«Когда я поступил на службу в дом Эшфордов, то был моложе, чем ты сейчас», — начал отец. «Я только закончил школу и искал работу. Мои друзья занимались самыми разными вещами — продажами, строительством, служили в армии. Тогда экономика была лучше, но все равно было трудно, если у тебя не имелось нужного диплома. К тому времени я уже знал о друкрафте — ты знаешь эту историю — поэтому решил поискать работу в одном из Домов.

Ну, я довольно быстро понял, что большинство Домов в этом не заинтересованы. В основной массе это чванливые снобы со старыми связями, у которых не было времени на бедного парня из рабочего класса Ист-Энда. Но я не сдавался, и в конце концов одна моя знакомая дала мне наводку на место под названием Дом Эшфордов. Старинный Дом, в то время был на подъеме — только что купили большой особняк и им требовались люди. Я решил попробовать, и, скорее всего, у меня бы ничего не вышло, но, к счастью, мне удалось произвести впечатление на одного человека. На нового главу Дома, Чарльза Эшфорда».

«Ты произвел на него впечатление?»

Отец улыбнулся. «Сейчас это звучит смешно, да?»

«Я почти уверен, что Чарльз тебя просто ненавидит», — сказал я ему. «Достаточно того, что мы похожи, чтобы он возненавидел и меня».

«Да, это моя вина. Прости. Хотя то, что я сделал, что его больше всего разозлило, также является причиной твоего существования, так что на самом деле я не так уж и сожалею. В любом случае, я служил оруженосцем в Доме Эшфордов в течение двух лет. Меня отобрали для обучения друкрафту — обычно Дома не предоставляют такого обучения, пока не прослужишь там минимум пять лет, но правила не имеют значения, когда ты нравишься боссу. Взамен я выполнял неофициальную работу для Чарльза, в том числе охранял его младшую дочь. И вот тут-то и начались проблемы».

«Ладно, я знаю, что сказал «все», но тебе не обязательно посвящать меня в подробности этой части».

«Хорошо, потому что я и не собирался. В любом случае, вкратце, это было секретом, пока не перестало быть таковым, а потом все рухнуло. Я пошел к Чарльзу, чтобы все обсудить, и... скажем так, все прошло не очень хорошо».

«Что ты сделал, сказал ему, что уходишь?»

«Хуже. Спросил его, могу ли я жениться на его дочери».

Я удивленно моргнул. «Правда?»

«Хотел попробовать себя в стендапе», – улыбнулся отец, пожимая плечами. «Кроме того, я думал, что он может согласиться. В какой–то момент он начал относиться ко мне почти как к сыну – у него было две дочери, и он никогда не переживал отношений «отец-сын», так что, думаю, ему это немного нравилось, хотя он никогда бы в этом не признался. Поэтому я подумал: «Почему бы не попробовать, может, он согласится принять меня в семью. Случаются и более странные вещи».

«И ты действительно думал, что это сработает?»

«Мне было двадцать лет, и, как и все двадцатилетние, я был чертовски глупым».

«Эй».

«Да, я знаю, что тебе двадцать один, и нет, это не имеет большого значения. Поверь мне, когда ты доживешь до моего возраста, то тоже будешь считать себя двадцатилетнего полным идиотом. В общем, именно тогда я понял, что ты нравишься богатым парням только до тех пор, пока знаешь свое место. И вот так меня уволили, твою мать лишили наследства, и мы оба оказались в Плейстоу, живя от зарплаты до зарплаты».

Несколько секунд я сидел молча, переваривая сказанное. Вот почему Чарльз всегда так суров со мной? Потому что доверял моему отцу, и не хочет повторять ту же ошибку?

«Ты сказал, что разговаривал с мамой, — продолжил отец. «Как много она тебе рассказала об этом?»

«Что вы с ней ссорились как кошка с собакой. Потом умерла ее сестра, и Чарльз пришел к ней и пригласил вернуться».

«Да, я думаю, это то, что она должна была запомнить», — кивнул отец. «Что касается меня... Однажды я пришел домой и обнаружил, что ее нет. В квартире не было ни одной ее вещи. Остался только ты». Его губы сжались в жесткую линию. «Она никогда не говорила со мной об этом. Ни разу. Просто ушла. Я так и не простил ей этого».

Я сидел, чувствуя себя неловко, не зная, что ответить.

«И вот я оказался там», — продолжил мой отец. «Там, где начинал, с парой сиглов, которые они пропустили, когда пытались все конфисковать, и с тобой. И так ты вырос в Плейстоу, со мной, твоими няньками и твоей тетей».

Я секунду колебался, прежде чем заговорить; боялся услышать ответ на следующий вопрос. «Байрон сказал, что ты работал на него», — произнес я. «На Крылатых». С усилием я посмотрел отцу в глаза. «Это правда?»

Отец встретил мой взгляд. «Да».

Я почувствовал, как у меня сжалось сердце. Думаю, на каком-то уровне я знал, что это правда — это слишком многое объясняло — но все еще надеялся, что Байрон лгал.

«Были причины», — сказал отец, когда я промолчал.

«Эти парни... кажутся действительно плохими людьми».

«На самом деле, они, вероятно, даже хуже, чем ты думаешь».

«Тогда почему ты работал на них?»

Отец вздохнул. «Как я уже сказал, были причины. В любом случае, послушай и сам суди.

Некоторое время все было нормально. Деньги были в дефиците, но мы кое-как сводили концы с концами, а когда ты пошел в школу, стало легче, потому что я смог работать целый день. Я сжег мосты в отношениях с Домами, но за время работы у Эшфордов наладил несколько контактов и смог найти достаточно работы, чтобы поддерживать нас на плаву.

Но потом начался кризис. Аренда подорожала, рабочие часы сократились. Я никак не мог найти работу на длительный срок, поэтому, когда вакансии закончились, мне не на что было рассчитывать — нужно было начать откладывать деньги много лет назад, но я этого не сделал. Мы начали пропускать платежи, вынуждены были экономить на еде. А потом я встретил того странного парня, который сказал, что хочет меня нанять. Зарплата выше, график работы лучше, и все, что от меня требуется, - это не задавать вопросов».

«Ты знал, что он...»

«Работал на Крылатых? Нет. Я видел, что он подозрительный, но думал, что его команда — обычные мошенники. Краденые товары или что-то в этом роде».

«Ты всегда говорил мне держаться подальше от подобных вещей».

«Да, знаю, что сейчас выгляжу чертовски лицемерно. Но... Послушай, ты сказал, что жил один около трех лет?»

«Плюс год с тетей».

«Полагаю, это было нелегко».

«Да».

Отец кивнул. «Представь себе, что ты делаешь все это, но при этом еще и заботишься о ребенке. Решаешь вопросы с нянями, едой и школой. Ты был спокойным ребенком — сам о себе заботился и не создавал проблем, — но всегда что-то да и случалось. А потом деньги начали заканчиваться, и... я смотрел на тебя и думал о том, что с трудом могу купить тебе еду, не говоря уже о чем-то приятном. Я задавался вопросом, достаточно ли ты ешь, не издеваются ли над тобой в школе из-за дыр на одежде. Все то, что другие родители делали для своих детей, — праздники, поездки, хорошие рестораны — ты не получал ничего».

«Мне было все равно», — возразил я. «Конечно, было бы неплохо иметь новую одежду, игровую приставку и телевизор, которые не были бы произведены в 90-х годах. Но по крайней мере ты всегда уделял мне внимание. Посмотри на Колина — его отец был настолько поглощен драмой с его мамой, что целыми неделями почти не разговаривал с ним. Или Габриэль, у которого отца вообще нет. Я никогда не чувствовал себя несчастным».

«А если бы деньги закончились?» — спросил отец. «Если бы домовладелец вышвырнул нас вон, и мы жили бы на милостыню? Переезжая с места на место, без настоящего дома, на чемоданах и картонных коробках?»

Я замялся.

«Понимаешь, это не просто», — сказал отец. «Зная то, что я знаю сейчас, да, работать на Байрона было ошибкой. Но зная то, что я знал тогда... это совсем другая история. И Байрон знал, как это продать. Он раскопал мою историю с Эшфордами и выставил Крылатых аутсайдерами. Мятежниками, сражающимися против богатых Домов».

«Это правда?»

«Наполовину», — ответил отец с гримасой. «Но именно другая половина тебя и губит». В любом случае, меня не нужно было долго уговаривать. Я был очень огорчен тем, как сложились отношения с Эшфордами – я все еще поддерживал связь с твоей матерью, а когда ты с трудом находишь деньги, чтобы оплатить счет за газ, в то время как они отправляются на летние каникулы на Средиземноморье... Ну, работа на Крылатых давала мне возможность почувствовать, что я каким-то образом мщу им».

«Как именно ты работал на них?»

«Для начала — выполнял черную работу. Стоял на входе, возил людей, ходил по залу на вечеринках. У меня не было тех связей, что были у Эшфордов, поэтому на этот раз мне пришлось начинать с нуля. Время от времени Байрон намекал, что мог бы добиться особого отношения ко мне, если я проявлю «особую преданность», но я всегда отказывался. Работа была стабильной, а деньги хорошими. И через некоторое время мне стали поручать более деликатные задания. Наблюдение, слежка за домами, конфиденциальные доставки. Ничего явно незаконного не было, но достаточно, чтобы понять: что-то не так.

И постепенно у меня сложилось представление о Крылатых. На нижних уровнях они больше похожи не на культ, а на большую сеть покровительства. Они очень активны в сфере искусства, что было для меня новым опытом. Я никогда не был частью этого мира, понимаешь. Потом я начал возить Байрона, сопровождал его на одну из вечеринок, провожал до двери, и видел, как все художники в комнате поворачивались и смотрели на него, как волки на кусок мяса».

«Почему они так делали?»

«Потому что детей из среднего класса, увлекающихся искусством, с детства учат, что успех зависит от того, чтобы найти нужного человека», — пояснил отец. «И в то время Байрон был этим человеком. Он мог сделать или сломать карьеру одним телефонным звонком. На каждой вечеринке все молодые люди, подающие надежды, вились вокруг него, как мухи, надеясь, что он выберет именно их. Для меня это было настоящим образованием, могу тебе сказать».

«Так что же, Крылатые проводят свое время...», — сказал я, нахмурившись, «...ходя на вечеринки?»

«Те, с которыми я общался».

«А потом это превращается во что-то другое?»

«Нет, в основном они просто продолжают делать то же самое».

«Я думал, что Крылатые — это что-то важное».

«Так и есть».

Я посмотрел на отца с недоумением.

«Ты мыслишь недостаточно широко», — усмехнулся отец. «Послушай. Я работал на Байрона, возил его на вечеринки. Байрон использовал вечеринки для знакомства с начинающими артистами. Артистов, которые ему нравились, он приглашал для съемок фильмов. Фильмы финансируются финансовыми компаниями, связанными с Крылатыми. В конце концов, фильм выходит в прокат и подталкивает зрителей к тому или иному посланию, которое Крылатые пытаются донести. Добавь к этому всех остальных, кто делает то же самое, что и Байрон, и получишь сотни фильмов в год. Это складывается».

«Это все равно звучит...»

«Как?»

«Не знаю. Обычно».

Мой отец рассмеялся.

«Что смешного?»

«А чем, по-твоему, Крылатые занимаются все это время?» — спросил отец. «Пытаются свергнуть правительство?»

«Наверное».

«Знаешь, почему они этого не делают?»

Я покачал головой.

«Потому что тогда они бы свергли самих себя».

Я на секунду замер. «Ты имеешь в виду...?»

«Ну, не совсем», – ответил отец. «У них много людей в кармане, но не все. Дело в том, что эти парни не пытаются свергнуть истеблишмент, они и есть истеблишмент. Огромная сеть, от артистов до охранников, от банкиров до политиков. И не только в Великобритании. Мы всего лишь часть их сети, и даже близко не самая важная».

Я с сомнением посмотрел на отца.

«Я же тебе говорил, ты недостаточно масштабно мыслишь», — улыбнулся он. «Крылатые - одна из самых могущественных группировок на планете. Они рассчитывают на поддержку стран, а не людей. Их единственные настоящие соперники — Орден Дракона».

«Кто они?»

«Противоположность Крылатых. Если для Крылатых главное - получить то, что они хотят, то для Ордена главное - удержать то, что у них есть. Стабильность вместо свободы. Они и Крылатые сотни лет борются за то, кто будет главным. Помнишь, что я тебе рассказывал о холодной войне? США и их союзники с одной стороны, Советский Союз с другой?»

Я кивнул.

«Это был один из фронтов в борьбе Крылатых против Ордена. Не вся война, а один фронт. Вот в таких масштабах работают эти ребята».

Я попытался это осмыслить.

«Но в то время я ничего этого не знал», — продолжил отец. «Как и парни, с которыми я работал. В культе есть серьезные ограничения. Сеть покровителей, деньги, вечеринки и круг... Девяносто пять процентов Крылатых только это и видят. Только те, кто на верхнем уровне, такие как Байрон, знают правду. Они называют себя авангардом. Нижние звенья не имеют ни малейшего представления о том, чем на самом деле занимается авангард — все, что они видят, это то, что у авангарда есть все деньги, которые они только могут пожелать, люди вскакивают на ноги, когда они входят в комнату, и пропуск на все VIP-мероприятия в городе. Поэтому они все свое время тратят на то, чтобы попасть в орбиту авангарда, чтобы тоже получить часть этого».

Я вспомнил, что отец Хоук рассказывал мне о «внутреннем круге» Крылатых. «Ты так и поступал?»

«Нет», — произнес отец, качая головой. «Я просто хотел позаботиться о тебе. Время от времени ко мне обращались с более сомнительными предложениями, но в качестве оплаты они всегда предлагали такие вещи, как счет на расходы в клубе, чтобы ты мог сидеть в кабинке и притворяться крупным игроком. Такая глупая хрень. Поэтому я отказывался от всех предложений. У меня было ощущение, что я, вероятно, стреляю себе в ногу, отрезая себя от быстрой карьеры, но мне было все равно, пока капал заработок.

Но я ошибался.

Понимаешь, тогда я не понимал Крылатых. Я видел, как большинство парней занимались этим только ради денег, женщин и вечеринок, и думал, что это все, что в этом есть. Я не понимал, что те, кто на самом верху, авангард... они верят. Вот почему Крылатые так могущественны. Приближенные могут быть богаты, но их интересует только прибыль следующего месяца. А авангард действительно верит в дело. И поэтому, когда я вел себя не так коррумпированно, как другие, то привлек их внимание, сам того не осознавая.

Итак, мне начали поручать ответственную работу. И я узнал, какими на самом деле были люди, на которых я работал.

Мир на вершине Крылатых полностью отличается от того, что находится на нижних уровнях. Думай о нем как об очень эксклюзивном клубе. Попасть в него сложно, но, попав туда, ты сможешь делать все, что захочешь, всю оставшуюся жизнь. И когда я говорю «все, что захочешь», я имею в виду именно это. Они занимаются всем, что только можно себе представить. Некоторые сидят в своих кабинетах и пишут политическую философию. Некоторые дергают за ниточки и перемещают деньги. Некоторые — воины, они сражаются с врагами Крылатых, и, поверь, это не шутки. Некоторые — гедонисты, увлекающиеся сексом и наркотиками. И большинство из них представляют собой смесь этих качеств.

Моей новой работой было быть «уборщиком». То есть тем, кто убирает за другими. И как везде, десять процентов людей создают девяносто процентов проблем, поэтому я не видел тех, кто засел в кабинетах, а видел плохих. Я занимался этим около двух лет и видел вещи, от которых волосы встают дыбом. Помнишь тот фильм, который мы смотрели вместе в последнее Рождество перед моим отъездом? Где какой-то киллер-наркоман сидит в машине и умудряется выстрелить в лицо одному из своих напарников? А потом третий парень сидит за рулем машины, похожей на реквизит из фильма ужасов, и пытается сообразить, что, черт возьми, делать дальше?»

«Да».

«Помнишь, как я сказал, что это не очень смешно?»

Я кивнул.

«Потому что я был в почти такой же ситуации, как тот парень за рулем. Поверь мне, это не смешно. И это был просто несчастный случай. Я не собираюсь вдаваться в подробности того, что было сделано специально».

«Например?»

«Я не хочу об этом говорить», — отмахнулся отец. «Я не горжусь тем, что делал в те пару лет. Я никого не убивал, не насиловал и не пытал, но я водил машины, следил за дверьми и решал проблемы тех, кто это делал».

Я на секунду уставился на своего отца, пытаясь понять, как к этому отнестись. Слышать это было тревожно. «Все Крылатые занимаются такими вещами?»

«Нет, слава Богу. Но все они об этом знают. Время от времени это всплывает в новостях, и ты видишь по телевизору людей, которые говорят, что они потрясены, узнав, что их дорогой друг и коллега совершил нечто настолько ужасное». Выражение лица отца было мрачным. «Это чушь собачья. Они знают. Они всегда знают».

«Но почему? Чего они хотят?»

«Они выполняют грязную работу, потому что это сближает их с богатыми и влиятельными людьми. Это дает им влияние, и они используют его для продвижения своих целей».

«Каких целей?»

«Свобода, прогресс, все такое», — пояснил отец. «Существует сотня подгрупп, и у всех у них разные приоритеты. В основном они движутся в одном направлении, но, когда у тебя такая огромная группа, как Крылатые, появляется много мелких различий. И эти мелкие различия имеют большое значение для тех, кто находится на принимающей стороне. Ты сказал мне, что Байрон уже озвучил тебе свое вербовочное предложение, но если бы ты пошел к другому члену Крылатых, он предложил бы тебе другой вариант. Вероятно, они были бы на три четверти одинаковыми, но разногласия по поводу последней четверти могут быть довольно неприятными. Некоторые из тех заданий, которые я выполнял для Байрона, были направлены против других членов Крылатых».

Я не мог больше ждать. Я долго сдерживался, но ждал ответа на этот вопрос очень, очень долго. «Почему ты исчез?»

Мой отец помолчал. «Наконец-то произошло то, от чего я не смог отвернуться», — произнес он наконец. «Мне пришлось выбирать. Остаться с Крылатыми или уйти».

«Что это было?»

«Тебе лучше не знать».

Я нахмурился.

«Я имею в виду буквально», — сказал отец. «Тебе лучше не знать. Потому что тогда, если кто-то из полиции или Крылатых спросит тебя об этом, тебе не придется лгать, когда ты скажешь, что не знаешь».

«Полиции...?»

«Ну, скорее всего, не полиции», — поправился отец. «Крылатые не могли взвалить всю вину на меня — слишком много грязи. Поэтому им пришлось замять дело. А я тем временем исчез. У меня было как раз достаточно времени, чтобы оставить тебе письмо, прежде чем пришлось бежать».

«Почему?»

«Потому что я знал, что первое место, где Крылатые начнут искать меня, - это у тебя», — сказал отец. «И если они не смогут сразу поймать меня, их следующим шагом было бы отправиться за тобой. Это не хорошие люди, Стивен. Они не играют по правилам. Похищение ребенка и угрозы причинить ему вред или убить, если родитель не будет сотрудничать, — это абсолютно в их стиле».

«Тогда почему они не...?»

«Потому что я приложил много усилий, чтобы этого не произошло», — сказал отец. «Как только я понял, что ты можешь стать мишенью, то начал готовиться. Каждый раз, когда я был с другими парнями на работе и заходит разговор на эту тему, я рассказывал, как плохо у нас с тобой складываются отношения и как я подумываю просто уйти и никогда не возвращаться. Вероятно, у Крылатых есть парни, которые даже никогда не встречали меня, но думают, что мы с тобой абсолютно ненавидим друг друга, настолько я убедительно это преподносил. Так что, если ты когда-нибудь столкнешься с ними, они, вероятно, будут считать, что у тебя самый серьезный случай «проблем с отцом», известный человечеству».

«Э-э, спасибо».

«Не за что. Следующим шагом было убедиться, что они не смогут со мной поговорить. Довольно сложно шантажировать кого-то, если у тебя нет возможности связаться с ним. Я не мог спрятать или охранять тебя настолько хорошо, чтобы они не смогли тебя достать, но мог исчезнуть настолько хорошо, чтобы они не смогли меня найти. Вот что я и сделал».

«Ты мог взять меня с собой».

«Нет, не мог».

«Я бы поехал, если бы ты попросил».

«Да, и именно поэтому я этого не сделал. Ты не понимаешь, на что бы подписался. Послушай, Стивен, я знаю, что твоя жизнь была тяжелой в последние несколько лет, но как бы тяжело ни было, сколько бы тебе ни пришлось пережить, у тебя все равно была жизнь. У тебя были друзья, работа, нормальное жилье. Тебе не приходилось спать в гостиничных номерах с пистолетом под подушкой».

«Ты все равно мог дать мне выбор», — нахмурился я. В моем голосе слышалась обида, но я ничего не мог с этим поделать.

«Нет, не мог», – отрезал отец, подчеркнув это слово. «Если бы ты связал себя со мной, у тебя не было бы никаких шансов на нормальную жизнь, никогда. Я вляпался во всю эту дурацкую историю, потому что хотел тебе помочь».

«И ты даже не подумал хотя бы спросить?»

«Нет», – решительно ответил мой отец. «Я знал, что ты хочешь, чтобы я остался. Знал, что, уехав, я сделаю твою жизнь довольно тяжелой и одинокой на долгое время. Но когда у тебя есть дети, твоя задача — делать то, что лучше для них, а не то, что сделает их счастливыми прямо сейчас. Я ненавижу себя за то, что оставил тебя одного так надолго, и если бы мог вернуться назад, то многое бы сделал по-другому. Но уехать... это не одно из таких решений. Учитывая ситуацию, я без колебаний опять поступил бы так же. Независимо от того, насколько это больно».

Я открыл рот, чтобы ответить гневной тирадой, но остановился. Почему я так себя веду? Я пришел поговорить с отцом, а не ссориться с ним. Я уставился в пол, и чувства улетучились.

Неловкая тишина затянулась. «Продолжать?» — спросил отец.

Я кивнул.

«Когда я уехал, то знал, что Байрон будет пытаться меня найти», — продолжил отец. «Не думаю, что лично ему было до этого дело, но это не имело значения. И я знал, что первое, что он сделает, это приставит людей следить за тобой. Это была та же работа, что и у меня».

«Да, я знаю. Тот белый Форд».

«Белый Форд Фиеста с номерами 2009 года», — согласился отец. «Каждый раз, когда я появлялся, он был там. Ты когда-нибудь задумывался, почему это была одна и та же машина?»

«... Нет?»

«Я имею в виду, так ты и смог ее заметить, верно? Та же машина, те же номера, каждый день?»

«Да...»

«Так что, если ты следишь за кем-то, это не лучший способ, верно? Даже человек, который не обучен замечать слежку, если каждое утро видит одну и ту же машину у своего дома, в конце концов поймет. И исправить это не так уж и сложно. Большая часть затрат на слежку приходится на оплату труда людей. Сменить машину не так уж и дорого». Отец посмотрел на меня. «Так почему, по-твоему, они этого не делали?»

Я посмотрел на отца.

«Если ты просто хочешь, чтобы за кем-то следили, ты посылаешь одного человека», — пояснил отец. «Если ты действительно хочешь, чтобы за кем-то следили, ты посылаешь одного человека, а потом посылаешь другого, который будет следить за тем, кто следит за первым».

Я почувствовал себя глупо. Все это время мне это и в голову не приходило.

«Когда я впервые вернулся в наш дом, то увидел только тот белый Форд», — сказал отец. «Во второй раз я увидел только тот белый Форд. В третий раз я увидел только тот белый Форд, и к тому времени уже начал терять терпение. Я знал, что Байрон не сдастся так легко. Но также знал, что ты в том доме один и не имеешь понятия, что происходит, а я хотел поговорить с тобой. Поэтому в ту ночь я вернулся. Надеялся прокрасться внутрь и провести ночь за разговорами, как мы делаем сейчас. Если бы я был осторожнее, то ждал бы дольше, принял больше мер предосторожности... но я этого не сделал. Я подумал, что, возможно, люди Байрона проявили небрежность». Он закатал рукав левой руки и поднял ее ко мне.

Я уставился на нее. Там был едва заметный сморщенный шрам, который я никогда раньше не видел, тянущийся чуть ниже локтя и чуть выше запястья.

Отец подержал поднятой руку еще несколько секунд, как будто хотел убедиться, что я все понял, затем опустил ее и начал закатывать рукав. «Было близко», — произнес он. «Если бы у меня не было того дополнительного сигла, о котором парни Байрона не знали... ну, скажем так, мы бы сейчас не разговаривали. В любом случае, я усвоил урок. Я отправил то письмо, но когда не получил ответа, перестал связываться. Я знал, что чем чаще буду пытаться связаться с тобой, тем больше вероятность, что Крылатые заподозрят неладное. Мой лучший шанс — твой лучший шанс — был в том, чтобы они поверили, что я не вернусь».

«Но я только что написал тебе по электронной почте», — напомнил я. «И ты сказал, что моя учетная запись была взломана. Это значит...?»

«Это важный вопрос, не так ли?» — спросил отец. «Но если бы мне пришлось делать ставку на это, я бы сказал, что, скорее всего, нет. Первые несколько недель после моего ухода, я гарантирую тебе, что каждый день кто-то читал твои электронные письма. Но это было четыре года назад, а у Крылатых много людей в их черном списке. Маловероятно, что они все еще следят за тобой после стольких лет. Но это будет так только до тех пор, пока они не поймут, что что-то изменилось. Если этот Марк расскажет Байрону о том, что он сделал, они снова начнут обращать на тебя внимание. Поэтому первое, что ты должен сделать, когда вернешься домой, — удалить эти письма из своих папок и ни в коем случае не упоминать меня или Крылатых в любой другой переписке, будь то электронная почта, телефонные разговоры, письма или что-либо еще. Между нами не должно быть абсолютно никакой видимой связи».

«Почему ты им так нужен? Что ты сделал?»

«Ну, дело не только в том, что я сделал».

Я посмотрел на него, приподняв брови.

«Я не просто сидел без дела последние несколько лет», — пояснил отец. «Скажем так, я давал Крылатым другие причины не очень меня любить».

«Хорошо», — кивнул я. «Это отвечает на первый важный вопрос, который я хотел тебе задать. А что насчет второго?»

«А какой второй?»

Я посмотрел на него, приподняв брови. «Ты не догадываешься?»

Мой отец покачал головой.

«В своем письме ты написал, что Крылатые — это культ, поклоняющийся какому-то духу, и что у них есть демоны, дающие им дары».

«... Ах. Это».

«Да», — произнес я с некоторым раздражением. «Это».

«Сейчас меня больше беспокоит тот парень, который ударил тебя ножом».

«Думаю, что здесь может быть какая-то связь!»

Впервые за все время разговора я заметил, что мой отец колеблется. «Что ты хочешь знать?»

«Я хочу знать правду», — ответил я. «Существуют ли такие вещи на самом деле? Так «Крылатые» получают свои странные способности?»

«... Я не уверен».

«Что значит, ты не уверен?»

Мой отец помолчал несколько секунд, прежде чем ответить. «У авангарда Крылатых есть некоторые способности, которые трудно объяснить», — протянул он наконец. «Пару раз я видел, как Байрон уговаривал людей делать то, на что они никогда бы не согласились. Похоже, он не использовал для этого сигл. Возможно, он использовал какой-то новый вид, о котором я никогда не слышал, но...»

«Когда я в прошлом году участвовал в том рейде на Чансери-лейн, то слышал, как мой сводный брат говорил об этом с Байроном», — сказал я. «Он утверждал, что управлять разумом человека с помощью друкрафта якобы невозможно. Ну, я потом посмотрел, и, насколько могу судить, он прав. Все эксперты говорят, что магическое внушение — это то, чего друкрафт просто не может сделать».

«Да, мне говорили то же самое. Тем не менее, у многих домов друкрафта есть секретные техники. А у Крылатых больше ресурсов, чем у любого другого Дома».

«Ты думаешь, это все?»

«Это объяснение не хуже других».

«В письме ты говорил не так».

«Это было давно».

«Так что же произошло с тех пор?» — спросил я, нахмурившись. Я совсем не так представлял себе этот разговор. Я пришел сюда, готовый услышать что-то совершенно безумное. А теперь мой отец отказывался от своих утверждений, и я не знал, как к этому отнестись.

«Как я уже сказал, Крылатые — не единственный культ», — заметил отец. «И не зря их называют «культами». Они не считают себя просто кучкой друкрафтеров. Они считают себя посланниками какого-нибудь бога».

Я немного поколебался, прежде чем спросить. «А это так?»

«Кто, черт возьми, знает? Если послушать этих парней, они все будут пытаться убедить тебя, что обладают каким-то тайным знанием или особой силой. Что они избранные, что они на правильной стороне истории, да что угодно. Все это чушь собачья. Как только ты отворачиваешься, они произносят ту же речь следующему парню, пытаясь убедить его, что он получит все, что хочет, если будет просто делать то, что ему говорят».

Я с сомнением посмотрел на отца.

«Ты мне не веришь?»

«Верю. Просто... мне трудно соотнести все это с тем, что ты написал».

«Когда я писал то письмо, то уже почти десять лет работал на Крылатых», — сказал отец. «Столько времени в секте меняет твое мышление. Ты начинаешь верить в вещи, которые посторонний человек счел бы безумными».

«Это действительно так?» — спросил я. Что-то в поведении отца казалось странным, как будто он пытался убедить больше себя, чем меня.

Отец отвел глаза в сторону, уставившись в стену квартиры. «Возможно», — сказал он наконец.

«Возможно?»

«Когда я начал работать на Крылатых, то думал, что они просто банда преступников, которые используют культ как аферу», — объяснил отец. «Чтобы держать легковерных в узде, что-то в этом роде. В конце концов, я решил, что это банда демонопоклонников. Тогда я думал, что в худшем случае некоторые из этих демонов могут быть реальными». Он сделал паузу. «Хочешь знать, что я считаю самым худшим вариантом сейчас?»

Я кивнул.

«Что мы все — фигуры на игровом поле размером со вселенную, а над нами возвышаются боги, играющие в смертельную шахматную партию, где ходами являются наши жизни».

Я не знал, как на это ответить.

«В любом случае», — сказал мой отец и покачал головой, словно отгоняя эту мысль. « Я бы не слишком об этом беспокоился. Если ты пытаешься справиться с кем-то, кто сильнее тебя, то не имеет значения, как он стал таким. В той драке с Вермилионом — разве имело значение, откуда он взял свои силы? Если ты лежишь и истекаешь кровью, разве твоя последняя мысль будет: «Вау, интересно, как он это сделал?»

«Он не использовал никаких особых сил. Просто высокотехнологичные очки и сигл прозрачности».

«У него в запасе есть нечто большее», — заметил отец. «Так что давай не дадим ему второго шанса это использовать. Теперь я хочу, чтобы ты еще раз описал тот бой с ним, на этот раз более подробно. После этого мы посмотрим на твою домашнюю обстановку, чтобы начать разрабатывать планы на случай непредвиденных обстоятельств...»