Прошла неделя.

«Все в порядке, я в воздухе», — сказал Колин по телефону.

«Сколько по времени?» — спросил я.

«Несколько минут. Я скажу тебе, когда все будет ясно».

«Понял». Я повесил трубку и сунул телефон обратно в карман.

Был воскресный вечер, и я находился в Элефант-энд-Касл, районе на юге Лондона, недалеко от Саут-Банка. В детстве я бывал в Элефант-энд-Касл несколько раз, в основном для того, чтобы посетить Имперский военный музей, и запомнил его бедным и грязным, но знакомым на вид, очень похожим на Стратфорд и Плейстоу. Теперь он уже не казался мне знакомым. Где-то между моим последним визитом и сегодняшним днем старый центр города был снесен и превращен в огромную строительную площадку. Высокий забор не пропускал посетителей.

Где-то за этим забором находился колодец Материи. Я был здесь, чтобы найти его, осушить и уйти.

Я находился на северной стороне забора, спрятавшись в тени трех незнакомых мне бетонно-металлических конструкций. Это были старые, квадратные сооружения размером с небольшие автомобили, построенные давным-давно для каких-то неизвестных целей, а затем брошенные на произвол ржавчины и граффити-художников. Неподалеку росло древнее дерево, возвышавшееся над обоими сооружениями и барьером. Все остальное было пустым. Я смутно помнил, что когда-то здесь располагалась гостиница, но ее уже не было; все, что напоминало о прошлом, было убрано, остались только металлические коробки и дерево. Все расчищено, чтобы освободить место для нового жилого квартала и торгового центра.

Вокруг шумел транспорт. Главная дорога огибала расчищенный участок и строительную площадку, бело-красные огни автомобилей мерцали в темноте. Время от времени мимо проходили пешеходы, и когда это происходило, я старался не попадаться им на глаза; на самом деле было не так уж много законных причин для того, чтобы кто-то слонялся на моем нынешнем месте. Я хотел сделать это в будний вечер, когда вокруг было бы меньше народу; Колин настаивал, чтобы мы пошли в пятницу или субботу вечером, когда у него не будет занятий утром. Мы пришли к компромиссу — воскресенье.

Мой телефон зазвонил, и я достал его из кармана. «Да».

«Хорошо, похоже, все чисто», — сказал Колин. «Снаружи много людей, внутри барьера никого нет».

«Есть охрана?»

«Насколько я вижу, нет. Но есть несколько объектов, похожих на грузовые контейнеры. Один из них может быть будкой охраны».

«Хорошо, я иду. Продолжай наблюдение и позвони мне, если я что-то вспугну».

«Понял. Удачи».

Я повесил трубку и спрятал телефон в карман. Ладно, давай сделаем это.

Я направил эссенцию в сиглы на лбу, груди и талии. Тот, что на лбу, был сиглом видения, а тот, что на груди, - сиглом легкости, который уменьшал мою эффективную массу. Но самым важным был сигл на талии, заставляющий видимый свет огибать мое тело, не касаясь его. Это был мой дифракционный сигл. Из всех моих сиглов он был самым сложным и трудным в изготовлении, но давал мне невидимость... более или менее.

Мир окрасился в оттенки синего, а желудок поднялся вверх, когда мой вес упал до половины того, каким он должен был быть. Я побежал вперед.

Забор, ограждающий строительную площадку, был высотой в десять футов, покрыт скучными геометрическими узорами и надписями, призывающими к ОТКРЫТИЯМ, ОБЩЕНИЮ и ВДОХНОВЕНИЮ. Я подпрыгнул, схватился за верхнюю часть и подтянулся, придав сообщению «ВДОХНОВЛЯТЬ» дополнительный пинок. Я всегда ненавидел эту корпоративную лексику, а в Лондоне в наши дни ее тебе повсюду навязывают. Честно говоря, это еще больше мотивировало меня на рейд, чем раньше.

Я спрыгнул с другой стороны забора на грязь и песок. Внутри строительной площадки располагались контейнеры и строительные материалы, экскаваторы и краны, неподвижные и безмолвные. Было не совсем темно, но по сравнению с улицей так казалось, и я подождал несколько секунд, пока глаза не привыкли, и мне удалось разглядеть тропинки в грязи, ведущие на юг.

Синий оттенок моего зрения затруднял видимость. Мой сигл зрения предназначен для улавливания ультрафиолетового света (который мой дифракционный сигл в, частности, не отклоняет) и смещения его достаточно далеко по спектру, чтобы я не ослеп. Я не очень хорошо справился с этой задачей, поэтому теперь вижу только синий цвет: это довольно неуклюжая конструкция, и в такие моменты я особенно это ощущаю. Эшфорды используют так называемые сиглы «активного камуфляжа», которые дублируют и воспроизводят исходящий свет (и только исходящий свет), так что когда кто-то смотрит на носителя, он видит то, что находится за ним. Почти идеальная невидимость без ухудшения собственного зрения, и все это в одном сигле, а не в двух. Он лучше моего дифракционного сигла во всех отношениях... Проблема в том, что для его создания нужно быть мастером в формировании сиглов Света и иметь доступ к невероятно мощному Колодцу.

В конечном итоге, именно поэтому я и оказался здесь. Этот Колодец не был Колодцем Света и не был мощным, но это был шаг в правильном направлении.

Как только мои глаза полностью привыкли к темноте, я отправился в путь, песок шуршал под ботинками. Я мог различить следы эссенции в темноте, ведущие на юг. Мне не удалось проникнуть внутрь далеко, когда я осматривал это место днем, но я осмотрел его достаточно хорошо, чтобы быть уверенным, что где-то рядом должен быть Колодец…

Вот! Нити эссенции сливались в сияющий ореол. Раньше, когда я мог только чувствовать эссенцию, Колодцы казались мне чем-то вроде присутствия; теперь, когда я могу их видеть, они выглядят так, как будто земля пропитана светом. Все вокруг сияло глубоким, ярко-красным светом, исходившим от земли и лениво витавшим в воздухе. Для случайного прохожего это место выглядело бы как обычная строительная площадка: грузовые контейнеры, сложенные на земле, с экскаватором и бетономешалкой, припаркованными поблизости. Единственное, что могло показаться им немного странным, — это квадрат пустой земли в центре, огороженный столбиками и лентой.

Эти столбики и лента говорили мне, что колодец уже заявлен. Конечно, я не мог это проверить; для этого требовался доступ к реестру Колодцев, которого у меня больше не было. Но не было никакой другой причины, чтобы это конкретное место было огорожено, кроме той, что кто-то в недалеком прошлом обнаружил этот Колодец и в обмен на небольшое вознаграждение продал право на его эксплуатацию какому-то Дому или корпорации.

До недавнего времени тот факт, что на этот Колодец было заявлено право собственности, заставил бы меня уйти. Когда я был поисковиком, то следовал правилам... в основном. Ладно, мне случалось пару раз забредать в серую зону, но я никогда не находил заявленный колодец и просто решал подойти и взять его. То, что я делал здесь, было переходом черты, и сколько бы логика ни подсказывала мне, что это необходимо, какая-то часть меня не была полностью согласна с этим.

Тем не менее, я все равно собирался это сделать.

Поддерживать все три своих сигла в активном состоянии становилось все труднее. Я позволил им погаснуть; вес вернулся в мое тело, ночь вокруг меня посветлела, и я почувствовал облегчение, когда моя личная эссенция восстановилась. Я отступил в тень экскаватора и позвонил Колину.

Колин сразу же ответил. «Ты на месте?»

«Уже у Колодца».

«Я не заметил... А, понятно».

«Да, в этом и идея. Есть какие-нибудь движения?»

«Ничего не видно. Кстати, заряда батареи осталось на десять минут».

«Хорошо, я начинаю. Следи за моей зоной. Если увидишь кого-то, направляющегося в мою сторону, дай мне знать. В противном случае, когда заряд батареи станет критическим, возвращайся и прибереги вторую батарею на то время, когда я буду выходить».

«Понял». Колин повесил трубку.

Колин наблюдал за происходящим сверху с помощью камеры дрона. План был такой: он будет моими глазами в небе и заранее предупредит, если кто-то направится в мою сторону, чтобы у меня было время слинять или спрятаться. К сожалению, мы были относительно новичками в этом деле и все еще работали над устранением недочетов, и одним из таких недочетов было время полета дрона. Оказалось, что у дронов с камерой абсолютно ужасная автономность, и наш (купленный на eBay) постоянно разряжался в самый неподходящий момент. Мы приготовили запасную батарею, но покрытие все равно было хуже, чем мне хотелось бы.

Я потратил пару минут на выбор места. Мне хотелось остаться в укрытии из транспортных контейнеров, но Колодец находился достаточно далеко на открытом месте, и в конце концов я решил, что это будет слишком сложно. Я поднырнул под ленту, присел на корточки в грязи и начал извлекать эссенцию Колодца.

Формирование сигла похоже на лепку из нитей, сотканных из воздуха. Первый шаг — сбор, когда вы втягиваете эссенцию Колодца и концентрируете ее. Поскольку она не ваша, вы не можете контролировать ее напрямую, поэтому я вытянул свою личную эссенцию из тела, достаточно близко, чтобы не потерять сонастройку, и начал вращать ее по кругу. Постепенно светящаяся красная эссенция вокруг меня начала реагировать, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, образуя спираль с центром во мне.

Если бы я действительно формировал сигл, следующим этапом было бы создание конструкта эссенции, чертежа, который стал бы ядром сигла... что, учитывая, что это был Колодец Материи, вероятно, заняло бы часы. По какой-то причине формирование эссенции Материи занимает целую вечность; может быть, я не знаю, как это делать правильно, а может, эссенция просто так работает, но, как бы то ни было, единственные случаи, когда я создавал жизнеспособный сигл Материи, были те, когда я тратил на это более трех часов. Всякий раз, когда я пытаюсь сделать это быстро, в результате получаю кусок аурума.

Но сегодня я не пытался сформировать сигл; мне просто хотелось получить эссенцию. А это означало, что кусок аурума был именно тем, к чему я стремился.

Я сконцентрировал эссенцию в точке перед собой, делая ее все более и более плотной. Я работал гораздо быстрее, чем обычно, и часть меня скривилась от того, насколько неаккуратно все это выглядело; будь это настоящий сигл, я бы уже испортил его. Вместо этого я продолжал вливать все больше и больше эссенции, наблюдая, как «свет» становился все ярче и ярче, пока не стал почти ослепительным. В воздухе появился крошечный блеск, на этот раз реально видимый моими глазами, и я потянулся, чтобы собрать его в ладонь...

Что-то мелькнуло на краю моего поля зрения. Я повернул голову.

За одним из экскаваторов что-то двигалось. На мгновение я подумал, что это какой-то мелькающий свет, но потом понял, на что смотрю. Луч фонарика.

Дерьмо! Я заколебался, глядя то на фонарик, то на формирующийся сигл. Поток эссенции затрепетал, замедляясь. Прервать процесс сейчас означало бы провал сигла...

...но это был не сигл. Луч фонарика приближался. Я прервал поток эссенции, вскочил на ноги, нырнул под ленту и бросился в тень контейнеров.

Я успел как раз вовремя. Когда конус луча фонарика осветил область Колодца, я направил поток эссенции в свои дифракционные и зрительные сиглы, наблюдая, как мир погрузился в оттенки черного и синего. Конус луча фонаря изменился с белого на глубокий сапфировый, продолжая приближаться все ближе и ближе. А затем человек, несущий его, обогнул экскаватор, и свет упал прямо на меня, ослепляя в ночи.

Я замер, прищурившись. Я был открыт для обзора у контейнера, но тот, кто держал фонарь, не должен был меня видеть. Ключевое слово: не должен. Есть много способов обойти невидимость, особенно если сигл невидимости слабый, а мой — самый слабый из всех возможных. Луч фонарика остановился на мне, рисуя на транспортном контейнере круг со мной в центре, и я затаил дыхание…

...Луч двинулся дальше. Я услышал хруст грязи под ботинками, когда человек начал обходить контейнеры. Мои глаза все еще были ослеплены, в них плавали цвета, и я не мог ясно разглядеть его; все, что я видел, — это тень в ночи, когда он расхаживал взад-вперед. Луч фонарика еще дважды скользнул по мне, но не остановился.

На мой взгляд, Колодец был явно потревожен, его эссенция вихрилась и была неровной. Я подумал, не был ли этот человек друкрафтером. Если у него хорошее чутье, он должен был почувствовать, что здесь кто-то был. Заметит ли он?

По-видимому, нет. Человек закончил свой обход и отвернулся. Шум его шагов затих в ночи, вернее затерялся в шуме транспорта на окружной дороге. Свет фонарика померк и исчез. Наступила тишина.

Я еще минуту стоял неподвижно и тихо, а потом снял невидимость. Затем вернулся к Колодцу и снова начал создавать аурум.

Колин позвонил, когда я почти закончил. «Да», — сказал я в трубку.

«Кто-то движется на южной стороне участка», — сообщил Колин. «Похоже, какой-то парень с фонарем».

«Теперь ты мне это говоришь».

«Что ты имеешь в виду?»

«Неважно». Колодец был уже почти опустошен, красный свет превратился в тусклое свечение. «Путь свободен?»

«Если будешь двигаться на север».

«Хорошо. Следи за обстановкой и позвони, если что-нибудь увидишь. Я выхожу».

Я повесил трубку и сунул телефон обратно в карман, в то время как в другой руке последние капли эссенции спиралью опускались вниз, сливаясь в крошечную сферу аурума. Было почти смешно, насколько она оказалась маленькой.

Я посмотрел на предмет в своей ладони со смешанными чувствами. В темноте его было не разглядеть, но я знал, что он глубокого рубиново-красного цвета. Это мог быть сигл, а теперь просто инертный кусок материи, ценный только как товар для продажи. Я добился успеха, но осознание того, что я истощил Колодец, чтобы создать что-то бесполезное, лишило меня большей части удовлетворения. Я бы предпочел создать что-то реальное.

Конечно, если бы я попытался, все равно все было бы испорчено…

Я отбросил эти мысли и огляделся. Колодец почти исчез; единственным признаком его существования были следы красного света, окружавшие эту область. Они были достаточно далеко, чтобы я не смог их притянуть, но со временем тоже исчезнут. Это был временный колодец, а временные колодцы не наполняются заново. Через несколько недель никто и не догадается, что он когда-то существовал.

Я положил кусок аурума в коробку, которую принес с собой для этой цели, запечатал ее и сунул в карман. Затем отправился на север, скрываясь от посторонних глаз с помощью своих сиглов невидимости. Мне понадобилось всего несколько минут, чтобы вернуться к забору, после чего я подтянулся, спрыгнул с другой стороны и ушел в ночь. Мой первый одиночный рейд был завершен.

***

«...но проблема во времени полета», — говорил я Колину. Прошло полчаса, и мы сидели на бетонных скамейках в ближайшем парке. Уличный фонарь освещал нас, а вокруг возвышались многоэтажные жилые дома. «Неважно, насколько хороша камера, если ее нет на месте».

«Я мог бы заменять батареи на ходу», — сказал Колин. «Но это все равно означает, что дрону придется лететь обратно».

«А нельзя просто поставить батарею побольше?»

«Нет, потому что батареи тяжелые. Если хочешь батарею побольше, тебе нужен более мощный электродвигатель, чтобы ее поднять. Но это требует большего тока, а значит, тебе нужна еще более мощная батарея, чтобы питать двигатель, а это значит, что тебе нужен еще более мощный двигатель, чтобы поднять батарею, что требует еще большего тока, а это значит...»

«Я понял», — вздохнул я.

«В этом вся тирания ракетного уравнения», — сказал Колин. «Все, что заставляет твой дрон летать, делает его тяжелее, что затрудняет его полет. Кроме того, не забывай, что мне нужно место, где я смогу запустить дрон и управлять им, пока он в воздухе. Делать это на тротуаре не получится».

Место, где мы находились, называлось Элефант-Парк и было обозначено на картах как «зеленое местное пространство с модным рестораном на вынос». Вероятно, оно было построено, когда снесли грязные, но дешевые муниципальные дома, которые я помнил из старого Элефант-энд-Касл. Новые многоэтажки, которые выросли на их месте, были чистыми, современно выглядевшими и заполнены квартирами, каждая из которых, вероятно, стоила около полумиллиона фунтов стерлингов.

Мы выбрали этот парк, потому что он находился всего в паре сотен ярдов от строительной площадки. Глядя через железнодорожные пути в ее сторону, я видел огромный небоскреб, возвышающийся прямо рядом с ней. Так же, как многоэтажные дома затмевали нас, так и небоскреб, построенный из стали и стекла, с тремя ветряными турбинами на наклонной крыше, затмевал многоэтажки. Я не знаю его настоящего названия, но люди прозвали его Изенгардом.

«Но у тебя есть все необходимое?» — спросил Колин.

Я постучал по карману с коробкой. «Да».

«Так в чем проблема?»

«Охранник подошел ко мне, когда я был в середине процесса. Мне пришлось остановиться на полпути».

«Я думал, что это не имеет значения».

«На этот раз это не имело значения. Если бы я пытался сделать правильный сигл, это было бы полным провалом».

«Ты такой педантичный в этих вещах».

«Да, на то есть причина».

«Все равно тебе не помешает немного расслабиться», — сказал Колин, а затем махнул рукой. «Так ты точно собираешься довести это до конца?»

«Да», — ответил я Колину.

План, который я придумал на прошлой неделе, состоял из пяти шагов. После множества неудачных попыток и перечеркиваний на последней странице моего блокнота было написано следующее:

1. Пробный рейд.

2. Собрать команду.

3. Рейд за сиглами/аурумом.

4. Выйти в плюс.

5. Рейд за мощными сиглами.

Сегодняшний вечер был первым этапом. Следующим был второй этап.

«Кто будет в команде?» — спросил Колин.

«В основном те же, что и в прошлом году на Рождество», — ответил я. «Павел, Антон. Бриджит. Можно спросить Айви, хотя она, скорее всего, откажется». Я оглянулся. «И ты. Если хочешь?»

«Да, конечно. Напомни, кто такая Бриджит?»

«Моя сводная сестра».

«Ах, да, богатая девчонка». Колин подумал минуту. «Думаешь, они все придут?»

«Может быть?» — ответил я. Я нервничал из-за следующей части. Одно дело — планировать все это, когда я мог сделать все сам. Совсем другое - предложить идею группе людей и убедить их в этом.

Мы сидели некоторое время в тишине. По краям парка прошло несколько человек, но их было немного. Вероятно, днем это было популярное место. «Могу я тебя спросить?» — сказал я.

«Конечно».

«Если бы тебе дали что-то действительно редкое и полезное, но ты об этом не просил... как бы ты отнесся к человеку... вещи... которая тебе это дала?»

«Что за вещь? Ноутбук, гитара или...?»

«Что-то вроде сверхъестественной способности».

«Как один из твоих сиглов?»

«Ладно», — сказал я. «Ты помнишь, как в наших старых играх D&D были такие посторонние существа, как демоны и ангелы, с кучей сверхъестественных способностей? Представь, если бы кто-то из них наделил тебя эдакой способностью среднего уровня, которую ты мог бы использовать по своему усмотрению. Почувствовал бы ты какие-то обязательства перед тем, кто это сделал?»

«Обязательства что-то делать?»

«Делать то, что оно хочет. Предполагается, что оно дало тебе эту способность по какой-то причине».

«По какой причине?»

«Ты не знаешь».

«Как я могу не знать?»

«Потому что ты никогда не видел это существо, не разговаривал с ним и не взаимодействовал с ним. Ты просто просыпаешься однажды с этой способностью».

«Тогда как я могу знать, что получил ее от существа из другого мира?»

«Ты не знаешь. Изучив вопрос, ты в конце концов приходишь к выводу, что объяснение с посторонним существом является наиболее вероятным, но ты не уверен».

«О, ладно», — сказал Колин. «Итак, в этом гипотетическом сценарии постороннее существо могло дать мне эту магическую силу по какой-то причине, но я вынужден гадать, что это за причина».

«Верно. Так ты попытаешься сделать то, что оно хочет?»

«Честно?» — спросил Колин. «Моя первая реакция полностью зависит от того, что это за постороннее существо».

«Что ты имеешь в виду?»

«Я имею в виду, что если бы оказался в таком положении, то бросил бы все и начал выяснять, что же это за штука такая. Например, этот сверхъестественный дар исходит от кого-то, подобного Иисусу, или от кого-то, подобного Нурглу?»

«Хм», — пробурчал я. Теперь, когда я об этом подумал, конечно, Колин бы так и поступил. Я хочу узнать больше — это его первая реакция на все.

«Что касается того, чувствовал ли я себя обязанным перед этой штукой...», — продолжил Колин. «Не знаю, я вижу два варианта. С одной стороны, эта штука не заключала со мной никакого соглашения. Она просто сделала это, не дав мне выбора или чего-то еще. С другой стороны, я верю во взаимность и все такое, так что, думаю, я бы почувствовал некие обязательства. Но это зависело бы от цели, понимаешь?»

«Да, ладно», — сказал я. Полезно говорить о таких вещах. В течение большей части прошлого года я пытался делать все сам. Гораздо легче ясно мыслить, когда ты не заперт в своей голове.

«Итак..., — сказал Колин после паузы, — это все просто гипотетически?»

Я не ответил, и мы еще немного посидели в темноте. Я смотрел на Изенгард через железнодорожные пути. На его крыше вращались ветряные турбины, их движения казались обманчиво медленными и ленивыми. Здесь, внизу, в окружении многоэтажных домов, ветра почти не было. Там, наверху, все было по-другому.

Лондон — город многослойный. Мы с Колином провели ночь внизу, копошась в грязи. Мужчины и женщины, которые жили в этих домах и в Барбикане, находились на слое выше. Но корпорации в своих башнях и Дома в своих особняках были так же далеко над ними, как и над нами.

А над корпорациями и домами были группы, подобные Крылатым.

Что было над ними?

Я посмотрел вверх, мимо ветряных турбин на башне, на темное небо. Оно было затянуто густыми облаками, окутывавшими все серой пеленой. Мы посидели там еще немного, а потом ушли, чтобы успеть на последний поезд домой.