Бывают моменты, когда все идет как по маслу. Вы играете в футбол, и сначала команды кажутся равными, но по какой-то причине ваша команда просто сработалась. Все действуют слаженно, делают пасы, когда нужно, выполняют свои роли и ставят интересы команды превыше всего. Ваша команда забивает гол за голом, и все происходит без особых усилий, все становятся уверенными в себе, что заставляет их играть лучше, что делает их еще более уверенными, пока всем не становится очевидно, что вы выиграете. Это приятное чувство, как будто ветер дует вам в спину, и когда вы его испытываете, вам просто хочется наслаждаться моментом, пока мчитесь к победе.

А иногда все происходит с точностью до наоборот.

С самого начала все пошло наперекосяк. Бриджит задержалась из-за своего водителя, и пока мы ждали, Павел начал требовать денег. Он и Антон хотели получить какой-то аванс на случай, если рейд не удастся. Я сказал ему, что мне нечем ему заплатить, но спор затянулся.

Затем я узнал, что Айви не придет. Она прислала сообщение раньше, но спор с Павлом и Антоном отвлек меня, и я не заметил его, пока она уже должна была быть на месте. Она расплывчато объяснила причины, сказав, что «не сможет прийти»; я хотел позвонить и спросить, что, черт возьми, это должно означать, но знал, что это не изменит ответа. В любом случае, я выбрал это место именно потому, что оно было мало охраняемым; мы должны были справиться и без нее.

Я надеялся.

Мы встретились с Бриджит возле Колодца. Это было офисное здание на Хай Роуд Лейтонстоун, квадратное здание с вывеской «LVS Services», и где-то внутри находился Колодец Материи. Я знал о нем уже год, но тот факт, что он был явно занят, всегда мешал мне сделать шаг. Теперь, когда я уже пересек эту грань, это казалось естественным местом для начала.

Колодец находился внутри здания, а это означало, что, если я захочу добраться до него, мне придется взломать дверь. Здание было построено прочно, стены частично увенчаны колючей проволокой, но я осмотрел его днем и придумал план. К офисному зданию примыкал ряд магазинов; если бы я смог забраться на их крыши, то сумел бы перебраться на крышу офиса. Изучив спутниковые снимки, я увидел, что на крыше офиса, похоже, есть дверь, а это значило, что я мог спуститься в Колодец, подключиться к нему, а затем вернуться тем же путем, которым пришел. Пока я находился внутри, Павел и Антон присматривали за домом спереди и сзади, а Колин наблюдал с воздуха. Бриджит и ее собака обеспечивали поддержку, но, поскольку я был единственным, кто действительно собирался проникнуть внутрь, то не видел никаких причин, по которым все могло пойти не так, как запланировано. Если бы кто-то поднял тревогу, я мог бы просто стать невидимым и убежать. Это должно было быть абсолютно безопасно.

Я надеялся.

Сначала все было легко. Колин запустил дрон, Антон и Павел заняли свои позиции, а Бриджит нашла место вне поля зрения и стала ждать (жалуясь на скуку). Мои сиглы силы и лайтфута позволили мне легко взобраться на крышу магазинов, а оттуда я смог перебраться на крышу здания LVS.

Потом все перестало быть так просто.

Пока я изучал дверь, мой телефон зазвонил, и я, нахмурившись, выудил его из кармана. «Что?»

Павел говорил по общей линии. «Полиция».

Я как раз прикидывал, как пройти через дверь, но это резко остановило мои мысли. «Что?»

«Спереди».

Я подкрался к краю крыши и осторожно выглянул за край. Офисное здание выходило фасадом на Хай Роуд Лейтонстоун; флуоресцентные уличные фонари окрашивали тротуар в оранжевый цвет, а перед зданием была припаркована машина полиции. Желто-синие шашечки делали ее заметной даже без больших букв, нарисованных на крыше.

Черт!

Я быстро отступил. «Как долго она там стоит?»

«Пару минут».

Она стояла прямо перед зданием. Хай Роуд Лейтонстоун — оживленная улица, но было уже около полуночи, и машин и людей было немного. Полицейской машине незачем было здесь околачиваться.

«Колин, ты это видишь?» — спросил я в трубку.

«Да».

«Что они делают?»

«Не знаю, просто стоят. У тебя сработала сигнализация или что-то в этом роде?»

«Нет!… То есть, я не думаю». Может, я что-то включил, сам того не осознавая?

Я посмотрел на дверь за моей спиной, темную и скрытую в тени ночи. Она была заперта, но я был почти уверен, что смогу ее взломать, и когда планировал это, то думал, что это не будет большой проблемой — к тому времени, когда кто-нибудь заметит и позвонит в полицию, у меня будет более чем достаточно времени, чтобы добраться до Колодца. Но это при условии, что прямо у входа не будет полицейской машины!

«Они не выходят», — сообщил Колин.

«И что?»

«Может, они здесь не из-за тебя? Может, они просто выбрали это место, чтобы припарковаться, пока едят свои кебабы».

«Думаешь, они случайно выбрали именно это место?»

Вмешалась Бриджит по общей линии. «Возможно, ты включил тихую сигнализацию».

«Это не имеет смысла», — сказал я. Меня начинало это раздражать. «Этот колодец всего лишь «С», вот почему я его выбрал. Он не должен быть так надежно защищен!»

«Но разве ты не сказал, что он полон?»

«И что?»

«Обычно люди усиливают охрану Колодца, когда он полон», — объяснила Бриджит. «Особенно если у них запланировано формирование».

«Ты не могла сказать об этом раньше?»

«Я думала, ты уже знаешь об этом».

«Ладно, ладно», — примиряюще пробурчал Колин. «Что будем делать?»

Я заколебался. Я чувствовал колодец под собой, переполненный эссенцией. Он был сильным — по крайней мере, в два раза сильнее того, что мы нашли в Элефант-энд-Касл. Я мог бы извлечь эссенцию из него всего за двадцать минут.

Но для этого мне пришлось бы проникнуть внутрь и преодолеть любые другие преграды между мной и Колодцем. Каковы были шансы, что я смогу сделать все это до того, как полиция отреагирует?

Может, мне стоит подождать, пока они уйдут? Они не могли оставаться на улице всю ночь... но и мы тоже. Сколько времени пройдет, прежде чем кого-нибудь заметят или кто-нибудь потеряет терпение?

«Эй», — напряженно сказал Павел. «Мы это делаем или как?»

Я вздохнул и закрыл глаза, погружаясь в то состояние сознания, в котором привык ощущать эссенцию. Я чувствовал потоки вокруг себя, окрашенные в красный цвет светом Колодца внизу. Какие ощущения это вызывало?

Хаос. Неконтролируемое вращение.

«Эй. Ты идешь?»

Я открыл глаза. «Нет».

«Что?»

«Мы отменяем операцию», — сказал я в трубку. Колодец был так близко, но… нет. «Я возвращаюсь».

«Эй, эй», — возразил Павел. «Что за черт? Ты не можешь просто…»

Я повесил трубку, активировал свои сиглы и наблюдал, как мир замерцал оттенками синего, а затем начал возвращаться по тому же пути, по которому пришел. Я знал, что смогу безопасно вернуться. А также знал, что Павел и Антон будут недовольны.

***

«Недовольны» — это еще мягко сказано.

«Что за черт?» — спросил Павел. «Почему?»

«Потому что полиция была прямо снаружи», — ответил я.

«И что? Ты заходишь, берешь вещи, убегаешь. Правильно?»

Мы отступили по Хай Роуд Лейтонстоун к маленькому парку у дороги; это была полоска травы размером с железнодорожный вагон, с тремя уныло выглядящими деревьями. Ужасное место для встречи, но и затащить Павла и Антона в такую даль было достаточно сложно.

«Чтобы подключиться к Колодцу, нужно время», — пояснил я. «Полиция появилась бы раньше, чем я успел сделать половину».

«Откуда ты знаешь?» — спросил Павел. «Твой друг сказал, что они заняты поеданием кебабов. Может, они не выйдут».

«На самом деле я не видел, что они едят кебабы», — поправил Колин. Он упаковал свой дрон и повесил его в чехле на плечо. «Я просто сказал, что, насколько мы знаем...»

«Кому это интересно?» — Павел указал на Хай Роуд Лейтонстоун. «Перестань быть слабаком и иди!»

«Нет», — ответил я. «Это ужасная идея».

«Почему?»

«Послушай, то, что они появились вот так, не может быть простым совпадением. И если они заметили что-то в первый раз...»

«Хватит быть маленькой сучкой».

«Ты слышал, что я только что сказал?» — раздраженно спросил я.

Антон произнес что-то раздраженным тоном на румынском.

«Что он говорит?» — спросил я.

«Он говорит, что, если придет полиция, ты натравишь на них собаку, и она их разорвет», — сказал Павел. Он указал на Бриджит. «Да?»

«Эй», — возразила Бриджит. До этого она тихо стояла в стороне от группы. «Не втягивайте меня в это».

«Мы не позволим ее собаке разорвать полицейских!» — заявил я.

«Тогда зачем ты ее привел?» — спросил Павел.

«Слушай, я не знаю, как обстоят дела в Румынии, но здесь такими вещами не занимаются. Может, полиции и наплевать на обычную лондонскую уличную преступность, но она очень быстро начнет обращать внимание, если ты натравишь на них адского цербера!»

«Мы могли бы заработать сегодня вечером!» — заявил Павел, повышая голос. «Ты думаешь, у нас есть деньги, чтобы болтаться здесь, пока ты треплешься и треплешься, и...»

«Эй, эй, — прервал его Колин. «Давайте потише».

Павел, Антон и я рефлекторно оглянулись по сторонам. Было уже за полночь, и Хай Роуд Лейтонстоун была почти пуста... но пара человек шла по тротуару на противоположной стороне, и в окнах горел свет. Никто явно не подслушивал, но это было возможно.

Прошло несколько секунд, пока все собирались с мыслями. Антон сказал что-то Павлу.

«Ребята, вы что, забыли, что произошло на Рождество?» — спросил я Павла и Антона. «Когда я сказал вам быть осторожными и что нам нужно уходить? Помните? Вы не послушали, и если бы я не вернулся и не освободил вас, вам обоим бы не поздоровилось. Вы не можете оказать мне хоть немного доверия?»

Это замечание попало в цель. Павел выглядел смущенным; он повернулся к Антону, и они поговорили несколько секунд, затем он снова обратился ко мне. «Доверие не оплачивает счета».

Я не знал, что ответить.

«Слушай», — сказал Павел. «Ты хороший парень. Но... это не работает». Он кивнул в сторону Бриджит. «Возвращайся к своей семье. Хорошо?»

Я уставился на него, но Павел не стал ждать ответа. Они с Антоном повернулись и пошли прочь.

Мы втроем постояли несколько секунд в тишине.

«Мне тоже нужно уходить», — наконец сказала Бриджит, а потом замялась. «Честно говоря, я тоже не уверена, что приду в следующий раз. В смысле, если я просто буду сидеть сложа руки, то не вижу в этом особого смысла».

«Это ты хотела участвовать в рейдах», — сказал я в раздражении. «Ты месяцами выкручивала мне руки!»

«Ну да, но тогда я думала, что это будет захватывающе», — пожаловалась Бриджит. «А не слоняться без дела в ожидании того, чего никогда не случится. Завтра в школу, и если мама заметит, как поздно я пришла, у меня будут большие проблемы с придумыванием оправдания, понимаешь? Я не хочу рисковать, если это не что-то важное».

Мне хотелось сдаться. «Ладно! Я... увидимся. Наверное».

Бриджит ушла. Остались только Колин и я. «Ну, — сказал Колин, — все прошло не очень хорошо».

Я вздохнул. «Я иду домой».

***

Прошло полтора часа.

«...а потом был большой скандал, и все ушли», — закончил я. « Ну, все, кроме Колина. Я пошел домой, а потом пришел сюда».

«Ты уверен, что тебя не сняли на камеру?» — спросил отец. «Или не проследили?»

«Сняли на камеру, за каким занятием?» — спросил я. «Стоянием на крыше? Мы ничего не делали. Вся ночь была полным провалом».

Отец кивнул. «Тебе повезло».

«Это ты называешь везением?»

Я находился с отцом в той же квартире в Барбикане. Как и раньше, жалюзи были опущены; в отличие от прошлого раза, на кофейном столике стояла пара открытых бутылок яблочного сока. В прошлый раз он спросил меня, какие напитки я сейчас предпочитаю, и я упомянул марку, которая мне нравится, но которую обычно не могу себе позволить. Когда я пришел снова, в холодильнике стоял запас этого сока.

Мы договорились об этой встрече заранее. Я надеялся, что приеду с впечатляюще большим экземпляром аурума, который смогу показать отцу и попросить у него совета, где его можно продать. Вместо этого я привез ему совершенно невпечатляющую историю.

«Большинство рейдов заканчиваются провалом», — сказал мне отец. «Сначала выбирают не тот Колодец, где слишком много охраны, и в последнюю минуту что-то идет не так... Не нужно желать сразу многого. По крайней мере, если рейдеры осторожны. А если нет, то они просто кучка идиотов, которые в итоге оказываются мертвы или в тюрьме».

«Поэтому ты считаешь, что мне повезло? Потому что это не было полной катастрофой?»

«Нет, потому что то, что ты делал, было обречено с самого начала», — серьезно сказал мой отец. «Когда ты делаешь такое, лучшее, что может случиться, — это то, что все сразу же развалится. Если бы сегодня все прошло гладко, ты бы ушел довольный собой, думая, что на правильном пути. В долгосрочной перспективе это было бы еще хуже».

Я вздохнул. «Ладно, я облажался. Можем мы перейти к тому, где ты мне объяснишь, почему?»

«Ты облажался, потому что не был достаточно избирателен», — указал отец. «Обычно такие вещи начинают с людьми, которые уже знакомы друг с другом. Учились вместе в школе, служили вместе в армии, являются двоюродными братьями или типа того. Все, что позволяет тебе очень хорошо их знать, чтобы быть уверенным, что начинаешь с правильными людьми. Ты начал с неправильными».

«Что с ними было не так?»

«Они были не того типа», — пояснил мой отец. «Смотри». Он взял листок бумаги и начал рисовать схему. «Когда создается что-то новое, всегда есть определенный тип людей, которые делают всю тяжелую работу. Те, кто придумывают идеи, работают больше всех и наиболее преданны делу. В разных областях их называют по-разному — руководители, основатели, партнеры. Они всегда немного странные, немного одержимые. А еще есть остальные. Те, кто просто хотят получать зарплату, повеселиться и забыть о работе, когда уходят домой. Они не так преданны, не в том же смысле.

Когда ты создаешь что-то новое, что-то большое, тебе нужны только люди первого типа. Ты ищешь фанатиков, а не последователей. Позже, когда фундамент будет заложен и тебе понадобятся дополнительные руки, тогда ты привлечешь последователей. Но с ними всегда все немного транзакционно, понимаешь? Деньги вперед».

«Ты имеешь ввиду, что Павел и Антон из таких людей».

«Я знал много таких, как они, когда работал в охране», — кивнул отец. «Хорошие ребята, на них можно положиться в драке, но ты не просишь их работать бесплатно, понимаешь? Для них это просто работа».

«А Бриджит?»

«То же самое, только вместо денег у нее развлечение. В смысле, она же тебе сказала, что делает это просто для удовольствия. Она не будет работать ночами».

«Так что остается... кто? Только Колин?»

«Когда ты занимаешься чем-то подобным, если не отвергаешь большинство людей, на которых смотришь, то делаешь это неправильно», — пояснил отец. «Самое важное решение — не то, что ты делаешь, а то, кого ты выбираешь, и самое худшее, что можно сделать, — это обременить себя людьми, на которых нельзя положиться».

«Наверное».

«Но вот тебе один совет», — добавил отец. «Если ты серьезно настроен работать с Колином, скажи ему правду».

«Я сказал ему правду».

«Не всю. Чтобы такое дело работало, ты и твой напарник должны быть на одной волне. Если вы оба хотите разного, то лучше выяснить это в начале. Потому что, если ты этого не сделаешь, то выяснишь позже, и можешь поспорить на свою задницу, если поступишь так, это вызовет в десять раз больше проблем».

Я молчал. Я тоже не был до конца честен с отцом: рассказал ему о Вермилионе и отце Хоуке, но не о своем даре. Или о своих смутных подозрениях о том, что может за этим стоять.

«В любом случае», — продолжил отец. «Вернемся к Вермилиону и Крылатым. Я хочу, чтобы ты рассказал мне о том разговоре в Стратфорде».

Я так и сделал. Папа внимательно слушал, задавая вопросы и заставляя меня повторять точные слова Вермилиона, насколько я их запомнил. К тому времени, как мы закончили, на кофейном столике стояла вторая открытая бутылка яблочного сока.

«Хорошо», — наконец сказал папа. «Все не так плохо, как могло бы быть».

«Этот парень приставил нож к моему горлу прямо напротив станции Стратфорд».

«Я не сказал, что это хорошо. Просто могло быть хуже. Все это время я больше всего боялся, что Крылатые просто похитят тебя. Если они все еще пытаются уговорить тебя присоединиться к ним, у тебя есть время на раздумье».

«А что будет, если я откажусь?»

«Ты собираешься отказаться?»

«Да», — ответил я. Из всех вариантов присоединение к Крылатым по-прежнему казалось мне самым худшим. Я не собирался рассматривать его, пока у меня не будет абсолютно никакого другого выбора.

«Но они этого не знают», — заметил отец. «Поэтому тебе нужно как можно дольше сохранять неопределенность. Пока они видят в тебе потенциального кандидата, то будут ждать».

«Это будет работать вечно?»

«Нет», — признал отец. «Ты должен помнить, что специальность этих людей - манипуляция. Ты не сможешь обманывать их вечно, но можешь выиграть время. С двухнедельной давности пошел отсчет времени. У тебя есть значительный, но не безграничный запас времени, прежде чем Крылатые потеряют терпение. Используй его с умом».

«Не думаю, что у тебя есть какие-то отличные идеи, как это сделать», — вздохнул я. Отец не сказал мне ничего такого, чего я бы уже не знал.

«Честно?» — спросил папа. «Твой план рейдерства? Он неплохой. Я могу показать тебе, как защищаться и сделать себя более сложной мишенью, но тебе будет очень трудно противостоять передовым отрядам Крылатых без лучших сиглов. И мне неприятно это говорить, но это твой самый реальный шанс их получить».

«Ты думаешь, у меня получится?»

«Да», — кивнул отец. «Возможно, ты не осознаешь этого, но на самом деле намного опережаешь конкурентов. У среднестатистической группы рейдеров есть пара камней искателя и один сигл извлечения. Те, кто уже давно в деле, могут иметь несколько боевых сиглов. Но ты буквально носишь на пальцах больше сиглов, чем большинство групп рейдеров». Он взглянул на меня. «Ты так и не рассказал мне, как так быстро научился формировать».

«Сигл извлечения?» — спросил я, уклоняясь от ответа.

«Первоначальные сиглы, которые превращают эссенцию колодца в аурум. Набор для рейдов номер один. У них есть законное применение, поэтому они не полностью незаконны, но ты не захочешь, чтобы тебя поймали с ними».

«Они заменяют формирование, как камень искателя заменяет восприятие?»

«В общем-то да. В любом случае, суть в том, что обычные Колодцы низкого и среднего уровня имеют систему безопасности, предназначенную для защиты от обычных рейдеров. Они не оборудованы для защиты от таких, как ты, кто может стать невидимым и лазать как кошка. Колодец класса C производит сигл, который продается за 40-50 тысяч фунтов? Это накладывает жесткие ограничения на то, насколько надежно корпорация или Дом могут его охранять, при этом оставаясь прибыльными».

Я ожидал, что отец будет больше давить на меня по поводу формирования. Возможно, он решил, что я сам ему скажу, когда буду готов. «Так что же пошло не так сегодня вечером?»

«Проблема в том, что это среднее значение», — сказал отец. «Фактический уровень защиты, которую ты обнаружишь у Колодца, каждый раз будет разным. То, что произошло сегодня вечером, могло быть сотней разных причин. Возможно, Колодец был ценнее, чем ты думал. Может быть, на крыше был лазерный датчик. Может быть, кто-то смотрел из окна, увидел тебя и позвонил в 911. Может быть, они просто проводили случайную проверку. Возможно, новый начальник службы безопасности проявил чрезмерное усердие. Возможно, это было что-то совершенно другое. Дело в том, что ты не знаешь. Каждый раз, когда ты отправляешься на рейд, то бросаешь кости. Ты можешь делать все по-прежнему и десять раз подряд все пройдет гладко, а потом сделать то же самое в одиннадцатый раз, и все полетит к чертям. Вот почему я не особо рад, что ты этим занимаешься, потому что это опасно. Ты можешь уменьшить эту опасность, но не можешь избавиться от нее».

Я молчал.

«Еще одна вещь, о которой нужно помнить», — добавил отец. «Идя на рейд, ты воруешь. Да, легко сказать себе, что корпорации и Дома заслуживают этого. Но как насчет ночных сторожей, с которыми ты сталкиваешься? Случайного парня на улице, который видит тебя и кричит, чтобы ты остановился? Копа, который начинает тебя преследовать? Ты будешь с ними драться? Насколько сильно ты готов их ранить, если это произойдет?»

Я засомневался.

«Когда ты делаешь что-то подобное, то должен быть готов к тому, что многое пойдет не так», — пояснил отец. «Иногда сильно не так. То, что ты сделал сегодня вечером, почувствовав, что ситуация выходит из-под контроля, и отменив рейд? Продолжай так поступать. Если тебе приходится выбирать между чрезмерной смелостью и чрезмерной осторожностью, всегда выбирай осторожность, потому что ничто из того, что ты можешь получить от успешного рейда, не стоит того, что может стоить тебе провал. Будь начеку и всегда готов к худшему сценарию, потому что рано или поздно он произойдет».

Я вспомнил рассказ матери в прошлом году о том, как ее сестра была убита во время неудачного рейда, когда налетчики наткнулись на более надежную охрану, чем они ожидали. Это была неприятная мысль.

«Следующий пункт», — сказал отец. «Надо понимать, как ты будешь выглядеть в глазах других друкрафтеров. Помнишь, что Вермилион сказал о том, что у тебя так много сиглов?»

«Он сказал, что это делает меня элитой Дома, спецназом корпорации или одаренным».

«Большинство людей даже не слышали о культах, не говоря уже об «одаренных». И никто, глядя на тебя, не поверит, что ты ветеран. Так что на самом деле остается только один вариант».

«Так они будут думать, что я... кто? Какой-то богатый парень из Дома?»

«Богатый парень, который живет в трущобах», - поправил меня отец. «Или сын руководителя какой-нибудь корпорации. О, и они будут думать, что твои сиглы — подарок от папочки или куплены на деньги из трастового фонда».

«Я над ними надрывался!»

«Если скажешь им это, они тебе не поверят».

Я нахмурился.

«Вот откуда взялось такое прозвище, как «маленький принц», — заметил отец. «Твоя внешность тоже не помогает».

«Так как же мне заставить людей перестать так на меня смотреть?»

«В основном, никак», — ответил отец. «Люди судят тебя, так устроен мир. Они видят то, что у тебя есть, но не то, что ты сделал, чтобы это получить. И им на самом деле все равно.

Лучший совет? Прими это. Если кто-то называет тебя принцем, посмейся и подыграй. Скажи, что если они хорошо поработают, ты замолвишь за них словечко перед королем».

«Я не знаю короля», — вздохнул я. Я знал, что спорить по этому поводу нелепо, но это действительно раздражало. «Что касается Эшфордов, я и так уже бедный родственник. Теперь ты хочешь сказать, что мне будет доставаться с обеих сторон?»

«В общем-то да. В любом случае, постарайся не обращать на это внимания. У тебя есть дела поважнее».

Это был хороший аргумент, и я отбросил свое раздражение, переключив внимание на то, что действительно было важно. «Вермилион не думал, что мои сиглы из трастового фонда», — заметил я. «Он понял, что я их создал, просто увидев, как я ими пользуюсь».

«И?»

«Он назвал меня одаренным». Я внимательно наблюдал за лицом отца, пока говорил, ожидая реакции. На самом деле, он не столько назвал меня таким, сколько просто принял это как данность. Как будто это было настолько очевидно, что даже не имело смысла обсуждать.

«Я же тебе говорил, манипуляция — это специальность Крылатых. Они хотят, чтобы ты во что-то поверил, и могут сделать это очень убедительно».

«Ты имеешь ввиду, что он лжет».

«Не лжет. Как я уже говорил, Крылатые — верующие. Этот Вермилион, вероятно, действительно считает, что он элитный воин своего бога. Но то, что он в это верит, не делает это правдой».

Я помолчал. Так что же было правдой? Если история, которую Вермилион и отец Хоук рассказали мне о моем даре, была неправдой, то что же было?

Я вспомнил, что отец говорил о том, что мы с ним на одной волне. Может, пора перестать что-то скрывать.

«А что, если он прав?» — спросил я отца.

«В чем?»

«Ты спросил, как я так быстро научился формировать», — ответил я. «Это не формирование. Это видение».

Тогда я рассказал ему. Я не вдавался в подробности той ночи, когда обрел свой дар, и не упоминал догадки отца Хоука, но подробно поведал, на что именно он способен. «И похоже, Вермилион и Крылатые знают об этом», — закончил я. «Даже если не знают точно, на что я способен, они знают, что я могу что-то делать».

Отец нахмурился.

«И?» — нервно спросил я, когда он не ответил. «Что ты думаешь?»

«Это заполняет несколько пробелов», — медленно произнес отец. «Я задавался вопросом, почему они так заинтересовались тобой. Теперь все стало гораздо понятнее». Он кивнул, словно приняв решение. «Что ж, теперь я понимаю, почему ты согласился на этот план с рейдерством».

Я ждал, пока он продолжит. «Ну?» — спросил я, когда он не ответил.

«Что?»

«Ты не думаешь, что это меняет ситуацию?»

«Не совсем. Крылатые все еще пытаются завербовать тебя в свой авангард, ты все еще собираешься сказать «нет». Все это означает, что у тебя есть дополнительный козырь в рукаве».

«Но...» Я пытался придумать, как сказать о том, что меня беспокоит. «А что, если это правда?»

Отец вздохнул. «Иногда на этот вопрос нет ответа».

«Что это значит?»

«Вермилион сказал тебе, что ты получил свой дар от «даймона», — уточнил отец. «По какой-то неизвестной причине он спустился с неба, выбрал тебя и дал тебе эту случайную, казалось бы, невероятную силу. Затем он исчез так же таинственно, как и появился. Он не разговаривал с тобой и, по его словам, вероятно, никогда не будет. Ты на самом деле не знаешь, откуда взялась эта способность. Все, что тебе известно, — это то, что раньше у тебя ее не было, а теперь есть. Верно?»

«Верно».

«А теперь взгляни на это с другой стороны», — продолжил отец. «Допустим, что существует некий уровень чувствительности, когда, будучи достаточно талантливым и достаточно усердно работая, ты в конце концов переходишь грань и можешь видеть эссенцию, а не просто чувствовать ее. Об этом мало кто знает, потому что почти никто не достигает этого уровня, но он существует. Однажды ночью ты прилагаешь больше усилий, чем когда-либо раньше, и переходишь эту грань. И как только ты это делаешь, найти путь назад становится легче. Опять же, ты не знаешь, откуда это взялось. Все, что ты знаешь, — раньше у тебя этого не было, а теперь есть. Понятно?»

«Понятно...»

«Так что из этого неправильно?»

«Я не знаю. В этом-то и дело».

Мой отец покачал головой. «Нет, не в этом».

«Так в чем же ответ?» — спросил я.

«Ответ — ни в том, ни в другом».

Я нахмурился.

«Это модели», — пояснил отец. «Разные взгляды на мир. Крылатые сказали бы, что твоя способность — дар от даймона. Исследователь друкрафта - что это какой-то аспект восприятия, который мы не понимаем. А тот, кто ничего не знает о друкрафте, не считал бы, что это вообще нуждается в объяснении. И все эти модели работают. Все они прекрасно объясняют мир».

«Но я не хочу, чтобы что-то работало. Я хочу знать, что из этого правда».

«Это потому, что тебе двадцать один», — сказал отец с легкой улыбкой. «Но вот о чем стоит подумать. Посмотри на историю, которую тебе рассказывал Вермилион. По его словам, ты не просто талантливый друкрафтер, у тебя есть особый дар. Более того, это дар, который не сопровождается никакими обязательствами. Это как в тех боевиках, где герой — какой-то правительственный супер-убийца, но по какой-то причине он не обязан выполнять приказы правительства. Вся власть, никаких ограничений. Верно?»

«Наверное», — медленно ответил я.

«Так что подумай о той фантазии, которую он тебе продает. В его мире ты становишься божественно одаренным, невероятно могущественным и свободным делать все, что захочешь. Ты становишься частью этого элитного братства, у тебя будет жизнь, полная роскоши, опасностей и приключений, и все, что нужно сделать, — это поставить свою подпись на бумаге. А теперь подумай на секунду. Если бы ты хотел уговорить молодого человека присоединиться к тебе, кого-то умного и неугомонного, но не имеющего ничего, что бы его удерживало... разве не так ты бы ему это продал?»

Я промолчал.

«Я тебе говорил», — сказал отец. «Крылатые хороши в этом. Они знают, как сказать тебе именно то, что ты хочешь услышать. Так же они поступили со мной».

«Так что, по-твоему, мне делать?»

«Именно то, что ты делаешь», — ответил отец. «Набирайся сил и способностей и держи Крылатых на расстоянии. Ты не сможешь делать это вечно, но выиграй как можно больше времени. А я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь тебе».

Я неохотно кивнул. Логика была понятна. Вермилион и Крылатые представляли собой серьезную угрозу; я не мог позволить себе роскошь слоняться без дела и слишком много думать. На данный момент приоритетом являлось обеспечить себе безопасность.

Но было ли этого достаточно? Я вспомнил о своем решении после разговора с Вермилионом. Я должен выбрать сторону. План рейдерства сделал бы меня сильнее, но действительно ли это нужный ответ?

Я выбросил эти мысли из головы. Но что-то подсказывало мне, что у меня не получится откладывать это надолго.