивала до его уровня, а теперь – подавно. Ты хоть представляешь, с какими женщинами он встречается? – злорадно жалит Найт. – Чего только стоит Кайли Моррис! Уверена, ты знаешь, кто она. Ее весь мир знает! Мур долго крутил с ней роман, таблоиды заткнуться не могли. Так вот, если ты вдруг решила, что сможешь уйти от Зена к Муру, родить ему троих детишек и счастливо умереть с ним в один день, то спешу тебя разочаровать. Этого не произойдет.
Сжимаю руки в кулаки, глубоко дышу, сдерживая опасный порыв сломать Руби нос. Драка привлечет ненужное внимание. Все испортит. А фотографии упомянутой модели, которыми усыпан весь интернет, лишь подогревают желание напиться чужой крови.
– Ты ненормальная сука, Руб!
– Эта сука оплатила залог и вытащила тебя из изолятора! Помогла тебе переехать в Нью-Йорк и найти работу! Благодаря этой суке ты не считаешь бабки и не знаешь проблем! Скажи суке спасибо!
– Именно из-за первого пункта я не разобью тебе рожу.
– В этом вся ты, Ариэль, чуть что – распускаешь руки, – гнусно хохочет Найт. – Высуни уже голову из задницы и смирись с реальностью. А она такова: абсолютно за всё нужно платить. И твой «купюроприемник» – Зенон Фелдман. До конца жизни ты будешь его подстилкой, до конца жизни ты будешь обслуживать его член! – торжествующе выплевывает она.
Смотрю на нее и не нахожу слов. Не могу поверить, что с этим жалким, ехидным существом я в обнимку спала в одной кровати. Делила косметику, одежду. Даже первую сигарету мы скурили вместе. Ревела у нее на груди после ссоры с Саймоном, а затем передержала краску на ее волосах и спалила ей несколько прядей. Потрясение неподъемное, рассеивающее гнев.
– В этом и состоит разница между нами, Руб. В отличие от тебя, я никогда не смирюсь с этой участью. Никогда!
Глаза Найт полны скепсиса.
– Продолжай и дальше обманывать себя, Ариэль, и верь, что твои шлюшьи трусы чище, чем у других. Знаешь, – Найт обводит меня придирчивым взглядом, – я долгое время умирала от зависти к тебе, а сейчас вижу, что ничего особенного в тебе и нет.
– Неправда, – спокойно оспариваю я и даже улыбаюсь, приводя Руб в замешательство. – Ты завидуешь и сейчас. Но я не осуждаю. Потому что тоже завидую. Себе из прошлого, – подвожу емкую черту под нашим бесполезным диалогом и покидаю комнату, испытывая позорное чувство жалости. К ней, к себе, к нашей дружбе, в которой, оказывается, не было и унции искренности.
Руб в чём-то права. Я ведь могла не выходить замуж за Зена, могла закончить университет, получить хорошую работу и забрать Лив. Но тогда я не могла оставить сестру в приюте. Я заплатила гордостью за счастье Лив, но только по незнанию. Зен меня обманул. Первый год нашего знакомства он был внимательным и заботливым, да, у него были «загоны» с подчинением, но настоящая сущность вылезла позже, когда мы обе оказались в его полной власти. В двадцать я считала себя героем. Сейчас же – непроходимой дурой. Из детского дома выбраться проще, чем из цепких лап моего мужа.
В шатре кураж в самом разгаре. Музыка разрывает колонки, а неутомимая молодежь – танцпол. Рыскаю глазами по толпе в поиске Зенона.
– Пора, – Лай вырастает слева, ловит мой встревоженный взгляд и всё понимает. – Он отошел поговорить с Миллером. Нужно уходить сейчас. Жду вас на причале.
Поспешно протискиваюсь между разгоряченными телами. В самой гуще танцевальной вакханалии нахожу Ливи и, взяв ее за руку, настойчиво прошу пойти со мной. Сестра хмурится, но слушается. Машет друзьям, что скоро вернется, и вслед за мной выскальзывает из шатра.
Добираемся до пирса. Лай отдает мне рюкзак с паспортами, одеждой и наличкой, просит избавиться от телефонов, часов и всех украшений. Помогает нам подняться на небольшой белый катер с символичным названием Freedom и, забравшись сам, занимает место у руля.
Раздается рев мотора, судно приходит в движение. Разрастающаяся дистанция работает лучше любых седативных. С каждым преодоленным футом мне становится спокойнее, легче, радостнее, черт возьми. Горжусь, что решилась. Горжусь, что смогла, не спасовала. Крепко прижимаю к себе рюкзак и вглядываюсь в расплывчатый горизонт.
– Ариэль, скажи, что происходит! – Лив взволнованно сжимает пальцами металлические поручни и глубоко дышит. Ее всегда укачивает на волнах.
– Сейчас мы переплывем реку и высадимся в Хобокене, на такси доберемся до автовокзала и пересечем границу штата. Доедем до Питтсбурга, и завтра утром вылетим в Испанию, – заученным текстом выдаю информацию, с каждым словом все больше шокируя Лив.
– Зачем мы это делаем? А как же Зен?!
Зен пусть утонет в Гудзоне. Вместе с кольцом. Стаскиваю его с пальца и показательно швыряю в реку, отправляя на илистое дно все свои годы терзаний. Неотрывно любуюсь сине-зеленой толщей, поглотившей ободок, и вдыхаю полной грудью, больше не ощущая на шее тугой удавки.
– Мы не будем с ним жить.
– Почему? – не понимает она, переводя растерянный взгляд с воды на меня.
– Я расскажу тебе, как устроимся.
– Нет, расскажи сейчас!
– Сейчас нет времени.
– Тогда я никуда не поеду! – протестует сестра и достает непонятно откуда взявшийся второй мобильный. Я тут же выхватываю его и кидаю вслед за кольцом.
– Зенон будет переживать! Зачем ты так поступаешь?! Он же все для нас делает! Он мне машину подарил!
Отбросив рюкзак, резко встаю. Покачиваюсь из-за усиливающихся от ветра волн и силюсь не сорваться на истерический смех. Какая, к черту, машина?!
– Он издевается надо мной.
Лив замирает и пораженно смотрит на меня снизу вверх.
– Что? Я не понимаю…
– Он унижает меня, заставляет делать вещи, которые я не хочу, шантажируя тобой. Он специально сломал тебе руку, потому что в тот день я планировала сбежать!
– Я… я упала с верблюда…
– Зенон все подстроил. Он притворяется заботливым, чтобы ты была на его стороне.
– Ари… – шепчет Лив. – Ты уверена? Может… Может, ты просто не любишь его?
Не люблю? Я его ненавижу.
– Понимаю, Ливи, с комфортной жизнью расстаться непросто. Но лучше работать официанткой, снимать маленькую квартиру с текущим краном и ездить на метро, чем жить в роскоши под конвоем, пресмыкаться и презирать себя каждую чертовую секунду!
– Это все из-за Эвана, да? – обвинительно шипит сестра.
– С чего ты это взяла? – невозмутимо уточняю я, скрыв изумление.
Откуда она может что-то знать?
– Ты пару раз забывала почистить историю на моем ноутбуке, – бурчит она. – И в разговорах Зена я слышала имя Эвана, не думаю, что совпадение. Вы что, общаетесь?!
– Тихо!
Затыкаю Лив и опасливо кошусь на Лаи, надеясь, что он ничего не слышал. Я вообще не знаю, полетит ли он с нами. Мы никогда ничего не обсуждали, а авиабилетов в моей сумке только два. Будто Мансури знает, что был всего лишь вспомогательным звеном в долгой цепочке событий. Из-за этого становится не по себе.
Сестра больше не спорит, но в ее взгляде барахтается глубокая обида, смешанная со справедливым недоверием. Я понимаю, что способ раскрытия правды я выбрала ни черта не гуманный. Разумнее было бы сесть и спокойно все объяснить, но сейчас я эгоистично не готова думать об эмоциональном состоянии сестры. Я и так думала о нем слишком долго. Целых десять лет.
– Приближаемся, – громко сообщает Лаи.
Отрываюсь от поникшей Ливи и с нездоровым возбуждением вглядываюсь в ночной берег Хобокена, освещенный высокими фонарными столбами.
Мансури первым покидает катер и специальными канатами закрепляет судно к причалу. Спрыгиваю на бревенчатые доски, беру Лив за руку и иду к ближайшему административному корпусу. Тишина стоит плотная, вязкая. Ощутимо настораживающая. Постоянно оглядываюсь, пытаясь высмотреть посторонних, но никого нет. Лишь где-то в небе отдаленно слышны редкие крики чаек.
– Как думаешь, нас уже ищут? – обращаюсь к Лаи.
Он утвердительно кивает и открывает передо мной дверь небольшого деревянного домика. Нам нужно переодеться и вызвать такси.
Вздрагивая от каждого скрипа половиц, я прохожу по узкому коридору и сворачиваю в первую комнату. Тьма кромешная, неуютная, словно живая. Нащупываю выключатель и поспешно щелкаю кнопкой.
Шарахаюсь. Со всей дури врезаюсь лопатками в стену. Волосы на затылке встают дыбом, беззвучный крик разрывает глотку, а дернувшееся сердце ломает ребра, пока я ошалевшим взглядом бегаю по мужской фигуре, величественно восседающей в кресле у зашторенного окна.
Муж неподвижен. Предвкушение в серых бесчувственных глазах скручивает желудок, а от дьявольской улыбки, уродующей его рот, на коже разбухают липкие мурашки.
– Я заждался тебя, Ариэль.