Последняя пятница августа началась, как и любой другой день.

Я проснулся от яркого солнечного света и ясного голубого неба. Хоббс проскользнул в окно, когда я одевался, и мяукал на меня, пока я его не покормил, а потом запрыгнул на кровать, пока я гладил его и слушал, как он мурлычет. Затем, как обычно поступают кошки, Хоббс решил, что теперь, когда он получил то, что хотел, ему больше неинтересно оставаться здесь, и ушел.

Я отправился на пробежку в Вест-Хэм Парк, мимо людей, выгуливающих собак, и толп маленьких детей, а затем пошел домой, чтобы заняться силовыми упражнениями, для которых у меня есть место в моей маленькой комнате. Мой силовой сигл — это процентное увеличение, а не фиксированное повышение, то есть чем сильнее ты, тем больше это дает эффекта. Я никогда не буду сильнее какого-нибудь огромного бодибилдера ростом под два метра, но мне и не нужно быть сильнее его, мне просто нужно быть достаточно сильным, чтобы справиться с тем, с кем в данный момент сражаюсь. Закончив тренировку, я принял душ, позавтракал и пошел на поиски.

***

Днем я разговаривал по телефону с Колином.

«Да, это имеет значение, если напряжение неправильное», — говорил Колин. «Нельзя просто подключить ноутбук к случайному источнику питания и ожидать, что он будет работать».

«Послушай, я же говорил тебе, что у меня не было ни малейшего шанса получить именно то напряжение, которое ты хотел, с первой попытки», — ответил я Колину. «Честно говоря, я думаю, что неплохо справился, подобрав напряжение так близко к нужному».

«Но ты сказал, что я смогу изменить выход сигла».

«Я сказал, что ты сможешь изменить выход сигла, если сможешь настроить канал. Тот факт, что ты не можешь этого сделать, является причиной, по которой я должен делать все твои сиглы непрерывными».

«Ты не можешь снабдить его регулятором выходного сигнала или чем-то в этом роде?»

«Это сигл», — раздраженно ответил я. Как только я сделал сигл, Колин попросил меня смонтировать его; после некоторых мучений я придумал, как встроить его в браслет с USB-разъемом, чтобы он мог подключить кабель от браслета к своему ноутбуку или чему-то еще. Теперь он еще и регулятор мощности хочет? «Это кусок аурума шириной два миллиметра. Куда, черт возьми, я поставлю регулятор?»

«Это чушь собачья», — жаловался Колин. «Я просто хочу иметь возможность сказать этой штуке: «Хорошо, теперь выдавай девятнадцать вольт», «Хорошо, теперь выдавай двенадцать вольт». Я могу купить гаджет, который делает это за десять фунтов».

«Тогда купи свой дурацкий гаджет и подключи его между браслетом и ноутбуком».

«Для этого нужен преобразователь, а у меня есть только переменный ток».

«Что такое переменный ток?»

«Обычно электричество генерируется путем вращения магнитного поля, которое производит ток, колеблющийся с определенной частотой. Это устройство не делает этого, поэтому ты получаешь...»

«Подожди», — сказал я. Мой телефон только что зазвонил, и мне пришлось взять его. Прочитав сообщение, я нахмурился. «Возможно, мне придется отменить сегодняшний вечер».

«Что, опять твоя семья?»

«Они хотят, чтобы я обследовал колодец», — ответил я, просматривая сообщение от Калхуна. «Что-то насчет проверки ущерба от рейда».

«Если рейд уже был, как ты думаешь, мы могли бы тоже грабануть его, а они бы этого не заметили?»

«Похоже, я плохо на тебя влияю», — сказал я Колину. «В любом случае, обследование в семь. Я зайду к тебе позже».

***

Место встречи, которое указал мне Калхун, находилось возле газгольдеров.

Когда я добрался туда, до заката оставался еще час, и солнце едва виднелось над верхушками деревьев. День был теплым, но с приближением вечера похолодало; на западе собирались тучи, окрашивая небо в кроваво-красный цвет.

Машина Калхуна появилась через несколько минут после меня. Водитель вышел, огляделся, затем подал знак; Калхун и еще один мужчина вышли из машины, и все трое направились к тому месту, где я ждал у ворот.

«Спасибо, что пришел так быстро», — сказал мне Калхун, затем взглянул на одного из своих охранников. «Проверь». Мужчина кивнул, открыл ворота газового завода и вошел внутрь.

«В чем дело?» — спросил я.

«Камеры зафиксировали небольшую группу людей, ворвавшуюся сюда около трех часов ночи», — сообщил Калхун. «Мы отправили группу реагирования, но налетчики скрылись, как только увидели их».

«Налетчики?»

«Или, может, скучающие подростки», — добавил Калхун. «Но если это были налетчики, то они провели здесь около получаса, не встретив сопротивления. Мы здесь, чтобы оценить, какой ущерб они нанесли».

«Ты теперь инспектор по Колодцам в Доме Эшфордов?»

«Сначала я работал в охране, потом в отделе снабжения, затем занимался обследованиями и формированием. Все тонкости бизнеса». Калхун взглянул на меня. «С тобой, наверное, будет то же самое».

Ты все еще не отказался от этой идеи, да? — подумал я.

Человек, которого Калхун послал на газовый завод, снова вышел оттуда. «Все чисто».

***

Мы пробирались через газовый завод, когда солнце уже клонилось к горизонту. Над нами возвышались газгольдеры, ржавеющие реликвии ушедшей эпохи.

Я стоял под средним газгольдером уставившись на землю. Здесь, в стороне от тропы, был небольшой колодец, светящийся желтым цветом в моем эссенциальном зрении. Позади, в центре участка, был пруд. С приближением заката ветер стих, и вода была мутной и неподвижной.

«Калхун», — позвал я.

Калхун появился, стряхивая грязь с ботинок, и направился ко мне по тропинке. «В чем дело?»

Я указал на колодец. «Как тебе это?»

Калхун бросил на него лишь беглый взгляд. «Временный Колодец Движения. От D до D+».

«Ты сказал, что не размещал здесь постоянных охранников, потому что ни один из колодцев не был готов к сбору», — сказал я. «Верно?»

«Этот развился быстрее, чем обычно. Такое случается».

«Я знаю. Почему он все еще здесь?»

«Ты имеешь в виду, почему они его не осушили?»

«Ты сказал, что у них было полчаса, когда их никто не беспокоил. Разве этого не достаточно для такого маленького?»

«Да, и это довольно очевидное место», — согласился Калхун, оглядываясь по сторонам. Мы были прямо на главной тропе. «Налетчики не могли его пропустить. Может, они все-таки были просто подростками».

«Я в это не верю».

«Почему?»

«Потому что я был подростком, который вырос здесь», — пояснил я. «И мы с друзьями бродили по окрестностям и попадали в неприятности. Но мы околачивались в местах, куда было легко проникнуть. А не в тех, где приходилось перелезать через трехметровые стальные заборы с шипами». Я посмотрел на Калхуна. «Это место находится посреди промышленного парка без охраны. После рабочего дня здесь совершенно пусто. Если... — я вовремя остановился; я уже собирался сказать «если я...» — если какой-нибудь рейдер искал Колодец с низким уровнем риска для захвата, он бы выбрал именно такой».

«И что это значит?»

Я огляделся. Солнце скрывалось за деревьями на западе, заливая небо красным светом. В воздухе повисла напряженная тишина.

«Думаю, нам следует отступить», — сказал я Калхуну.

«Почему?»

«Мне это просто не нравится», — ответил я. После того как я рассказал отцу о своей подработке телохранителем Калхуна, он некоторое время давал мне советы по поводу этой профессии. И еще он не раз повторял мне, что нужно прислушиваться к своим инстинктам. Если что-то кажется не так, сначала надо отступить, а потом выяснить, что вызывает беспокойство. «Мы здесь очень уязвимы».

«Мы еще не закончили обследование».

«Твой автомобиль взорвали несколько месяцев назад», — указал я. «Я бы сказал, что обследование может подождать, но решать тебе».

Калхун колебался. На газовом заводе было тихо и спокойно, но ощущение опасности, которое нарастало в глубине моего сознания, отточенное месяцами работы рейдера, не исчезало.

«Хорошо», — сказал Калхун. Он повернулся и позвал одного из охранников. «Олли!»

Мужчина подошел и вопросительно посмотрел на Калхуна. «Позови Майка», — велел ему Калхун. «Мы уходим».

Мужчина кивнул и достал свой телефон. «Будет сложно объяснить это Чарльзу», — сказал мне Калхун, когда мы начали возвращаться по тропинке.

«Можешь свалить все на меня», — ответил я, глядя вперед. Тропинка огибала круглый искусственный пруд, а затем вела к двум газгольдерам и выходу. Довольно открытое место, укрытия почти нет. «В любом случае, тебе велели осмотреть это место, и ты это сделал».

«Только половину».

Позади снова появились два охранника, быстро двигаясь, чтобы нас догнать. Мой взгляд метался из стороны в сторону, переходя от пруда к возвышающимся газгольдерами, к деревьям и к пыльной тропе. Мы были всего в нескольких минутах от-

Перед мной мелькнуло красное мерцание, появляясь и исчезая на границе поля зрения.

Я вытянул руку и схватил Калхуна за локоть. «Стой».

«Что?»

«Здесь кто-то есть». Я не отрывал взгляда от тропы впереди. Это размытое пятно эссенции Материи пробыло там всего несколько секунд, но я был начеку и в напряжении, ожидая, что что-то появится, ведь я распознал в нем сигл невидимости.

На мгновение воцарилась тишина.

Затем воздух впереди замерцал, и на тропе появилась фигура, одетая в красное. Он сдвинул очки с глаз на лоб, когда его невидимость исчезла. «О, черт», — крикнул он нам. «Поймали, да?»

Вермилион выглядел почти так же, как когда я видел его в последний раз, с одним отличием: поверх красной шелковой рубашки на нем был надет бронежилет военного образца. Он направился к нам.

«О, черт», — тихо выругался я.

«Ты знаешь этого парня?» — спросил Калхун.

«Помнишь, как ты навещал меня в больнице?» — спросил я, в моем голосе слышалось напряжение. «Это тот парень, который меня туда отправил».

Двое охранников Калхуна подошли к нам с обеих сторон, заняв защитные позиции. Один из них посмотрел на Калхуна; тот сделал жест рукой.

«Ну что ж», — сказал Вермилион, остановившись. «Должен признать, не ожидал встретить вас обоих».

«Босс?» — спросил мужчина, которого Калхун назвал Олли.

«Подожди», — приказал Калхун, а затем посмотрел на Вермилиона. «Полагаю, у тебя есть преимущество надо мной».

«О, где же мои манеры?» — произнес Вермилион с улыбкой. Он отвесил глубокий поклон. «Рыцарь-апостол Вермилион из Братства Крылатых, к вашим услугам».

Калхун долго смотрел на Вермилиона. «Итак», — наконец сказал он. «Вот в чем дело».

«Именно в этом», — согласился Вермилион.

Двое мужчин смотрели друг на друга, а я переводил взгляд с одного на другого. Калхун был одет в темно-синее, его одежда контрастировала с красным цветом Вермилиона. В воздухе чувствовалось напряжение, мрачная атмосфера.

Мои мысли мчались, пока я перебирал свои инструменты. У меня был полный комплект боевых сиглов и надетый под джемпер бронежилет. Ни то, ни другое не помогло мне в прошлый раз против Вермилиона. Единственное, что, по моему мнению, давало мне шанс победить его, был мой новый сигл.

«Значит те рейдеры сегодня утром были твоими», — сказал Калхун.

«Не самый элегантный способ, — ответил Вермилион, — но они справились со своей задачей».

«Чтобы выманить меня?»

«Просто поговорить», — сказал Вермиллион. «Да, я мог бы договориться о встрече с твоим секретарем, но это не произвело бы такого же впечатления, понимаешь?»

«Прежде чем мы перейдем к этому, — сказал Калхун, — у меня к тебе вопрос».

«Хорошо, выкладывай».

«Моя сестра. Люселла. Что ты ей пообещал, чтобы она присоединилась к тебе?»

Вермилион секунду с любопытством смотрел на Калхуна. «Я... не знаю?»

«Ты не знаешь или не хочешь мне сказать?»

«Нет, я действительно не знаю», — ответил Вермилион. «Если меня и вызывают, то обычно для серьезных дел, понимаешь? Набор персонала — не моя сфера». Он помолчал. «Ну, должен сказать, что это не было моей сферой. Но какого черта? Диверсификация, верно?»

«Если ты действительно пришел сюда для набора персонала, — сказал Калхун, — то запись на прием через моего секретаря сэкономила бы тебе кучу времени».

«Эй, давай не будем слишком торопиться. Позволь мне изложить свои аргументы. Кто знает, может, я заставлю тебя передумать».

«Вы хотите, чтобы мы вышвырнули этого парня?» — спросил Майк у Калхуна.

«Вы не хотите пытаться вышвырнуть этого парня», — ответил я Майку.

«Тихо, вы оба», — отрезал Калхун. «Хорошо, Вермилион. Говори».

«Спасибо». Вермилион огляделся. «Хотите присесть? Найдем скамейку или что-нибудь в этом роде?»

«Переходи к делу».

«Хорошо, хорошо. Я не знаю, что Байрон сказал в прошлый раз, но, полагаю, он вкратце изложил тебе суть?»

«Он рассказал мне свою версию», — сказал Калхун. «Я взял на себя труд разыскать вас после этого».

« Так значит ты знаешь, кто мы такие», — улыбнулся Вермилион. «Что мы можем делать». Он пристально посмотрел на Калхуна. «Мы хотим, чтобы ты присоединился к нам».

«Я уже отказал Байрону».

«Не торопись», — сказал Вермилион и полез в карман. Я напрягся и почувствовал, что охранник с моей стороны сделал то же самое, но рука Вермилиона снова показалась, держа только серебряную ручку. Он начал вертеть ее между пальцами, обращаясь к Калхуну. «Когда Байрон пришел к тебе, ты только закончил университет, верно? Все еще пытался понять, чем хочешь заниматься в жизни. Но теперь ты — наследник Дома, и должны думать как наследник. Полагаю, с тех пор ты узнал, сколько еще рыб в пруду? Все эти корпорации и Дома, с которыми конкурирует твоя семья. Твое положение хорошее, но не настолько. Тебе не помешает помощь».

«И я полагаю, ты с удовольствием ее предоставишь».

«Почему бы и нет?» — ответил Вермилион. «Ты знаешь, что мы можем это сделать. Благоприятные статьи в СМИ. Слово в нужное ухо, когда тебе понадобится разрешение Совета директоров. Семейные скидки при покупке и продаже Колодцев. Сейчас все это не твое дело, но будет. И когда ты взойдешь на трон, мы сможем значительно облегчить твою жизнь».

«Ты продаешь это совсем по-другому, чем Байрон», — заметил Калхун. Он наблюдал, как ручка танцует по костяшкам пальцев Вермилиона.

«Да, Байрон много болтает», — кивнул Вермилион. Свет заходящего солнца отразился от ручки. «Думаю, сейчас я должен начать говорить о свободе, автономии и прочей ерунде, но я более прагматичный человек, понимаешь? Разберись с тем, что сейчас перед тобой».

Ручка Вермилиона лениво вращалась, привлекая мое внимание. Мне было трудно сосредоточиться, и я с усилием отвел взгляд. «Калхун», — позвал я.

Калхун смотрел на Вермилиона.

«Калхун!»

Калхун вздрогнул и посмотрел на меня. «Сосредоточься», — сказал я ему.

«Не нужно вмешиваться», — предупредил меня Вермилион. Он слегка улыбался, но что-то подсказывало мне, что он раздражен.

«Я, кажется, помню, что когда отказал Байрону в первый раз, - заявил Калхун, - он сказал мне, что больше не вернется».

«О, меня послал не Байрон. Это был кое-кто другой».

«Кто?»

«Ты его не знаешь. Понимаешь, разные ветви Крылатых имеют разные... философии, можно сказать? Байрон — мягкий человек. Любит уговаривать людей. Если они отказываются, он делает вид, что отступает, и говорит, что уважает их выбор. Просто у него такой подход к делу, понимаешь».

«А остальные?»

«Парень, который послал меня сегодня, предпочитает оставаться в тени», — пояснил Вермилион. «Но он больше верит в прямой подход. Он добивается того, чего хочет».

«И сейчас он хочет дом Эшфордов?»

«В общем-то да. Так что скажешь?»

Калхун несколько секунд изучал Вермилиона.

«Мой ответ не изменился».

«Ты уверен?»

«Я не люблю повторяться».

«Это из-за Люселлы?»

«Если бы это было так, даже этого было бы достаточно», — ответил Калхун. «Я видел, что с ней сделало членство в «Крылатых».

«Эй», — фыркнул Вермилион, поднимая руку с ручкой. «Послушай, Люселла училась на несколько лет позже меня, но мы достаточно часто общались, чтобы я смог вполне хорошо ее понять. И уверяю тебя, Байрону не нужно было многое ей предлагать. Не пойми меня неправильно, он обожает все эти штучки с соблазнением невинных, но она определенно не была невинной, и не думаю, что ему пришлось долго ее соблазнять. Насколько я слышал, в конце концов это он устал от нее».

«Если ты думаешь, что подобные разговоры о моей семье повысят мою готовность к сотрудничеству, - произнес Калхун, - то сильно ошибаешься».

«Я просто хочу сказать, что, судя по тому, что слышал, она сама в это ввязалась. Кроме того, не хочу тебя расстраивать — не пойми меня неправильно, все это твое «защищать честь сестры» выглядит очень мило, очень классически — но она действительно не испытывает к тебе таких же чувств. На самом деле, когда мы последний раз разговаривали, она как бы намекнула, что хотела бы, чтобы я убил тебя и сделал это так, чтобы все выглядело как несчастный случай».

Я подал голос: «Ты согласился?»

«Нет, она может сама решать свои проблемы».

«Я хорошо знаю о «проблемах» моей сестры», — ответил Калхун. «Но она могла измениться. Или могла бы, если бы ваше «братство» не извратило и не отравило ее».

«Ладно, это явно ни к чему не приведет», — сказал Вермиллион. «Может, я должен объяснить, как...»

«Нет».

«Что?»

«Мне не интересно, как, по-твоему, это сработает», — заявил Калхун. «И я не хочу становиться еще одной вашей пешкой. Вернись к тому, на кого работаешь, и скажи ему «нет».

«Это не совсем...»

Калхун оборвал его. «Теперь можешь идти».

Вермилион замолчал.

Я с беспокойством смотрел то на Калхуна, то на Вермилиона, одного в синем, другого в красном. Выражение лица Калхуна было нарочито спокойным, но что-то в его глазах подсказывало мне, что он зол. Лицо Вермилиона было совершенно непроницаемым.

«Ты совершаешь ошибку», — сказал Вермилион.

«Не думаю», — отрезал Калхун.

Вермилион пристально смотрел на Калхуна. Его глаза были нечитаемыми, безразличными. «Это твой окончательный ответ?»

«Да».

На газовом заводе царила тишина. Солнце скрылось, и небо постепенно темнело. Холодный ветер, от которого у меня по коже побежали мурашки, пронесся над водой.

Вермилион пожал плечами. «Будь по-твоему». Он сунул ручку обратно в карман, а затем сделал небольшой жест в нашу сторону изогнутым пальцем, как будто постукивая по стеклу.

Краем глаза я заметил какое-то движение. Я отскочил в сторону.

Раздался громкий, эхоподобный звук, как будто дюжина кнутов захлестала одновременно: треск-треск-треск-треск-треск. Второй охранник Калхуна, тот, которого он называл Олли, стоял слева, и мои глаза смотрели прямо на него, когда из его виска вырвалось красное облачко, и он безжизненно упал на траву. Что-то невидимое просвистело мимо меня, раз-два-три; эссенция вспыхнула вокруг Калхуна.

Я в панике огляделся, сердце бешено колотилось. Оба охранника Калхуна были сражены, и тут я увидел, что из ниоткуда появилась толпа людей. Они сгрудились на широком куполе в центре одного из газгольдеров, их были десятки. Позади тоже кто-то стоял, с белым лицом, похожим на маску, но мое внимание было сосредоточено на том, что около двадцати мужчин держали оружие, направленное в мою сторону, и когда я это увидел, они снова открыли огонь.

Треск-треск-треск-треск-треск. Я пригнулся, но в этот момент увидел в своем эссенциальном зрении желтый свет, засверкавший вокруг Калхуна, светящиеся, вспыхивающие точки. Каждая из этих точек была пулей, кинетическая энергия которой иссякала, когда она попадала в зону приближения. По счастливой случайности или инстинкту, мой прыжок привел меня прямо за Калхуна.

Я оглянулся; один из охранников, Майк, слабо шевелился на траве. «Калхун!» — крикнул я в панике. «Назад!»

Калхун стоял лицом к нашим нападавшим, одна рука его была окутана эссенцией; он бросил на меня быстрый взгляд, а затем отступил, не сводя глаз с нападавших. Пули продолжали ударяться о его щит, как клевки гигантской кровожадной птицы. Калхун продолжал отступать, пока пузырь его щита не охватил всех нас.

Я присел на корточки и направил энергию через свой сигл починки, посылая эссенцию через руку в Майка. Он был ранен в ноги, и кровь пропитывала его брюки; он дышал тяжело и не говорил, переводя взгляд с меня на нападавших. Раздался еще один треск, и пуля, сверкнув, превратилась в звезду желтого света прямо перед моим лицом; я вздрогнул и продолжил направлять эссенцию.

«Хватит!» — крикнул Вермилион.

Выстрел. Выстрел. Выстрел.

«Я сказал, хватит!» — заорал он. «Хасан, скажи им, чтобы прекратили стрелять, ты, тупое дерьмо!»

Из толпы раздался крик на незнакомом мне языке; выстрелы стихли. Наступила тишина.

«Наконец-то», — произнес Вермилион. Он посмотрел на Калхуна. «Ты гребаный идиот».

Калхун стоял неподвижно, его кинетический щит мерцал полупрозрачным светом. Только его глаза двигались, перемещаясь от Вермилиона к стрелкам.

«Что, по-твоему, должно было произойти?» — спросил Вермилион. «За кого ты нас принимаешь? За гребаную службу телемаркетинга? Ты думал, что будешь просто продолжать отказывать, а мы будем такие: «О, как жаль, позвоните нам, если передумаете»? Так?»

Я продолжал вливать эссенцию в раны на ногах Майка. Казалось, кровотечение замедлилось, но я не смел отрывать глаз от Вермилиона.

«А ты», — прорычал Вермилион, переведя взгляд на меня. «Какого хрена ты его лечишь? Он умрет через пять минут, как и ты. Черт, мне следовало бы перерезать ему горло так, чтобы ты видел, просто чтобы подчеркнуть свою точку зрения». Он с отвращением покачал головой. «Какая чертова трата. Вы оба могли бы столького добиться, а теперь умрете, пока ваша сучья кузина будет хозяйничать в вашем Доме. Знаете, я был так счастлив, когда думал, что кто-то из вас в конце концов выгонит ее и мне больше не придется выслушивать ее бредни. Но вам просто нужно было проявить упрямство, не так ли?» Он снова покачал головой. «О, пошло оно все к черту. Убейте их обоих».

Прозвучала еще одна очередь выстрелов. Пули вспыхивали желтым у меня перед глазами, их энергия преобразовывалась в эссенцию.

«Не из пистолетов, идиоты!» — крикнул Вермилион. «У него баллистический щит, вы думаете, у него разрядятся батарейки? Блядь!» Он вскинул руки. «Вот что я получаю за то, что нанимаю местных. Зарежьте их. Что, я должен показывать вам, как зарезать человека? Я думал, это единственное, в чем вы, идиоты, хороши?»

Я увидел, как на лицах мужчин промелькнули недовольные выражения, но они подчинились, двинувшись к нам и распределяясь по полю. Десять, пятнадцать, двадцать человек. Они окружали нас, как волчья стая свою добычу.

Я поднялся, мои движения были резкими и быстрыми. Мы были почти окружены; только там, где трава заканчивалась у пруда, в кольце был просвет. Смуглые лица, темные глаза, холодные и неулыбчивые. Последние лучи заходящего солнца поблескивали на ножах и пистолетах; некоторые доставали мачете.

Сердце бешено колотилось в груди, дыхание участилось. Я и раньше сражался в неравных боях, но ничего подобного. Мои глаза метались по сторонам в поисках выхода. Его не было. Паника поднималась во мне, и я изо всех сил пытался сохранить самообладание.

Затем чья-то рука сомкнулась на моем запястье, и я чуть не выпрыгнул из собственной кожи, прежде чем понял, что это Калхун. Он держал меня за запястье свободной рукой, а другой поддерживал свой щит. «Держи себя в руках», — тихо сказал он. Его голос был ровным. «Мы выберемся отсюда. Хорошо?»

Я недоверчиво посмотрел на Калхуна, открыв рот, чтобы сказать — как ты можешь быть таким спокойным, мы же здесь умрем, — но тут мой мозг включился, и я понял, что он говорит это ради меня. Меня охватило чувство стыда, я глубоко вздохнул, пытаясь взять свой страх под контроль. Я не хотел умирать здесь, заколотый насмерть без причины...

Причина.

Мой разум вернулся на два месяца назад, в церковь Вест-Хэма. Голос отца Хоука. «Примешь ли ты задание, которое тебе поручено, или отклонишь его?»

Мой ответ. «Как я могу принять его, если даже не знаю, в чем оно заключается?»

«Вероятно, выяснение этого и является частью задания».

Я вернулся в настоящее. Мужчины все еще окружали нас, но на мгновение мне показалось, что я нахожусь снаружи, глядя на себя и Калхуна, стоящих спина к спине.

«Подождите», — произнес я. У меня закружилась голова. «Это оно. Правда?»

Я почувствовал, что Калхун замер. «Стивен?»

У меня в голове все перемешалось. Видение Эссенции. Инструменты для создания сиглов, которые привели меня сюда.

Могло ли это быть просто так?

Солнце садилось на западе. Я смотрел, как последний луч света пробился сквозь облака и здания, прошел над нами и засиял на облаках над головой. Я уставился на него.

«Давайте, ребята», — услышал я голос Вермилиона, скрытого за окружавшими нас людьми. «Это не зрелище для зрителей».

Первый из мужчин шагнул вперед.

Я таращился на облака, а затем опустил взгляд.

Внутри меня что-то встало на место.

Нет. Не просто так.

Это место, где я должен быть.

Я глубоко вздохнул и выпрямился. Внезапно мой страх исчез. Я огляделся и больше не увидел безликой, бесчисленной армии. Я увидел просто бандитов, похожих на тех, с которыми сражался раньше. Лучше вооруженных, готовых убивать... но не таких храбрых, какими они казались. Иначе они бы уже напали на нас.

«Я не смогу прикрыть тебя, когда все начнется», — тихо проговорил Калхун. «Приблизься к ним, если сможешь. Это сделает их оружие бесполезным».

Я кивнул, не глядя, затем вдохнул и выдохнул, позволяя адреналину подняться во мне. Я мог разглядеть каждую деталь окружающих меня людей: шнурки на их кроссовках, пальцы, сжимающие ножи, взгляды, бегающие туда-сюда. Я залез в карман и надел повязку с сиглами видения, затем согнул пальцы, чувствуя, как эссенция течет по ним, готовая вырваться на свободу.

Свет на облаке над нами постепенно угасал. Я чувствовал, как бьется мое сердце. Тук, тук, тук.

Из-за пределов круга раздался нетерпеливый голос Вермилиона. «Чего мы ждем? Пошли!»

Я почувствовал, как Калхун напрягся.

Тук, тук, тук.

Мужчины слева придвинулись ближе. Они были всего в нескольких шагах от меня.

Тук, тук.

В воздухе витал дым от выстрелов. Запах крови.

Тук.

Свет наверху погас.

Позади меня вспыхнула эссенция; я почувствовал, как упала температура, и услышал сдавленный крик, как раз в тот момент, когда мужчина справа от меня бросился вперед. Я активировал свой новый сигл, как раз когда он поднял руку.

Зеленый свет вырвался наружу, ослепительный изумрудный луч соединил мою руку с его лицом. Я впервые использовал его на человеке, и мужчина справился не лучше, чем голуби. Его ноги подкосились, и он рухнул у моих ног.

Я резко повернул голову в другую сторону увидев, как двое бросились на меня с другой стороны; я активировал свой сигл-вспышку, и они пошатнулись назад, ослепленные. Я сбил еще одного лучом, потом услышал выстрел, почувствовал, как что-то просвистело мимо, и слишком поздно понял, что оказался за пределами щита Калхуна.

Времени на раздумья не было. Я нырнул в толпу.

Мир погрузился в хаос. Люди вокруг меня обернулись, крича, с испуганными и злыми лицами; от них пахло потом и дешевой кожей. Я ударил лазером одного в лицо, повернулся, ударил лазером другого. Из темноты вынырнул нож, и я отпрянул, ударом отбросил парня назад и добил его изумрудным лучом, от которого он упал. Я был окружен, но их было так много, что они мешали друг другу. Каждый вынужден был на мгновение колебаться, прежде чем атаковать, чтобы не попасть в своего товарища. Я не колебался. Все вокруг были врагами, и я сражался изо всех сил.

Я ударил другого парня в лицо, но это не помогло; он закрыл глаза и врезался в меня, схватив за плечи и волосы. Я пригнулся, сосредоточившись на Сигле Материи на своей правой руке, а затем нанес удары по его корпусу - джеб-кросс-джеб - мой правый кулак бил как железный. Он захрипел и отшатнулся назад; я нанес еще два удара по корпусу, а затем апперкот, который откинул его голову назад и заставил его рухнуть на землю. Затем развернулся, чтобы встретить следующего парня, и направил еще один зеленый луч лазера ему в голову, но он отвернулся и побежал, и внезапно все бросились врассыпную. Я посмотрел по сторонам, ища цель. Лиц не было видно. Они бегут. Они убегают! Они... О, черт, теперь я нахожусь в...

Треск.

Что-то ударило в мою спину, как точечный, невероятно сильный удар кулаком. Я споткнулся и упал, но кровь бурлила в жилах, позволив мне мгновенно среагировать, приземлившись в траву обеими руками и перекатившись на спину.

Человек — на самом деле парень — который выстрелил в меня, стоял прямо за мной, с пистолетом в обеих руках. Его глаза были широко раскрыты от страха, и у меня было мгновение, чтобы уловить, казалось, каждую деталь: парень моего возраста, короткие черные волосы, спадающие на лоб, светло-коричневая кожа, редкие усы и зачатки бороды, узкий рот, толстые щеки, черная куртка поверх серой футболки. Он выглядел шокированным тем, что мне все еще удается двигаться, его пистолет по-прежнему был направлен туда, где я был, в то время как он смотрел вниз—

Он начал опускать пистолет, и я направил луч изумрудного света ему в лицо; он дернулся и упал. Я продолжал перекатываться, сделав два полных оборота, используя свои сиглы невидимости и видения, и мир из красного стал синим, когда у меня получилось исчезнуть из виду. Я вскочил на ноги, ища укрытие; на краю пруда стояло тонкое дерево, и я бросился к нему, присел на корточки и замер.

На газовом заводе царил хаос. Люди были разбросаны по земле, некоторые лежали неподвижно, другие стонали и пытались подняться. Один кричал от боли, и его высокие, хрипловатые вопли придавали сцене жутковатый оттенок. Мужчины, которые сражались со мной, кричали, оглядываясь по сторонам; в суматохе и меркнущем свете они потеряли меня из виду. Я потянулся к месту, где меня подстрелили, и пальцами коснулся бронежилета. Меня пронзила острая боль, но крови не было.

Но мой взгляд привлек Калхун. Он был изолирован, одинокая фигура в белом-синем. Враги окружили его, оружие поблескивало в сумерках.

Один из мужчин бросился вперед с ножом. Калхун уклонился от атаки, двигаясь с нечеловеческой скоростью, зеленая и золотая эссенция окутывала его, когда он ударил мужчину ладонью по груди. Мужчина отлетел в сторону, как будто его лягнула лошадь, и с грохотом упал на дорожку, кувыркнувшись несколько раз. Раздались выстрелы, желтые точки засверкали по щиту Калхуна; он плавно развернулся, и из его руки вырвался конус эссенции Движения. Человек, стрелявший в него, упал на колени, его кожа и одежда побледнели, а вокруг него закристаллизовался лед.

Я мельком увидел Вермилиона, выражение его лица было застывшим и холодным. Он опустил защитные очки на глаза и исчез. Я открыл рот, собираясь окликнуть Калхуна...

«Эй! Эй!»

Я огляделся. Один из парней помоложе что-то кричал остальным. Он вытащил пистолет и направил его в мою сторону, глядя прямо на меня. Пока он продолжал кричать, двое других тоже повернулись и уставились на меня.

Дерьмо.

Сначала один, потом другие подняли оружие, нацелившись в мою сторону. Они щурились в сумерках, и я замер на месте. За их спинами Калхун все еще сражался. Может, если я не буду двигаться, они не смогут...

Один из них что-то крикнул, и они начали двигаться в мою сторону.

Черт, черт, черт. Я быстро соображал. Мне точно удастся сбить одного, но как только выстрелю, луч покажет им всем, где я нахожусь... но времени больше не было, и чем дольше я ждал, тем хуже становилось. Я глубоко вздохнул и бросился плашмя.

Один из мужчин закричал, когда я выстрелил, и луч изумрудного света ударил ему прямо в лицо. Он упал, и до меня донесся треск выстрела и жуткий свист чего-то, рассекающего воздух над головой. Двое других выстрелили, но их выстрелы прошли мимо цели; они целились в стоящую мишень. Я выстрелил, проследил за целью, выстрелил снова — и внезапно все стихло.

Я вертел головой из стороны в сторону, в ужасе ожидая, что меня снова подстрелят в спину, но там никого не было. Пара человек бежала, все остальные лежали на земле. Я с трудом поднялся на ноги, оглядываясь по сторонам; земля между газгольдером и прудом была усеяна телами, которые были или без сознания, или стонали и слабо шевелились, и я на мгновение почувствовал головокружение. На ногах остались только мы с Калхуном. Мы вдвоем это сделали?

Подождите. Я и Калхун?

Я поднял глаза и сделал несколько шагов в его сторону. Он озирался по сторонам, выискивая врагов; нахмурившись, он посмотрел на меня, но я смотрел мимо него, ища-

Мерцание красного света, приближающееся. «Сзади!» — крикнул я.

Калхун среагировал мгновенно, отскочив в сторону. Красная фигура пролетела мимо; Калхун занес руку для удара—

Краем глаза я уловил какое-то движение, и вовремя отпрыгнул назад. Чья-то рука ударила в воздух в том месте, где полсекунды назад была моя шея, эссенция Движения сверкнула коротким лезвием в форме ножа. Я присел, поворачиваясь лицом к нападавшему.

Это был мужчина — вероятно. Синяя куртка, худощавое телосложение, неопределенно андрогинный. Белая маска с прорезями для глаз, но без рта, лишенное выражения лицо. Он был союзником Вермилиона; я мельком видел его раньше, но не понимал, на что смотрю—

Затем фигура размылась и бросилась вперед с невероятной скоростью, и в мгновение ока я начал бороться за свою жизнь. По моему предплечью прочертила огненная линия, за которой последовал оглушающий удар. Я активировал свой сигл-вспышку, фигура остановилась, споткнувшись и отступив на шаг, и у меня появилась возможность заметить фиолетовую ауру вокруг него. Эссенция Измерения. Изменение времени?

Фигура в маске снова набросилась на меня. Ее удары были настолько быстры, что я едва мог разглядеть оружие. Я отдаленно осознавал, что Калхун и Вермилион сражаются, но не мог уделить этому ни доли секунды; все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы уклониться от следующей атаки, а затем от следующей.

Лезвие Движения попало мне в живот, отскочив от брони. Я пошатнулся, нанеся фигуре удар «Хлопком», и увидел, как она споткнулась. Затем прицелился из лазера; луч изумрудного света попал на маску, но в мгновение перед выстрелом он отклонил голову, и когда мои глаза прояснились от вспышки, им удалось уловить размытое пятно, летящее прямо в мою голову. Я дернул головой в сторону и почувствовал, как что-то скользнуло по щеке, затем левая рука фигуры взметнулась вверх, и вспышка ослепительного света ударила мне в лицо.

Я вскрикнул и отскочил, но было уже слишком поздно. Это был тот же трюк, который я использовал много раз, и даже когда мои ноги оторвались от земли, я понял, что уже мертв. Мое зрение было затуманено тьмой и искрами; чтобы оно прояснилось, требовались секунды, а он собирался убить меня, прежде чем они истекут. Время как будто замедлилось, когда я парил в воздухе, слепо ища...

Нет. Не слепо. Я чувствовал свечение сиглов, движущихся—

Мысли проносились в моей голове со скоростью света. Отец Хоук, рассказывающий мне, как работает мой дар. Данные, поступающие через затылочную долю, шестое чувство. Шестое, а не пятое. Не мои глаза. Мне не нужны были глаза.

Я закрыл глаза и увидел. Свет в темноте, размытый человеческий силуэт. Контуры были фиолетовыми, но я искал не фиолетовый цвет, а желтый, свет того лезвия Движения, которое почти—

Вот оно. Узкий треугольник из сверкающего золота, расширяющийся—

Мои ноги коснулись земли, и все вокруг, казалось, вернулось к полной скорости. Лезвие сверкнуло в мою сторону, и я со скоростью ужаса перехватил руку, которая держала его, вцепившись пальцами в запястье. Затем направил свою силу через Сигл Материи, превратив свою руку в твердую оболочку, и сжал его запястье.

Мгновение спустя меня дернуло вперед, чуть не вывернув руку из сустава. Если бы я просто держался, то однозначно потерял бы хватку, но моя рука была словно приварена к руке другого парня, и я не мог отпустить ее, даже если бы захотел. Мы пошатнулись и закружились, ни один из нас не мог освободиться.

Пятна исчезли из моего поля зрения, и оно вернулось как раз в тот момент, когда Белая Маска поворачивался, чтобы нанести мне удар с разворота. Я дернул его за руку, он потерял равновесие, ударив коленом вместо ноги, затем врезался в меня, и мы оба повалились на землю. Он изогнулся, как змея, оказавшись позади и свободной рукой попытался задушить меня; я схватил его руку, прежде чем он успел обхватить мою шею, и внезапно мы оба замерли.

Я лежал на спине, наполовину на Белой Маске, мои руки сжимали его запястья. Крылатый напрягся, пытаясь обхватить мою горло предплечьями, потянул сначала влево, потом вправо, но не смог высвободиться. Во мне вспыхнула надежда, когда я понял, что, хотя этот парень, возможно, и быстрее меня, но точно не сильнее... и теперь, когда я был на нем, он больше не казался быстрее. Я посмотрел вниз и увидел, что эссенция Измерения, которая окружала его, покрывала и меня.

Но я заметил металлические кольца на длинных бледных пальцах прямо передо мной. Сиглы. Как только я отпущу любое из его запястий, он сможет использовать их, чтобы убить меня.

Руки Белой Маски дрожали, пытаясь дотянуться до меня. Пока я боролся, чтобы оттолкнуть их, то смутно осознавал, что на дорожке впереди идет битва, где Калхун двигался, как вспышка света. Из темноты раздавались выстрелы и летели ножи, но кинетический щит Калхуна останавливал каждую атаку, отбрасывая снаряды на землю. Вермилион был красным пятном в моем эссенциальном зрении; Калхун обрушил на него еще один конус холода, но когда ледяной туман рассеялся, я увидел, что фигура Вермилиона все еще двигалась, по-видимому, невредимая. Калхун поднял другую руку и направил энергию, эссенция света вырвалась наружу в виде луча, и Вермилион замерцал и материализовался, его лицо исказилось от боли, когда он поднял руку, чтобы прикрыть его—

Рука Белой Маски повернулась ко мне, и эссенция Движения вырвалась из одного из его колец. Я откинул голову назад, широко раскрыв глаза и уставившись на лезвие; это был тот же эффект, что и у моего сигла удара, но он был «таким же» в том смысле, в каком меч похож на нож для масла. Он прорезал бы мою кожу и плоть, как бумагу. Лезвие исчезло, выстрелило, снова исчезло, пытаясь достичь моего лица. Дрожащими от напряжения руками я оттолкнул руку Белой Маски, затем оглянулся на Вермилиона и Калхуна и увидел, что Вермилион-

— играет со своим ножом?

Вермилион вытащил свой боевой нож и крутил его вокруг своей руки и пальцев, лезвие сверкало в сумерках. Его движения были плавными, грациозными; вспышка-вспышка-вспышка. Я с растущим восхищением уставился на сверкающую сталь, но тут Белая Маска резко дернул руку обратно к моему лицу, и я очнулся, оттолкнув ее. Я быстро покачал головой и посмотрел на Калхуна, чтобы увидеть, что он делает...

...ничего. Он смотрел на Вермилиона.

Меня пронзил ужас, когда я понял. «Калхун!» — закричал я.

Калхун не ответил. Вермилион сделал шаг к нему.

«Калхун! Очнись!»

Калхун продолжал смотреть, руки опущены по бокам.

Вермилион взглянул на меня, и в этом взгляде было что-то леденящее. Он не ухмылялся и не злорадствовал; в его глазах было только расчет, успею ли я добраться до него прежде, чем он перережет Калхуну горло. Это длилось лишь долю секунды, затем Вермилион снова сосредоточился на Калхуне, нож сверкал в воздухе, пока он шаг за шагом неуклонно приближался к нему.

Внутри меня поднялась паника, когда я осознал, что у меня есть всего несколько секунд. Мой взгляд остановился на новом сигле на моей руке — но он был на правой руке, той самой, которая удерживала Белую Маску от того, чтобы ударить меня ножом —

Вермилион подошел к Калхуну.

Я стиснул зубы, влил эссенцию в свой сигл силы и позволил сиглу «железного кулака» исчезнуть.

Моя правая рука смягчилась, превратившись обратно в плоть. Белая Маска дернулся, но дополнительной силы от моего сигла силы хватило на то, чтобы отвести руки в сторону на достаточное время для выстрела.

Изумрудный свет расцвел, как звезда. Луч пронзил пространство между Вермилионом и Калхуном, взмыв в вечернее небо. Он не попал ни в одного из них; ни один из них не находился на прямом пути луча, ни один из них не смотрел в мою сторону. Но этого было достаточно, чтобы заставить их обоих отшатнуться назад, закрывая глаза.

Но, сосредоточившись на этом сигле, я ослабил хватку. Рука Белой Маски вывернулась, и на этот раз он, наконец, направил ее мне в лицо. В своем эссенциальном зрении я увидел, как сквозь палец Белой Маски пробивается золотистый свет, когда лезвие Движения начало срабатывать.

Я все еще сжимал левое запястье Белой Маски, и, когда удар полетел в меня, я инстинктивно дернул его с отчаянной силой. Лезвие Белой Маски метнулось к моему носу, но вместо этого ударило по его собственной руке, пронзив плоть и кости. Кровь брызнула мне на лицо.

Белая Маска закричал. Я оттолкнулся и вскочил на ноги.

Думаю, Белая Маска мог убить меня в тот момент, но когда я поднялся, то увидел, как он превратился в призрак из эссенции Света и бросился бежать прочь. Он помчался по дорожке, невидимые шаги поднимали пыль, его образ размылся и исчез, когда он вышел из моего поля зрения.

Я повернулся к Вермилиону и выпустил еще один луч изумрудного света. Тот нырнул в сторону, закрыв глаза, но прежде чем успел оправиться, я ощутил эссенцию Света позади, и Калхун шагнул ко мне, нацелив на Вермилиона свою перчатку с сиглом. Крылатый развернулся и нырнул за одну из колонн газгольдера.

Я встал рядом с Калхуном, прикрываясь его щитом, держа руку поднятой в сторону Вермилиона. Калхун сделал то же самое. Мы оба держали руки нацеленными на место, куда Вермилион предположительно должен был шагнуть, когда он выглянул из-за колонны.

Я видел, как глаза Вермилиона перебегали с одного из нас на другого, и даже в сумерках и на таком расстоянии мог прочитать его мысли по лицу: сможет ли он победить нас в одиночку? Ему понадобилась всего секунда, чтобы принять решение. Он исчез из виду.

Калхун и я выстрелили, мой зеленый луч и невидимый луч Калхуна пронзили воздух. Реакции не последовало, и я сосредоточился на своем эссенциальном зрении, ища характерное мерцание сигла прозрачности Вермилиона. Ничего.

Все было тихо.

Я огляделся. Нападавшие по-прежнему были разбросаны по всему газовому заводу. Большинство из них не двигались, но некоторые начинали шевелиться и стонать, и я не знал, сколько у нас было времени, прежде чем некоторые из них придут в себя настолько, что смогут сесть и взять в руки оружие.

«Нам нужно уходить», — сказал я.

«Знаю. Найди Майка».

На мгновение я не понял, о ком говорит Калхун, но потом вспомнил о человеке, которого подстрелили. Я сосредоточился на своем сигле видения чувствуя, как зрение обостряется, пока я осматривал тела в поисках человека в костюме-

Я указал пальцем. «Вон там!»

Майк еще дышал, но его глаза были полузакрыты, и он, казалось, едва сознавал, что происходит. Калхун оценил его состояние с одного взгляда. «Ты хватайся слева. Я справа».

Вместе с Калхуном мы подняли Майка. Даже с помощью моего сигла силы и помощи Калхуна я едва справился с этой задачей; здоровяк, должно быть, весил почти столько же, сколько мы вдвоем, вместе взятые. Мне пришлось закинуть его руку себе на плечи, и даже тогда это давалось с трудом, но в конце концов мы смогли выпрямиться. Я заколебался, взглянув на убитого мужчину.

Голос Калхуна был напряженным. «Оставь его».

Мы двинулись по тропе, медленно и с трудом продвигаясь ко входу на газовый завод. Мои глаза искали угрозы по сторонам, а спина чесалась от осознания того, сколько врагов осталось у нас за спиной. Если бы кто-то напал на нас сейчас...

Но этого не произошло. Медленно и с трудом мы прошли по тропе и вышли через ворота.

Желтые огни промышленной дороги встретили нас, когда мы вышли из ворот, и смерть и насилие в мгновение ока сменились тихой ночной улицей. Окровавленный раненый мужчина между нами казался совершенно неуместным. Машина Калхуна, к счастью, была рядом, и Майк задохнулся от боли, когда мы с трудом уложили его на заднее сиденье.

«Чинящий сигл?» — спросил Калхун.

«Да».

«Стабилизируй его».

Я залез на заднее сиденье рядом с Майком. Калхун сел за руль. Двигатель машины с рычанием завелся, и я в последний раз бросил взгляд на металлическую ограду газового завода, прежде чем мы уехали в ночь.