Особняк Эшфордов находится на Бишопс-авеню, к северу от Хэмпстед-Хит. Это здание высотой в несколько этажей, с тщательно ухоженными садами, простирающимися спереди и сзади; на рододендронах уже набухли почки, а деревья образовали покрытый листвой зеленый зонт, который приглушал звуки дороги. Если смотреть на него снаружи, он действительно очень красив. К сожалению, мне приходится иметь дело с людьми, которые живут в нем.

«Расскажи мне, что произошло прошлой ночью», - приказал Чарльз Эшфорд.

«Что, на этот раз только я?» — спросил я, оглядывая кабинет. В последний раз, когда меня вызывали на один из таких допросов, здесь были также Тобиас и Люселла. Полки, заставленные книгами, и карта Соединенного Королевства были такими же, как я их помнил, хотя мне показалось, что на карте появилось несколько новых значков.

«Ты надеялся, что кто-то другой возьмет на себя вину?» — спросил Чарльз. «Жаль. А теперь приступай, у меня не весь день в запасе».

Я рассказал Чарльзу всю историю. Это было проще, чем обычно, поскольку мне не нужно было ничего скрывать.

«...а потом я пошел домой и больше ничего не слышал, пока вы не позвонили мне сегодня утром», — закончил я.

Чарльз продолжал писать за своим столом.

«Так это все?» — спросил я.

«На данный момент».

«Удивлен, что вы не пытаетесь обвинить меня в установке бомбы».

«У тебя не было такой возможности», — заметил Чарльз, не поднимая глаз. «Я проверил».

Чарльз — глава дома Эшфордов, аккуратно одетый, с квадратной седой бородой и холодными голубыми глазами. Ему на вид около пятидесяти пяти, но, по словам моей матери, ему шестьдесят девять, и его возраст является причиной многих событий, произошедших за последний год. Чарльзу нужен наследник, который возглавит Дом Эшфордов, и с прошлой осени этим наследником объявлен Калхун.

Пока что.

«Калхун изложил свою версию событий вчера вечером», — сказал Чарльз. «Джоанна Мейзел и ее глава службы безопасности Хендрик Вольф сделали совместное заявление несколько часов спустя. Сегодня утром старший инспектор полиции предоставил мне краткое изложение результатов расследования». Он бросил на меня острый и ясный взгляд. «К счастью для тебя, твоя версия не противоречит ни одной из них».

«Итак, если вы закончили пытаться обвинить меня в этом, — сказал я, — есть ли шанс узнать, что на самом деле произошло?»

«В машине Калхуна взорвалось небольшое взрывное устройство. По словам старшего инспектора, это была самодельная бомба без корпуса, в результате чего осколки не разлетелись, а взрывная волна была в значительной степени локализована. Пострадавших нет. Если бы в машине кто-то находился, все могло закончиться совсем иначе».

Я задался вопросом, имело ли значение мое предупреждение. Мне не хотелось поднимать эту тему с Чарльзом. Он, вероятно, сказал бы, что это моя вина, потому что я не заметил это раньше.

«Теперь, прежде чем ответить на следующий вопрос, хорошо подумай», — произнес Чарльз. «Ты кому-нибудь говорил, что Калхун и Джоанна будут вчера вечером в том ресторане?»

«Нет».

«Ты уверен?»

«Я узнал, куда они собираются, только вчера утром», — пояснил я Чарльзу. «У меня было меньше семи часов с того момента, как я узнал об этом, и до отъезда. Так что нет, я не тратил это время на то, чтобы бегать и рассказывать об этом людям».

Чарльз уставился на меня. Я встретил его пристальный взгляд, не дрогнув.

В конце концов, Чарльз отвернулся. «Ты можешь идти».

«…Правда?»

«Я как-нибудь займусь проверкой твоего статуса занятости, поскольку Калхун, похоже, решил, что нанять тебя в качестве телохранителя — это целесообразное использование средств Дома», — заметил Чарльз, взяв ручку и вернувшись к своим бумагам. «Но сейчас у меня есть более насущные дела». Он махнул рукой в сторону двери. «Уходи».

Я сделал шаг к двери, но остановился. Постоял там минуту, размышляя, потом повернулся, подошел к креслу перед столом Чарльза и сел.

Скрежет ручки Чарльза прекратился, и он поднял на меня глаза. «У тебя что-то с ушами?»

«Кто заложил эту бомбу?» — спросил я.

«Не понимаю, какое тебе до этого дело».

«У нас была договоренность, помните?» — сказал я. «Вы должны каждый месяц уделять мне час-два, чтобы рассказать мне о мире друкрафта. Прошло уже больше месяца».

Чарльз бросил на меня раздраженный взгляд. «Сейчас?»

«Вы не считаете, что это важно?»

«Мне интересно, почему ты считаешь это важным. Насколько я помню, большую часть нашего последнего разговора ты задавал мне вопросы о теневых сделках твоей старой корпорации. Учитывая, что тебе не платят за расследование преступлений, я не понимаю, почему это тебя волнует».

«Меня действительно волнуют не только деньги», — ответил я с некоторой резкостью. «И даже если бы и не волновался, вы, возможно, заметили, что ваша семья имеет некоторую традицию втягивать меня в свои проблемы».

Чарльз вздохнул. «Ответ в том, что мы не знаем».

«Что вы собираетесь делать?»

«Ничего».

Я озадаченно посмотрел на Чарльза.

«Ты выглядишь сбитым с толку», — заметил Чарльз.

«Я просто...», — начал я. «Ладно, послушайте. Сколько раз уже происходило нечто подобное? Кто-то пытается навредить, убить или вообще испортить день кому-то из этой семьи — кстати, обычно мне — и я оказываюсь в этом кабинете, рассказывая вам об этом. А вы... ничего не делаете».

«Ты думаешь, чем я занимаюсь весь день?», — спросил Чарльз.

«Вы всегда говорите, как вы заняты», — сказал я. «Но я никогда не видел, чтобы вы что-то делали».

«А что, по-твоему, я должен делать?»

«Не знаю. Выяснять, кто это сделал?»

«Полиция расследует нападение со своей стороны», — сказал Чарльз. «Наши люди расследуют его со своей. Как, по-твоему, я должен в этом участвовать? Звонить им каждый час?»

«... Не знаю».

Чарльз посмотрел на меня с легким презрением. «Ты не знаешь».

Что-то в его тоне вывело меня из себя. Он говорил так покровительственно, как будто я был глупым маленьким ребенком. «Ладно, знаете что? Я думаю, вы понятия не имеете о том, что происходит за пределами этого дома. Нет, забудьте, я думаю, вы понятия не имеете о том, что происходит за пределами этой комнаты. Мне приходится каждый день выходить на работу и пахать как проклятому, чтобы заработать на жизнь. А вы сидите за этим столом, раздаете приказы и ведете себя так, будто все будет, как вы хотите».

Чарльз посмотрел на меня, и я стиснул зубы, внезапно пожалев, что не держал рот на замке. Это было очень глупо с моей стороны. Но я так устал от того, что мной помыкали, держали в неведении, издевались и угрожали. Прошлой ночью меня могли убить, а этот человек обращался со мной как с глупым ребенком.

...Мне все равно следовало держать рот на замке. Он, наверное, разозлился.

Но когда Чарльз заговорил, его голос был спокоен. «Ты говоришь о Тобиасе и Люселле?»

Я не ответил.

«Ты сказал «приказы». Насколько я помню, они единственные два человека, которым я отдавал приказы. Так что полагаю, ты имеешь в виду именно их?»

«...Да».

Чарльз кивнул. «Еще год назад ты даже не знал о существовании Тобиаса и Люселлы. С тех пор ты встречался с ними меньше десятка раз. Так что давай, Стивен, поделись со мной своим богатым опытом. Что ты знаешь о них такого, чего не знаю я?»

«Я знаю, что ваша серьезная угроза в их адрес в прошлом году ни к черту не привела», — сказал я Чарльзу. «Помните, как вы сказали им, что лишите их наследства, если что-нибудь случится с Калхуном? Ну, прошло всего полгода, а Тобиас вернулся к своим прежним трюкам, только теперь он действует немного более тонко. А что касается Люселлы... вы даже не хотите знать, что с ней происходит».

«Запомни это, мы к этому еще вернемся. Но давай не отвлекаться. Ты хочешь сказать, что Тобиас или Люселла ответственны за вчерашнюю бомбу?»

«А почему бы и нет? Вы правы, я знаю их всего год, но знаете что? За это время они три раза пытались избавиться от Калхуна, так или иначе, и это только те случаи, о которых я знаю. В одном из них, кстати, Люселла пыталась выстрелить ему в голову. Когда в его машине взрывается бомба... Да, я бы сказал, что это довольно очевидные подозреваемые».

«Итак, ты считаешь, что Тобиас и Люселла пытаются убить Калхуна, а я ничего не делаю», — подвел итоги Чарльз. «Это все?»

«Они также пытались убить меня, но вам, похоже, все равно», — сказал я. «Ну да, так и есть. По сути, они - злые родственники из сказки, где совершенно очевидно, что они пытаются убить члена своей семьи, чтобы занять его место, но по какой-то причине им позволяют продолжать уходить от ответственности, независимо от того, сколько «загадочных несчастных случаев» происходит. Ты знаешь, как эта бомба попала в машину Калхуна?»

«Нет».

«Тогда слушай, и когда я закончу, посмотрим, сможешь ли ты сам вычислить виновного. Машина Калхуна уехала отсюда вчера в 18:30; на тот момент она была проверена и в ней определенно не было никаких повреждений. Высадив Калхуна и Джоанну, водитель отогнал машину на небольшое расстояние и припарковался. Он оставался в машине до 20:25, когда получил текстовое сообщение о том, что планы изменились и ему нужно оставить машину и отправиться в новое место. Поскольку сообщение, по—видимому, было от нашего начальника службы безопасности, он не увидел в этом ничего подозрительного. Как только он скрылся из виду, кто-то третий сел в машину и поехал на ней к ресторану. Мы можем с полным основанием предположить, что бомба была заложена именно в этот момент».

«Где в машине она находилась?»

«Под левым задним сиденьем. Машина остановилась у ресторана, и в этот момент ты увидел, как водитель вышел из машины и поспешил уйти. На этом этапе мы переходим к техническим дискуссиям о том, была ли бомба установлена на таймер или взорвана дистанционно, и, если да, то была ли она взорвана человеком на крыше, о котором сообщил Хендрик Вольф, или третьей стороной, но все это на данный момент не имеет значения, поскольку ничто из этого не имеет отношения к фактическому месту установки бомбы. Теперь у тебя есть вся необходимая информация. Какие выводы ты можешь сделать?»

Я подумал несколько секунд. «Время было выбрано очень точно. Тот, кто это сделал, точно знал, когда отправить сообщение и когда угнать машину».

«Очевидно».

«Значит, они должны были знать заранее. Чтобы подготовить бомбу, водителя и все остальное...» Я посмотрел на Чарльза. «Вот почему вы спрашивали меня, рассказывал ли я кому-нибудь о месте проведения мероприятия».

«Тоже очевидно. Поторопись».

«Они знали номер телефона водителя», — понял я. «И знали, как подделать сообщение, чтобы обмануть его». Я посмотрел на Чарльза. «Они должны были многое знать о Доме Эшфордов».

«И?»

«Ладно, может, я и глупый, но не вижу, как все это может быть уликой против Тобиаса или Люселлы».

«Ты не глупый, но и не особо проницательный. Взгляни на это с точки зрения следователя. Если бы ты пытался выяснить, кто это сделал, по каким следам ты бы пошел?»

Мне пришлось остановиться и снова подумать. Мой прежний гнев к этому моменту уже улетучился; это было нелегко. «Телефон, с которого пришло сообщение...»

«Одноразовый, уже выброшен. Тупик. Что еще?»

«Можно попытаться выяснить, кто знал, что Калхун и Джоанна будут там в тот вечер», — медленно сказал я. «Что... я полагаю, вы уже делаете. Или можно попытаться отследить водителя. Или человека на крыше».

«И что общего у всех этих вариантов?»

Я покачал головой.

«Они сложные», — пояснил Чарльз. «Медленные и вряд ли сработают. Это было очень тщательно спланированное, очень осторожное нападение. После того как стало ясно, что бомба не сработала, агент на крыше мог преследовать вас и вступить в бой напрямую. Вместо этого они позволили вам уйти. Сохранение секретности было для них более важным, чем уничтожение цели».

Я нахмурился.

«Теперь сравни и сопоставь», — продолжил Чарльз. «В своих предыдущих заговорах против Калхуна насколько тщательно Тобиас и Люселла заметали следы?»

«Не очень. Либо они использовали оруженосцев Дома Эшфордов, либо делали все сами».

Чарльз посмотрел на меня, подняв брови.

Я наконец понял, к чему он клонит. «Вы хотите сказать, что это не могли быть Тобиас и Люселла, потому что они слишком некомпетентны».

«Далее — мотив», — сказал Чарльз. «Как ты уже упомянул, Тобиас и Люселла знают, что, если с Калхуном что-нибудь случится, они за это поплатятся. Ты прав, это не помешало им создавать проблемы, но ты, возможно, заметил, что те проблемы, которые они создавали с тех пор, были специально разработаны таким образом, чтобы не причинить Калхуну прямого физического вреда. Кто-нибудь из них кажется тебе человеком, который особенно охотно пожертвует своим семейным положением?»

Я промолчал.

«И, наконец, мы подошли к средствам», — продолжил Чарльз. «Ни Тобиас, ни Люселла не имеют ресурсов для такого рода покушения. У них нет доступа к взрывчатым веществам, и они не знают людей, у которых они есть».

Я бы не был в этом так уверен. «Так если это не они, то кто?»

«Кто-то, у кого был мотив для устранения Калхуна», — сказал Чарльз. «Ты был очевидным подозреваемым».

Я уставился на него. Мне было интересно, сколько времени ему потребуется, чтобы добраться до меня.

«Но, к счастью для тебя, записи с камер ресторана показывают, что в момент установки бомбы ты был за дверью», — продолжил Чарльз. «Это возвращает нас к кругу подозреваемых, которые могли бы выиграть от смерти или травмы Калхуна или Джоанны, а это довольно большой круг. Но в конце концов мы, вероятно, выясним, кто это. Особенно если они попробуют снова, что вполне вероятно».

«И это вас не беспокоит?»

«Когда ты поднимаешься выше определенного уровня, покушения на жизнь становятся частью повседневной жизни», — пояснил Чарльз. «Если Калхун не может с этим справиться, ему не место в качестве главы Дома».

Ну что касается тебя, тут все ясно. Мне пришло в голову, не являются ли более извращенные черты характера Тобиаса и Люселлы следствием того, что главой семьи был этот человек.

«Считаю, этого достаточно», — сказал Чарльз.

«Я думал, вы собираетесь рассказать мне, что происходит?»

«А я думал, ты только что сказал, что я не имею представления о том, что происходит за пределами этой комнаты?» — сухо ответил Чарльз. «В следующий раз выбирай выражения поаккуратнее. А теперь проваливай».

Я уже во второй раз собрался уходить, но заколебался. Я чувствовал себя неловко, но в то же время испытывал беспокойство. Стоит ли мне что-то сказать, или...

К черту. Давай выясним. «Ладно, я был неправ», — признал я. «Но вы тоже не правы в одном вопросе».

«В каком?»

«Вы сказали, что Тобиас и Люселла не имеют доступа к взрывчатым веществам и не знают людей, которые ими располагают. Это верно в отношении Тобиаса. Но неправда в отношении Люселлы».

«И кого она знает, кто мог бы это сделать?»

Я задержался на секунду, но теперь был полон решимости. «Крылатых», — наконец сказал я.

Выражение лица Чарльза не изменилось. «И ее отношение к ним…?»

«Она одна из них», — пояснил я и приготовился к реакции.

Но реакции не последовало. Чарльз просто смотрел на меня.

Ой-ой. Он рассердился? Он мне не поверил? Чарльз никогда не вел себя так, как будто Люселла была его любимой родственницей, но мне с опозданием пришло в голову, что он все-таки ее дядя, и рассказывать ему такое, возможно, было не самым умным поступком. Может, мне стоит отступить и...

«Ну-ну», — сказал Чарльз. «Так ты не совсем невежественен».

«Я не…» — начал я возражать, но потом удивленно моргнул. «Подождите, вы мне верите?»

Чарльз просто смотрел на меня, никак не реагируя.

Абсолютно никакой реакции. Он не спросил: «Кто такие Крылатые?» Не потребовал от меня доказательств. А это означало...

«Вы уже знали», — понял я.

Чарльз слегка приподнял брови.

«Подождите. Вы знали с самого начала? Все то время в прошлом году, когда Люселла была…»

«Ее завербовали около четырех лет назад», — сказал Чарльз. «В том же году, когда она вернулась. А откуда ты узнал, что она член клуба?»

«В прошлом году мне пришлось проводить с вашей племянницей гораздо больше времени, чем я бы хотел».

«Не трать мое время на увертки». Чарльз посмотрел на меня, прищурившись. «Скажи мне, как ты узнал о Крылатых и о том, что Люселла связана с ними. Сейчас же».

Я слегка вздрогнул; последнее слово было произнесено стальным голосом. Чарльз не угрожал, но внезапно я понял, что ступил на тонкий лед. «Они помогали организовать рейд в прошлом году».

«Что, и у них были бейджи с именами? Я спросил, как ты об этом узнал».

Я замялся, в голове мелькнула мысль солгать, но я знал, что не смогу придумать достаточно убедительную историю. «Они сами подошли ко мне».

«И что они тебе предложили? Деньги?»

Почему он всегда первым делом предполагает, что меня интересует только это? «Они хотели, чтобы я присоединился к ним».

«И ты присоединился?»

«Нет».

«Почему?»

«Я им не доверяю». И тебе тоже.

Чарльз уставился на меня.

«А почему вас это так волнует?» — спросил я, когда он все еще молчал. «Я имею в виду, если Люселла состоит в организации уже четыре года, а вы ничего не предприняли, то, очевидно, это вас не особо беспокоит».

«Это не твое дело».

И я снова разозлился. Почему никто в моей семье никогда не говорил мне всей правды ни о чем? Я открыл рот, чтобы отпустить какое-нибудь саркастическое замечание…

...Нет, я уже однажды допустил эту ошибку. Я ненавидел чувствовать себя невежественным и не в своей тарелке, но мне нужно было научиться контролировать свой характер. Злиться на этого парня было бесполезно.

«Я сказал, что отказал Крылатым», — сказал я Чарльзу. «Я не сказал, что они сдались».

Чарльз наблюдал за мной без всякого выражения.

«Кроме того, судя по тому, как они это продают, они — хорошие парни, а вы — плохие», — добавил я. «Может, вы расскажете мне свою версию истории?»

«И все остальное, что я о них знаю, я полагаю», — сухо заметил Чарльз. «Тонкие манипуляции — не твоя сильная сторона, верно?»

«Я все равно узнаю об этом от кого-нибудь».

«Да, да», — отмахнулся рукой Чарльз. «Отвечая на твой вопрос, это вопрос степеней. Для такой организации, как «Крылатые», завербовать одного члена Благородного Дома - обычное дело. То, что они завербовали или пытаются завербовать троих членов определенного Благородного Дома, означает нечто совершенно иное».

«Что еще за... Подождите. Троих?»

«О, ты думал, что это были только ты и она? Извини, что разочаровываю, но ты был их третьим выбором. Но что интересно, они обратились к тебе после того, как завербовали Люселлу. Понимаешь, почему?»

Я нахмурился.

«Обращение к одному представителю Благородного Дома указывает на интерес к этому человеку, — объяснил мне Чарльз. «Обращение ко второму — интерес к этой семье. Обращение к третьему, после того как второй уже дал согласие... это указывает на нечто большее».

«Разве им не нужно как можно больше членов?»

«Ресурсы Крылатых велики, но не бесконечны. Почему, по-твоему, они тратят на нас столько средств?»

«... Потому что считают вас важными?»

«Тогда почему бы им не преследовать один из Великих Домов?» — спросил Чарльз. «Дом Эшфордов — всего лишь Малый Дом, и еще четверть века назад мы даже не претендовали на это звание. Так?»

Почему он ожидает, что я смогу ответить на этот вопрос? Меня так и подмывало сказать, что я понятия не имею, но что-то во мне воспротивилось этому. Чарльз был чертовски раздражающим, но что-то в том, как он провоцировал меня, заставляло меня хотеть произвести на него впечатление, хотя бы для того, чтобы доказать, что он не прав. «Может быть, они действительно охотятся за Великими Домами», — сказал я. Я имел лишь смутное представление о том, какие это Великие Дома, но, к счастью, Чарльз не просил меня назвать их. «Если у них столько ресурсов, может быть, они просто пытаются завербовать всех наследников всех Домов на случай, если это сработает».

«Неплохое предположение, но неверное. Крылатые находятся в постоянной конкуренции со своими соперниками, особенно с Орденом Дракона. Слишком явная попытка подкупить один из Великих Домов может привести к тому, что Орден ответит тем же, и обе стороны вступят в прямой конфликт, которого предпочитают избегать. С Малым Домом дело обстоит иначе. Мы достаточно важны, чтобы стать мишенью, но не настолько, чтобы преследование нас нарушило баланс сил».

Я попытался понять смысл его слов. «Так... это Крылатые заложили бомбу?»

«Возможно, но это не в их стиле», — сказал Чарльз. «Крылатые предпочитают подрывную деятельность. Если они хотят захватить Дом, то выбирают ключевые фигуры в его руководстве, чтобы завербовать их или шантажировать. Только когда это не срабатывает, они прибегают к убийствам».

«Вы имеете ввиду, что они не хотят взорвать вас, они хотят захватить вас».

«Захватить этот Дом и использовать его в качестве базы для своих операций, да. Вероятно, чтобы поддержать свою вечную революцию, хотя, честно говоря, мне не особо интересно, что они будут с ним делать потом».

«Вы позволите им это сделать?»

Чарльз удивленно приподнял брови. «А ты как думаешь?»

Я посмотрел на Чарльза. Я все еще не очень хорошо знал своего деда и не был в курсе его долгосрочных планов. Но если бы мне пришлось угадывать, что для него важно, то, похоже, Дом Эшфордов был в центре его внимания.

«Вероятно, нет», — решил я.

«Я сделаю все необходимое, чтобы этот Дом процветал и выжил», — произнес Чарльз. «А это не включает в себя захват Крылатыми. Они в принципе презирают Дома, и если бы контролировали Дом Эшфордов, то в конечном итоге разрушили бы его из чистой злобы».

«Почему?»

«Потому что они ненавидят саму идею социального порядка. Они не могут терпеть, что у тебя могут быть привилегии и обязанности в зависимости от того, в каком слое общества ты родился».

«Они говорят, что заботятся только о свободе».

«Свобода для щуки — смерть для мелкой рыбешки. Если кто-то говорит тебе, что его высшая ценность — это свобода, это означает, что он считает себя щукой».

***

На обратном пути мне было над чем поразмыслить.

За последние несколько дней я многое узнал, но все еще не мог сложить все воедино. Мой отец, отец Хоук и Чарльз были едины во мнении, что Крылатые обладали невероятной силой, но в остальном они, похоже, не сходились во мнениях. Мой отец описывал их как тайное общество, торгующее покровительством и услугами. Отец Хоук называл их слугами демонов. Чарльз вел себя так, будто они были просто еще одним игроком в его политическом мире. Какой из этих взглядов был правильным?

Возможно, это похоже на историю о слепцах и слоне. Каждый видел часть, а не целое.

Проблема заключалась в том, что к чьему мнению я прислушаюсь, имело огромное значение для того, как Крылатые могут поступить по отношению ко мне. Если я послушаю отца, то Крылатые были заинтересованы во мне в основном как в средстве добраться до него. Если отца Хоука, то Крылатые хотели заполучить меня из-за моего эссенциального зрения. А если Чарльза, то я лишь средство проникнуть в Дом Эшфордов. Если я предположу, что нужен им для чего-то одного, в то время как на самом деле они хотят меня для какой-то другой цели, это может закончиться очень плохо…

Я вздохнул. Я скучал по тем дням, когда моей самой большой заботой было найти достаточно времени, чтобы попрактиковаться в друкрафте. Когда моя жизнь успела настолько усложниться?

Я сошел с поезда в Плейстоу, с трудом поднялся по лестнице к турникетам, а затем свернул на длинный спуск, который вел к дому. Потом шагнул на Фоксден-роуд, сделал два шага и остановился.

У моей входной двери, прислонившись к косяку, стоял мужчина. Ему было около двадцати пяти, светло-каштановые волосы, он был одет в черные брюки и красную шелковую рубашку. Его руки были сложены на груди, а глаза закрыты, как будто он пытался заснуть.

Я знал, что он не пытался заснуть. Я встречался с этим парнем всего один раз, но, когда кто-то режет тебя ножом, его лицо потом не забудешь. Это был Вермилион, который представился как «Рыцарь-апостол Братства Крылатых».

Я застыл.

Через несколько мгновений Вермилион открыл глаза и посмотрел на меня. Когда я никак не отреагировал, он выпрямился и направился в мою сторону.