Вермилиону понадобилось пятнадцать секунд, чтобы пересечь Фоксден-роуд и дойти до того места, где я стоял, и я потратил большую часть этого времени, решая, оставаться на месте или бежать. Во время нашей последней встречи этот парень чуть не убил меня, и у меня не было причин полагать, что матч-реванш пройдет намного лучше.
Но мы были буквально перед моим домом. Куда я мог бежать?
Я вызвал свою личную эссенцию, сосредоточившись на силе и сигле человека-тени, которые оказались наиболее эффективными в нашей последней схватке. На самом деле я не задействовал ни то, ни другое; я знал, что чувствительность Вермилиона не уступает моей, и не хотел давать ему никакого предупреждения. Вместо этого я держал сиглы наготове, готовый их активировать. Поэтому я остался на месте.
Вермилион остановился, недостаточно близко, чтобы представлять угрозу. «Привет».
Я оглядел его с ног до головы. И не увидел никакого оружия.
«Я просто пришел поболтать», — сказал Вермилион.
«В последний раз, когда мы болтали, ты пытался зарезать меня».
«Не волнуйся, в этот раз не буду. Если только ты не начнешь первым». Вермилион огляделся. «Не хочешь выпить кофе или что-нибудь еще?»
Я уставился на Вермилиона, пытаясь понять, что с ним делать. Его поза и взгляд были непринужденными. Этот парень искренен?
Что ж, есть только один способ выяснить.
«Хорошо», — сказал я ему. «Следуй за мной».
Мы направились на север по Вест-Хэм-лейн через Стратфорд-Парк. Пока мы шли, я держался на почтительном расстоянии от Вермилиона, наблюдая за ним краем глаза, но он просто продолжал идти, напевая себе под нос. Казалось, он не обращал на меня особого внимания, с явным интересом разглядывая парк и людей на улицах.
Площадь перед станцией Стратфорд, вероятно, самое оживленное место во всем Ньюхэме. Когда я был маленьким, здесь было гораздо пустее и невзрачнее, но к Олимпиаде все это место перестроили, и теперь это огромное бетонное пространство с небоскребами и фасадом станции из стали и стекла, возвышающимся над ней. На северном конце находится широкая лестница, ведущая вверх и через железнодорожные пути к Вестфилду, а на южном конце — автобусная станция. В час пик здесь так многолюдно, что не видно одного конца площади с другого. Сейчас был один из более спокойных периодов, то есть через площадь проходило всего около сотни человек.
С одной стороны площади находились низкие каменные скамейки, сделанные из кирпичей и металлической проволоки. Я повел Вермилиона к ним и остановился.
«Здесь?» — спросил Вермилион, приподняв брови.
«Мне кажется, это хорошее место», — ответил я.
Один из самых дельных советов, которые дал мне отец две ночи назад, заключался в том, что если мне непременно нужно встретиться с кем-то из Крылатых, я должен сделать это в максимально публичном месте. Мы находились прямо у главного входа на станцию Стратфорд, и через вестибюль постоянно входил и выходил поток людей. Они не обращали на нас особого внимания, но любое наше движение было бы на виду у двадцати или тридцати человек, не говоря уже о камерах видеонаблюдения, наблюдающих сверху. По словам отца, высшее руководство Крылатых не любило публичности. Нахождение в толпе не защитит, если бы они очень хотели меня убить, но помешает им незаметно утащить меня.
Я видел, как лицо Вермилиона изменилось, когда он это понял, и он рассмеялся. «Я же сказал, что не буду ничего начинать, пока ты не начнешь», — сказал он улыбаясь и, казалось, находя всю эту ситуацию забавной. Он сел на одну из скамеек и оперся на руки. «Ну, ты выглядишь здоровым. Какое лечение ты проходил?»
«Не твое дело».
«Не принимай это так близко к сердцу. Я просто хотел посмотреть, на что ты способен».
«Ты нанес мне удар в спину!»
Вермилион пожал плечами.
Несколько мгновений мы молча глядели друг на друга. Площадь была заполнена разговорами и шумом шагов. На другой стороне уличный проповедник взывал к равнодушной толпе.
«Байрон связывался с тобой?» — спросил Вермилион.
«А тебе-то что?»
«Я имею в виду, он пытался тебя завербовать, верно?»
«Так вот в чем дело? Ты пытаешься убедиться, что я не займу место Марка?»
«Э, это проблема Марка», — сказал Вермилион. «На самом деле я хотел предложить компромисс. Ты присоединяешься к Крылатым под моим руководством, а не под руководством Байрона. Марк сохраняет свое место, ты перестаешь подвергаться преследованиям, а Байрон получит награду. Никто не будет полностью доволен, но все смогут с этим жить».
Я уставился на Вермилиона. «Ты действительно серьезно».
«Конечно».
Я не мог удержаться от смеха. Я знал, что это не должно быть смешно, но ничего не мог с собой поделать. Вермилион спокойно сидел, ожидая, когда я закончу.
«Вы, ребята, просто невероятные», — сказал я наконец. «Сначала Люселла говорит, что убьет меня, если я подойду слишком близко к Байрону. Потом Байрон пытается завербовать меня, увидев вместе с Люселлой. Потом Марк пытается избить меня за то, что я разговаривал с Байроном. Затем Байрон отчитывает Марка за то, что тот испортил его предложение мне. Потом Марк вызывает тебя, чтобы ты не дал мне сказать Байрону «да», потому что Байрон запретил Марку приближаться ко мне, что является проблемой только потому, что Марк пытался напасть на меня, а это произошло только потому, что Байрон хочет заменить его». Я посмотрел на Вермилиона. «Я все правильно понял? Потому что даже мыльные оперы менее запутаны, чем это дерьмо».
Вермилион на секунду задумался, затем пожал плечами. «Да, достаточно близко».
«Я имею в виду, что по крайней мере остальные трое последовательны», — продолжил я. «Люселла и Марк хотят убить меня, Байрон хочет меня завербовать. Ты... по-видимому, думаешь, что можешь быть одновременно в колонке А и колонке Б. Выбери сторону!»
Вермилион откинулся назад, потянулся и скрестил ноги, положив лодыжку на колено. «У тебя неверное представление о том, как все это работает».
«Тогда объясни мне».
«Я не хочу твоей смерти», — ответил он. «Та заварушка в Ковент-Гарден? Это была просто часть работы».
«Я не подписывался на какую-то работу, где невидимые психи с ножами пытаются меня зарезать!»
«На самом деле, ты как бы подписался. Но даже если бы ты не подписался, это не имело бы значения, потому что это часть моей работы».
«Какой работы?»
«Апостолы», — ответил Вермилион. «Мы — солдаты Крылатых. Занимаемся боевыми действиями».
«Так иди сражайся с кем-нибудь другим».
«В основном я так и делаю. Но ты вроде как на моей территории. Решил тебя проверить».
«Как, черт возьми, я могу быть на твоей территории?»
«Ты одаренный из фракции, которая к нам не относится», — пояснил Вермилион деловым тоном. «Это значит, что ты в игре».
Мое сердце упало. Вопреки всему, я надеялся, что Крылатые не знают о моем даре. «Я не понимаю, о чем ты говоришь», — сказал я ему.
Вермилион изучал меня несколько секунд, затем ухмыльнулся. «Ты действительно дерьмовый лжец».
Черт возьми.
«Не кори себя из-за этого», — сказал Вермилион. «Байрон раскусил тебя, когда встретил в первый раз».
«Как?»
«Не знаю, но он очень хорош в таких вещах. Большинство рекрутеров, кажется, умеют это определять».
«А ты можешь это сделать?»
«Что сделать? Понять, что ты одаренный?» Вермилион снова ухмыльнулся. «Что, ты думаешь, у тебя на лбу есть невидимая метка?»
Я промолчал.
«Не волнуйся, это не так очевидно. Для меня ты выглядишь как обычный парень. По крайней мере, до драки. После нее стало ясно, что ты не такой».
Ну, это уже кое-что, но... «Почему?»
Вермилион с любопытством посмотрел на меня. «Ты действительно новичок в этом деле, да? Во-первых, у тебя слишком много сиглов. У солдата или рейдера их может быть максимум два или три. А ты использовал, сколько, шесть? И это только те, которые я видел».
О. Верно. Я действительно должен был знать, что так делать не стоит...
...за исключением того, что использование всех возможных сиглов было единственной причиной, по которой я вообще выжил. «Покупка нескольких сиглов на Бирже не делает меня особенным», — ответил я Вермилиону.
«Большинству ребят твоего возраста не хватило бы навыков использовать сиглы из стольких ветвей, и я почти уверен, что ты не покупал их на Бирже».
«Откуда ты знаешь?»
«Ребята сражаются по-разному с серийными сиглами и самодельными», — пояснил Вермилион. «Трудно объяснить, но ты понимаешь это, когда видишь. Как я уже сказал, мне хотелось посмотреть, на что ты способен».
Мое сердце снова упало.
«Значит, ты либо элита Дома, либо спецназ корпорации, либо одаренный. Ты еще не достаточно взрослый, чтобы быть в спецназе, и ни один элитный боец Дома не стал бы носить такие кроссовки. К тому же, знаешь, Байрон сказал, что ты одаренный. Я мог бы просто поверить ему на слово, но какая в этом радость?»
Да, этот парень точно не оставит меня в покое.
«Мне все-таки интересно, с кем ты», — сказал Вермилион. «В большинстве случаев, когда я сталкиваюсь с другим одаренным, мы оба знаем, что к чему. Мы либо обсудим все, либо решим вопрос в драке. А ты? Похоже, ты действительно не имеешь ни малейшего представления о том, что делаешь. Даже твои сиглы больше похожи на те, которые ты придумал сам».
Для того, кто видел меня так недолго, было немного тревожно, насколько точны были догадки Вермилиона. Я открыл рот, пытаясь придумать какую-нибудь историю, отвлечь его внимание или...
...о, кого я обманываю, я всегда был ужасен в том, чтобы врать. Кроме того, как бы странно это ни звучало, у меня не было ощущения, что Вермилион пытается манипулировать мной. Из всех членов Крылатых, которых я встречал, он, по-моему, был наиболее склонен сказать мне правду.
«Я ни с кем не связан», — ответил я.
«Да, я так и думал», — кивнул Вермилион. «Изгой, верно?»
«Что?»
«В смысле, не поднялся по служебной лестнице. Тебе просто дали дар, и ты должен был либо утонуть, либо выплыть».
«...Да».
«Значит, тебе придется присоединиться к кому-то. Почему бы не к нам?»
«Кто сказал, что я должен присоединяться к кому-то?»
«Я имею в виду, что бывают и странные одаренные свободные агенты. Но, без обид, обычно это парни, которые несколько раз бывали в разных местах. Ты, очевидно, нет».
Я бы обиделся, но это была очевидная правда. «А в твоем плане нет небольшой проблемы?»
«Что ты имеешь в виду?»
«Вы, ребята из Крылатых, получаете свои… дары… из одного и того же места, верно?»
Вермилион непонимающе посмотрел на меня.
«Ваши демоны», — пояснил я.
«Даймоны».
«Что?»
«Даймоны», — повторил Вермилион. «Если ты собираешься говорить об этом, то хотя бы правильно произноси название».
«Ваши... даймоны, — я немного запнулся, — я не думаю, что именно они дали мне мой дар».
«О», — протянул Вермилион. «Нет, конечно. Но почему это имеет значение?»
«Потому что я не на твоей стороне?»
«Твой даймон - нет».
Я посмотрел на Вермилиона, озадаченный.
«Да, ты действительно ничего не понимаешь во всем этом», — вздохнул он. «Слушай, когда даймон прикасается к кому-то, это как... я не знаю, как окунуть руку в мутную воду. Они не здесь, мы не там».
Я попытался понять, что это должно означать.
Вермилион махнул рукой. «Да, ладно, я не тот человек, который может это объяснить. Дело в том, что найти кого-то на другой стороне? Это сложно. Поэтому они обычно этого не делают. В большинстве случаев они просто проверяют, как у тебя дела, через десять, двадцать лет — смотрят, жив ли ты, и все в таком духе».
«Я не понимаю, к чему ты ведешь».
«То, что твой даймон дал тебе дар, не означает, что ты должен делать то, что он хочет», — объяснил Вермилион. «Он же не висит над твоим плечом. Как только они прикоснутся к тебе, все. Ты можешь уйти и заниматься своими делами. И люди так и делают. Есть бойцы в авангарде Крылатых, которые получили свои дары, когда были частью Ордена Дракона, есть Драконы, которые получили дары от даймонов Крылатых. Это происходит чаще, чем ты думаешь».
«Ты говоришь так, будто они футболисты, меняющие клубы», — скептически заметил я. Я совсем не был уверен, что Вермилион говорит мне всю правду. «Ты уверен, что это так просто?»
«Ну, если бы ты попробовал это с нами, за тобой бы погнались несколько убийц», — сказал Вермилион, пожимая плечами. «Но ты должен был бы этого ожидать, на самом деле. Дело в том, что сейчас ты свободен присоединиться к кому хочешь».
«Подожди», — сказал я. «Наша драка две недели назад... это было что-то вроде пробного испытания?»
«Эй!» — произнес Вермилион с улыбкой. «Ты начинаешь понимать!»
Я засомневался. Я не собирался отвечать «да», но мне хотелось узнать больше. «Твоя должность, будучи «апостолом»... чем ты на самом деле занимаешься?»
«В основном, тем, что мне нравится».
«Я думал, ты сказал, что это работа».
«Ну да, борьба с врагами Крылатых. Но, знаешь, у всех в Крылатых разные представления о том, кто эти враги. Здесь много пространства для маневра».
«Можешь выражаться немного конкретнее?»
«Хм, ладно. В основном это культурная война. Кто-то хочет, чтобы кто-то другой говорил что-то другое. Все довольно незначительные дела. В основном это давление — дать понять парню, что ему лучше изменить свою точку зрения, если он знает, что для него лучше, и все в таком духе. У меня был один такой случай на прошлой неделе. Какой-то журналист, который пишет об Израиле и Палестине. Один из авангарда хочет, чтобы он изменил свою точку зрения, потому что он поддерживает не ту сторону».
«Какую именно?»
«Хрен его знает, я не могу уследить за этим дерьмовым шоу. Честно говоря, мне все равно».
«Ты это сделал?»
«Черт, нет. У меня есть дела поважнее».
«Например?»
«Ну, самые важные связаны с Орденом Дракона», — сказал Вермилион. «Мы сражаемся с ними за замки и прочее, и это действительно серьезно. С Группой Войны тоже, хотя в последнее время они не так важны. Но если с этими парнями начинается драка, то нужно действительно появиться».
Я совершенно не понимал, что он имел в виду под «замками», и впервые слышал о «Группе Войны». «Что такое «Группа Войны»?
«Скажем так, тебе повезло, что ты сначала встретил нас. Другие не так гостеприимны, как мы».
Я действительно не думал, что слово «гостеприимны» хорошо описывает Крылатых. «Так вот для чего Байрон пытался меня завербовать? В пехотинцы?»
«Нет, Байрон из Собора», — отмахнулся Вермилион. «Они занимаются политикой и культурой. Если бы ты подписал контракт с ним, то ходил бы на вечеринки и тусовался с вычурной компанией. А также, ну, ты понимаешь, делал бы все, что он хочет, но думаю, ты уже догадался об этой части. Мне это не очень нравится. Как я уже сказал, я там только ради боев».
«И ты думаешь, я хочу этим заниматься?»
«Почему нет? Тебе это явно нравится».
«...Что?»
«Я имею в виду, ты не Брюс Ли, но нанес мне пару ударов. Такие молодые парни, как ты, не могут добиться подобных успехов без большой практики. Почему бы тебе не извлечь из этого пользу?»
«Да, но есть одна небольшая проблема».
«Какая?»
«Я уже говорил тебе», — ответил я. «Практически все, кого я встречал в Крылатых, хотят моей смерти».
«Я не хочу твоей смерти».
«Ты странно это показываешь».
Вермилион вздохнул. «Ладно, это начинает раздражать. Как насчет того, чтобы я тебе это доказал?»
«Ты собираешься доказать, что не хочешь моей смерти?»
«Ага».
Я подумал о том, чтобы сделать какое-нибудь язвительное замечание о доказательстве отрицания, но решил не делать этого. «Хорошо».
Вермилион распрямил ноги, встал, потянулся и... начал танцевать?
Он был... хорош. Очень хорош. Я никогда не был любителем ходить на представления, поэтому, когда слышу слово «танец», в основном представляю себе то, что можно увидеть в клубе. Вермилион затмил всех этих парней. Его движения были плавными, каждое перетекало в следующее.
Я смутно осознавал, что другие люди останавливались, чтобы посмотреть, но не обернулся. Я был слишком занят, глядя, как Вермилион переходит от позы к позе. Я забыл о его лице; все, на что смотрели мои глаза, — это движение. Это было самое близкое к совершенству из всего, что мне когда-либо приходилось видеть, в душе возник прилив восхищения, желание продолжать смотреть, впитывать вид человека, который мог делать что-то подобное...
Голос Вермилиона прервал мои мысли. «— И стоп».
Я вернулся в реальность. Вокруг нас собралось несколько человек, наблюдающих за происходящим. Вермилион стоял прямо передо мной, и что-то острое упиралось мне в подбородок.
Я замер.
«Понял?» — спросил Вермилион. Он улыбался, но в его глазах был какой-то блеск.
Мой взгляд метнулся влево и вправо. По меньшей мере двадцать человек смотрели прямо на нас; они, должно быть, видели, что делает Вермилион, но никак на это не реагировали. Все они завороженно смотрели на него. Что бы ни держал Вермилион под моим подбородком, оно было острым и готовым прорезать кожу.
Я попытался слегка приподнять подбородок; Вермилион двинулся вместе со мной, и давление осталось прежним. Я почувствовал какую-то эссенцию, но...
«Я могу надавить сильнее, если хочешь», — сказал мне Вермилион.
«Понял», — процедил я сквозь стиснутые зубы.
Вермилион отстранился, сделав шаг назад; я мельком уловил блеск металла, когда он сунул что-то обратно в карман. Люди вокруг нас заморгали, словно просыпаясь. Вермилион отвернулся от меня, развел руки и поклонился. «Спасибо, спасибо вам!» — крикнул он толпе. «Я пробуду здесь всю неделю!»
Раздались разрозненные аплодисменты, но в основном люди, казалось, просто пытались осмыслить, что они только что видели. Вермилион вернулся на свое место на скамейке. «Ну что», — сказал он мне. «Теперь мне веришь?»
«Да», — ответил я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно.
«Эй, почему ты остановился?» — крикнул кто-то из окружающих.
«Да, сделай это еще раз», — воскликнул другой.
«Дамы и господа», — объявил Вермилион. «Я люблю встречаться со своими поклонниками, но на сегодня все. Приходите в другой раз».
Среди зрителей раздался ропот, но никто не сдвинулся с места. Некоторые доставали свои телефоны.
На лице Вермилиона промелькнуло раздражение, и он окинул взглядом толпу. «Уходите».
Я почувствовал легкое покалывание; на мгновение лицо Вермилиона показалось холодным и устрашающим, как маска, высеченная из мрамора. Это прошло через секунду, но эффект на зрителей был гораздо сильнее. Они отступили, опустив телефоны и выглядя испуганными. Толпа рассеялась, и через несколько секунд мы остались одни.
Вермилион повернулся ко мне. «Так, на чем мы остановились?»
Я глубоко вздохнул и сел. «Хорошо», — сказал я. «Ты доказал свою точку зрения».
Вермилион только улыбнулся.
Я изо всех сил старался не показать, как потрясен. Я знал, что нахождение на публике не обезопасит меня, но думал, что это, по крайней мере, замедлит Вермилиона. Но этого не произошло. «Итак, ты хочешь, чтобы я стал солдатом в вашей войне».
«На самом деле ты не будешь проводить много времени в роли солдата», — отмахнулся Вермилион. «Большую часть времени ты сможешь делать, что хочешь».
«А что будет, если я откажусь?»
Вермилион пожал плечами. «Ничего».
«Правда?»
«Я имею в виду, что не буду тебя принуждать. Такие вещи подходят для пушечного мяса, но авангард должен действительно верить в дело. Вот почему Байрон так старается с тобой».
«А потом?»
«Что ты имеешь в виду?»
«Если я откажусь, а потом мы встретимся?»
«А, понятно. Я, наверное, убью тебя. Ничего личного, но каждый должен выбрать сторону, и если ты не на нашей...» Вермилион снова пожал плечами.
Я почувствовал, как по моей спине пробежал холодок. Вермилион откинулся на руки, небрежно постукивая ногой по камню, но вдруг я четко осознал, что есть реальная вероятность того, что я умру из-за этого парня. Он сделает это не потому, что злится на меня или не любит. Он просто вонзит нож мне под ребра, потому что не увидит никакой особой причины этого не делать. И как только он решит это сделать, ничто из того, что я ему скажу, не будет иметь ни малейшего значения.
«Ну, вроде все», — сказал Вермилион. «Я оставлю тебе способ связаться со мной».
«Подожди», — ответил я. «Скажи мне одну вещь. Почему ты все это делаешь? Ты сказал, что как только эти... существа... дают свои дары, они больше не вмешиваются. Они не контролируют тебя после этого».
«Да».
«Так почему же ты работаешь на Крылатых? Что мешает тебе уйти?»
«Ну, во-первых, они не будут мне платить. Пакет Апостола довольно щедрый, даже без поощрений».
«Это действительно так?»
«Не помешает», — произнес Вермилион. «Но... нет, дело не в этом. Полагаю, Байрон рассказал тебе всю эту сказку о том, за что мы боремся? Свобода, индивидуальность и все прочее?»
«Да».
«На самом деле это правда», — кивнул он. «Не пойми меня неправильно, Байрон — засранец, но в этом он говорит правду. Ты хочешь быть независимым, верно? Сам принимать решения, делать то, что хочешь?»
«Наверное».
«Мы тоже», — сказал Вермилион. «И если ты действительно этого хочешь, то ни одна группа в мире не даст тебе больше свободы, чем «Крылатые». Дома, корпорации... у них есть деньги, но ты всегда будешь у кого-то под каблуком. Наши авангарды — нет. Все, что тебе нужно, — это дар, а он у тебя уже есть. Есть парни, которые готовы убить за это. Если подумать, ты уже встречал одного из них». Вермилион поднялся с лавки и встал. «Подумай об этом». Он пошел прочь через площадь.
В третий раз за несколько дней я отправился домой с головой, полной мыслей. После встречи с отцом я думал о демонах и силах. После взрыва машины Калхуна, я думал о нападениях и покушениях. На этот раз я беспокоился о Вермилионе и Крылатых.
Игнас и остальные были в гостиной, но я проигнорировал их. Вместо этого, поднялся наверх в свою комнату, закрыл за собой дверь и запер ее. Хоббса не было, и я остался в комнате один. Затем сел на кровать и попытался собраться с мыслями.
Это было трудно. Мой отец, моя работа, Крылатые, демоны и дары, фракции, альянсы и убийства в темноте. Столько всего, о чем нужно беспокоиться, навалилось на меня одновременно. Как я вообще мог за всем этим уследить?
Я глубоко вздохнул и встряхнулся. По крайней мере, с этим можно что-то сделать. Я нашел свой блокнот и ручку, свернулся калачиком на кровати и начал писать. Первые несколько попыток были слишком неорганизованными, чтобы иметь какой-то смысл. Третья попытка получилась лучше. Я продолжал, пока не заполнил страницу.
1. Мой отец все еще скрывается от Крылатых и так оно и должно быть.
2. Крылатые все еще хотят завербовать меня и, вероятно, не примут отказа.
3. Мое эссенциальное зрение делает меня заметным для этих людей. Вероятно, это главная причина, по которой Крылатые так заинтересованы во мне. Другие тоже могут быть заинтересованы.
4. Мое эссенциальное зрение может быть или не быть даром от какого-то демона/даймона/духа/чего-то еще, который может или не может использовать меня для каких-то целей, которые я не понимаю.
5. Кто-то пытается убить Калхуна и/или Джоанну.
6. Я зарабатываю недостаточно денег.
7. Вермилион говорит, что, если я не присоединюсь к Крылатым, он, вероятно, в конце концов убьет меня.
Это был не первый раз, когда я делал что-то подобное. Год назад я составил очень похожий список, но тогда мои проблемы были неотложными, и (в основном) их можно было решить немедленно. Эти проблемы были намного более сложными и неразрешимыми. На самом деле, некоторые из них, возможно, даже не поддаются решению.
Ладно, может быть, с этого и стоит начать. Если я буквально ничего не могу сделать с проблемой, нет смысла об этом беспокоиться.
Такой подход действительно помог. Для начала я, вероятно, мог вычеркнуть номер один. Охота Крылатых за моим отцом была, очевидно, плохой новостью, но ему пока удавалось оставаться незамеченным, и единственное, что могло изменить ситуацию, — это если бы я его выдал. Нужно сделать так, чтобы этого не произошло, а это означает, что я не должен никому рассказывать о наших контактах и быть очень осторожным в выборе времени и места встреч. Из этого следовало, что я буду видеться с ним реже, чем хотелось бы, что было неприятно, но лучше так, чем иначе.
Пункт номер пять — взрыв — также попадал в категорию «ничего не могу с этим поделать». Мне не особенно нравилась идея, что кто-то пытается убить Калхуна и Джоанну, но, судя по тому, как они себя вели, в их мире такие вещи не были чем-то необычным, и они знали, как с этим справляться. Так что, как бы холодно это ни звучало, мне, вероятно, следует оставить их в покое. В любом случае, я мало что мог сделать, чтобы защитить их.
Шестой пункт касался денег, и хотя я мог что-то с этим поделать, это был также пункт, который с наименьшей вероятностью мог привести к гибели меня или кого-то из моих близких. Остаться без денег плохо, но это можно пережить. Быть зарезанным Вермилионом — нет.
Решив это, я вернулся к блокноту и вычеркнул пункты один, пять и шесть. Затем переместил ручку к пункту номер три — моему эссенциальному зрению — и замер, держа ее над бумагой.
Пункты три и четыре были… сложными. Честно говоря, моим первым порывом было вычеркнуть и их. Я все еще не был уверен, что эти демоны или даймоны, о которых говорили отец Хоук и Вермилион, существуют на самом деле, а если даже существуют, то я не понимал, что должен с этим делать. Даже если поверить всему, что они сказали... если бы действительно существовали эти духи или даймоны, которые давали людям силы, а потом исчезали... то как знание об этом могло помочь? Я не мог ничего изменить, так зачем об этом думать? Мне хотелось отложить все это в долгий ящик и заняться более насущными проблемами, такими как Вермилион. В конце концов, именно такой совет дал мне отец.
Но что-то в самой идее отложить это в долгий ящик вызывало у меня беспокойство. В конце концов, это было более или менее то, чем я занимался весь прошлый год. И хотя это еще не обернулось для меня неприятными последствиями, я начала задаваться вопросом, не мешает ли мне это увидеть общую картину.
А что, если все проблемы, которые я не вычеркнул, были разными сторонами одной медали?
Я вернулся к списку и выделил цифры два, три, четыре и семь. Рекрутинг Крылатых; мое эссенциальное зрение; то, что его дало; Вермилион.
Я должен выбрать сторону.
В этом-то и дело, не так ли? Практически все, кого я встречал за последний год, были в какой-то команде. Дом Эшфордов, корпорации, Крылатые. Вот почему я испытывал трудности. У них была поддержка, а у меня — нет.
Но какую сторону мне выбрать?
Я прислонился к стене и закрыл глаза. В моей голове проносились образы будущего. Стивен Оуквуд, рыцарь-апостол Братства Крылатых. Стивен Эшфорд из Дома Эшфордов. И третий вариант, более неопределенный.
Присоединиться к Крылатым — вариант, который мне нравился меньше всего. До сих пор я встречал четырех действующих членов Крылатых — Люселлу, Байрона, Вермилиона и Марка — и в каждом случае в них было что-то, что вызывало у меня неприятные ощущения. Я не знал, нужно ли быть каким-то образом сломленным, чтобы присоединиться к Крылатым, или же членство в организации делало их такими, и на самом деле не хотел этого выяснять.
Но что, если у меня не будет выбора? Я вспомнил, что сказал мне Чарльз. Крылатым нравилось вербовать, манипулировать; только когда это не срабатывало, когда их полностью отвергали, они убивали. До сих пор я каждый раз отказывал им... но сделал бы я это снова, если бы другим выбором был нож Вермилиона?
Я не был уверен. И должен признать, что последние слова Вермилиона произвели на меня впечатление. Идея быть независимым, иметь силу и свободу делать все, что хочу... это было заманчиво.
Хотя у меня возникло ощущение, что быть с Крылатыми не значит быть таким независимым, как они это преподносят. У моего отца это точно не сработало.
Другой вариант — присоединиться к Эшфордам — казался более реалистичным. Они были моей семьей, и я не всех их ненавидел, кроме того, они, казалось, начали относиться ко мне не как к полному отребью. С другой стороны, они также создали мне гораздо больше проблем, чем решили, и я вовсе не был уверен, что сближение с ними улучшит это соотношение. Калхун помог мне с Марком, но есть большая разница между тем, чтобы прийти к нему с очень четким и конкретным запросом, как в том случае, и просьбой о чем-то неопределенном и открытом, как «защити меня от Вермилиона». И даже если бы они захотели это сделать, я не был уверен, что они смогли бы.
Была еще одна проблема с присоединением к Эшфордам. Даже если бы я подписал с ними договор в обмен на защиту, не было ничего, что заставило бы их выполнить свою часть соглашения. Это была проблема «отсутствия рычагов влияния», которая доставила мне столько разочарований в прошлом году. Будь то дом Эшфордов, Крылатые или корпорация, подобная Линфорд, у меня не было возможности заставить кого-либо из них сдержать свое слово. Если я попрошу их о чем-то, а они откажут, что я смогу сделать? Жаловаться? Угрожать уйти? Я не мог дать им ничего, чего они не могли бы легко получить где-то еще, а это означало, что они всегда будут иметь преимущество.
Был и третий вариант.
Отец Хоук сказал, что мой дар был дан мне не просто так. Я мог бы воспользоваться этим. Вместо того чтобы просить других о защите, мне нужно использовать то, что мне уже дано. В моей голове возник образ, фигура из тени и света. Сила, которая не была заимствована у других, а черпалась из цели.
Но я не мог понять, как это поможет мне против Вермилиона.
Я вздохнул и открыл глаза. «Выбери сторону» звучало неплохо, но чем больше я рассматривал варианты, тем меньше они мне нравились.
Возможно, я смотрел на это не с той стороны. Теперь, когда я об этом подумал, все эти варианты «выбери сторону» сводились к одной и той же проблеме. И это была точно та же проблема, что и в прошлом году, не так ли? В последний раз, когда я составлял один из этих списков, то пришел к выводу, что мне нужно работать над своим друкрафтом. С тех пор я прошел долгий путь, но основная проблема не изменилась. Мне нужно стать сильнее.
Как?
Но как только я сформулировал вопрос, то понял, что уже знаю ответ. План рейдов.
С приливом энергии я открыл новую страницу в своем блокноте и начал писать, заполняя один разворот за другим. Снаружи по затянутому тучами небу плыли облака.