Посылка, которую я так ждал, прибыла в первые дни июля.

Когда я вошел в тот вечер, Колин и Айви уже сидели за нашим обычным столиком в баре «Адмирал Нельсон». «Привет, чувак», — улыбнулся Колин, когда я подошел.

«Так что же это за важная новость, которую ты не мог рассказать нам по телефону?» — спросила Айви.

Я открыл папку, которую нес с собой, вынул тонкую пачку бумаги формата А4 и бросил ее на стол. Затем откинулся на спинку стула и выжидающе посмотрел на них.

«Чувак», — усмехнулся Колин. «Я знаю, что ты любишь составлять списки, но это уже перебор».

«Посмотрите сами», — указал я.

Колин и Айви переглянулись, затем каждый взял по странице и начал читать. Я наблюдал за ними, откинувшись на спинку стула.

Им потребовалось всего несколько секунд, чтобы поднять брови. «Подожди», — сказал Колин. «Это что...?»

«Ага».

«Это правда?» — спросила Айви.

«Я получил их только сегодня утром», — ответил я. «Но мне они кажутся вполне правдоподобными».

Чарльз сдержал свое обещание. Пачка листов формата А4 содержала распечатанные данные о Колодцах Света в районе Большого Лондона. Местоположение, мощность, примерное время заполнения, сведения о владельцах... и мерах безопасности.

Колин взял второй лист, затем третий. «Сколько их всего?»

«Четырнадцать».

«Вау».

«Это от твоей семьи, да?» — спросила Айви. Она нахмурилась, перелистывая страницы. «Как они это получили?»

«Думаю, у них есть свои люди».

«Нет, серьезно, как?» — спросила Айви, отложив бумаги и посмотрев на меня. «Я думала, твоя семья — это кучка богачей, сидящих в особняке?»

«Семья моей матери», — поправил я. «Но... ну, я немного изучил семейную историю. Оказалось, что человек, который сделал дом Эшфордов богатым, был моим прадедом. Он воевал во Второй мировой войне, а после остался жить в Западной Германии. И каким-то образом, пока был там, превратился из бедного аристократа в мультимиллионера».

«Каким-то образом?» — спросил Колин.

«Ну, у меня сложилось общее впечатление, что он сделал это не совсем честным путем», — ответил я. «Это было сразу после войны, погибло много людей, и большая часть имущества этих погибших людей в конечном итоге оказалась в его кармане. Человек, который рассказал мне эту историю, не вдавался в подробности. Но Чарльз был любимым сыном, так что, полагаю, он тоже вырос, занимаясь этим. Его брат Эдвард - мой двоюродный дедушка — отправился в Африку в качестве наемника».

«И что?» — спросила Айви, нахмурившись.

«Поэтому думаю, что семья моей матери была не столько «богатыми людьми, живущими на семейные деньги», сколько «пиратами-авантюристами». По крайней мере, в том поколении. Рейды, похоже, были для них чем-то привычным».

«Ты думаешь, что именно поэтому твой дедушка не хочет передавать Дом своим внукам?» — с интересом спросил Колин. «Он считает их всех сборищем слабаков?»

«Так... ты один из внуков, которые могут унаследовать дом?» — спросила Айви.

«Нет», — коротко ответил я. «Так что вы думаете?»

«Информация выглядит неплохо», — задумчиво произнес Колин, листая страницы. «Но вот эти разделы о безопасности...»

«Эти Колодцы относятся к классу B», — сказала Айви. «Именно с этого класса начинается серьезная охрана Колодцев».

«Сиглы класса B стоят на бирже до полумиллиона», — заметил я. «Не знаю, сколько из этих денег корпорации тратят на безопасность, но, вероятно, немало».

«Боже», — присвистнул Колин, листая бумаги. «Некоторые из этих разделов безопасности выглядят как чертовы диссертации».

«Я бы больше беспокоился о тех, которые их не имеют. Вероятно, у них такая же безопасность, просто мы о ней не знаем».

«Ты действительно собираешься это сделать?» — спросила Айви.

«Да, — кивнул я. «Собираюсь. Именно для этого я и собрал все это. Если не смогу, то все это будет пустой тратой времени».

Айви выглядела недовольной, но промолчала. «Нам придется проверить все до единого?» — спросил Колин.

«Ну, думаю, некоторые можно вычеркнуть», — ответил я. «Два из Колодцев в этом списке имеют оценку B+. Наверное, их стоит исключить с самого начала».

«Почему?» — спросил Колин.

«Повышение оценки на полбалла увеличивает цену сигла в три раза», — пояснила Айви.

«А это значит, что он в три раза лучше защищен», — сказал я. «Мне нужно только низкое «В» или высокое «С+», чтобы создать нужный мне сигл. Нет причин жадничать».

«Так что те, которые ты обвел карандашом...», — начал Колин.

«... являются лучшими кандидатами. По крайней мере, так мне кажется».

Колин и Айви несколько минут внимательно изучали документы. «Шесть?», — наконец спросила Айви.

«Три постоянных, три временных», — ответил я. «Это те, которые имеют примерно нужную мощность и либо полны, либо близки к этому».

«Эй, здесь есть Колодец в Мур-Парке», — сказала Айви. «Ты его не включил в список?»

«Посмотри на «предполагаемое время заполнения». Думаю, они использовали его сразу после нашего рейда».

«Два на юго-востоке, один на юго-западе, один на северо-западе, один на севере и один на западе», — сказал Колин.

«Да, было бы неплохо, если бы хоть один был в восточном Лондоне».

«Почему ты подчеркнул те места в параграфах о безопасности, где написано «Время до HTR»? — спросила Айви.

«Я объясню позже», — уклончиво ответил я. Я не хотел объяснять, что означает «HTR», в пабе, где были другие посетители. «Короче говоря, именно столько времени у нас, вероятно, будет, когда сработает сигнализация».

«Хорошо», — сказал Колин, откладывая бумаги. «Итак, какой план?»

«Мы разделим их и разведаем», — пояснил я, постукивая по пачке. «Помните, это только вопрос времени, когда все Колодцы из этого списка опустеют, так что давайте не будем терять время».

***

Разведка Колодцев была работой из двух частей.

Часть работы можно было выполнить онлайн — поискать ссылки на почтовый индекс и название, а также изучить фотографии и спутниковые снимки. Возможно, эти места и были охраняемыми, но они не являлись секретными военными объектами или что-то в этом роде, и просто введя почтовый индекс в Google Maps, мы получили массу информации. Однако, чтобы определить силу колодца, нужно было посетить его лично, и, как человек с самым лучшим чутьем, эта задача в основном легла на меня. Так что остаток той недели я провел, разъезжая по Лондону.

Это была медленная и трудоемкая работа, но она была также и увлекательной. Я знал, что всякий раз, когда приближался к этим Колодцам, там были люди и камеры, специально наблюдающие за теми, кто делал то же, что и я, и это добавляло постоянное легкое напряжение к работе. Мне нужно было не только осмотреть местность и оценить колодцы, но и сделать это так, чтобы никто не заметил меня и не запомнил, что я там был.

Шесть колодцев, шесть целей. Баундс Грин, Норбери, Милл Хилл, Далвич, Кэмбервелл и Гринфорд.

Баундс Грин был первым, который я исключил. Это был временный колодец на парковке на пересечении нескольких улиц, доступ к которому был ограничен шлагбаумами и скучающим охранником. Это было досадно, потому что он казался наименее охраняемым, но в то же время и самым слабым — колодец находился на нижней границе C+, был далек от наполнения и, возможно, никогда не достиг бы минимальной силы, необходимой для сигла.

Колодец в Норбери был гораздо сильнее, но находился в многоквартирном доме под названием Андерсон-Хайтс. Доступ в здание был ограничен, и, обойдя его снаружи, я понял, что Колодец находится где-то глубоко внутри. Попасть внутрь было просто, но как только я это сделаю, то окажусь в глубине полностью заселенного жилого здания, и мне эта идея совсем не нравилась. Если бы что-то пошло не так, я мог оказаться в ловушке.

Если в Норбери было многолюдно, то в Милл-Хилле все наоборот: это был постоянный колодец, расположенный на территории огромного, по большей части пустынного кладбища. Ландшафтный дизайн, казалось, разрабатывался таким образом, чтобы было очень трудно подойти незаметно — там присутствовало много открытых зеленых пространств без дорожек, а это означало, что любой, кто подойдет, будет выделяться, как слизняк на стекле. Но, опять же, Колодец был слабым, и не совсем заполненным. Я тоже вычеркнул его из списка.

Осталось три варианта. Далвич, Кэмбервелл и Гринфорд.

***

Разведка Колодцев был медленной и кропотливой работой, но это давало мне много времени для размышлений.

Когда мы встретились в июне, отец Хоук отчитал меня за то, что я не продумал последствий своего дара. Итак, в течение той недели в июле я именно этим и занимался. Пока ездил на метро, изучал спутниковые карты и гулял по улицам, я все время думал об этой проблеме.

Чем больше я об этом думал, тем больше мне казалось, что дело не столько в моем даре, сколько в том, как я смотрю на вещи.

Первой точкой зрения на это был взгляд отца Хоука. Я получил эту способность в дар, и этот дар был дан с определенной целью. Раньше я бы не смог понять такой подход, но благодаря теологическим книгам, которые он заставлял меня читать в течение последнего года, я мог по крайней мере признать его, пусть и немного смутно. Если я верил в эту точку зрения, то независимо от того, чем было это существо, Бог действовал через него. Независимо от того, как я решил использовать свой дар, он был предназначен для чего-то; я мог использовать его во зло, но Бог в конечном итоге обратил бы это во благо. Все имело смысл; не было никаких случайностей.

Второй точкой зрения был взгляд Вермилиона. Судя по тому, как он об этом говорил, эти дары давались небрежно, почти случайно, существами, которые проявляли лишь мимолетный интерес. Самое большее, что они могли сделать, так это проверить через несколько десятилетий, жив ли еще одаренный. Если я ему верил, то не имело значения, был ли у моего дара какой-то смысл. Не имело значения, что я с ним делал. Он был мой, и я мог использовать его, как мне заблагорассудится. Я не был частью какого-то великого плана.

А еще был взгляд моего отца, который можно было бы назвать скептическим. У меня не было никаких веских доказательств того, что эти духи (как их называл отец Хоук) или даймоны (как их называл Вермилион) действительно существовали. Многие люди, очевидно, верили в них, но люди верят во многое. То, что дары были реальны, не означало, что даритель был реальным. Если это было верно, то мой дар не имел цели; это было как поиск смысла в огромной машине.

Был еще один способ посмотреть на это.

Отец Хоук сказал, что эти сущности настолько же выше нас, насколько мы выше муравья. Я читал несколько рассказов, в которых, когда персонажи наконец узнавали правду о сверхъестественных явлениях, с которыми они имели дело, это сводило их с ума. В этих рассказах чем больше ты узнавал о сверхъестественном, тем больше сходил с ума, и худшее, что могло с тобой случиться, — это увидеть что-то и правильно понять последствия. Марк в прошлом году вскользь упомянул, что один из неуспевающих учеников Байрона оказался в психиатрической лечебнице...

Четыре возможности; четыре очень разных направления.

И самое страшное было то, что мне казалось, будто любое из них может быть правильным. Я вспомнил, что мой отец говорил о моделях. Основываясь на том, что я знал и видел, у меня было тревожное ощущение, что все четыре объяснения вполне соответствуют фактам.

Чему мне верить?

***

Неделя подходила к концу. Мы снова встретились втроем.

«Я по-прежнему считаю, что нам нужно выбрать тот, что в Далвиче», — сказал Колин. «Там меньше всего охраны, и он ближе всего к полному».

«Там меньше всего охраны не просто так», — возразила Айви. «Стивен сказал, что не уверен, что он достаточно устойчивый».

«Так ли это?» — спросил меня Колин.

«Если верить цифрам в отчете», — ответил я. «Но с четверга по субботу ситуация, похоже, не изменилась».

«Значит, он стабилизировался?» — спросила Айви.

— Думаю, да».

«Если мы приступим к делу прямо сейчас, — сказал Колин, — этого хватит, чтобы получить нужный тебе сигл?»

Я заколебался. «Возможно».

Мы снова были в «Адмирале Нельсоне». Чем чаще мы собирались здесь, тем очевиднее становилось для меня, что оживленный паб — не лучшее место для планирования рейда или взлома, но у нас не было лучших вариантов. Моя комната была слишком маленькой, а Колин и Айви не проявляли особого желания предложить свои спальни в качестве альтернативы.

«Он кажется слишком незащищенным», — нахмурилась Айви.

«Это также означает, что до него легче всего добраться», — сказал Колин, глядя на меня.

«Возможно», — неохотно согласился я. Колодец в Далвиче находился прямо рядом с железнодорожной линией. «Мой сигл невидимости может легко доставить меня туда, но это не сработает, как только я начну заниматься формированием».

«Эта проблема будет везде», — заметил Колин. «По крайней мере, на железнодорожной линии не везде установлены камеры».

«Насколько нам известно», — напомнил я ему. «Возможно, они установили камеры, которые я пропустил».

«Время HTR самое низкое», — напомнил Колин. И ни Айви, ни я не могли ничего на это ответить.

Благодаря онлайн-исследованиям и осторожным расспросам Магнуса, к этому моменту я уже имел общее представление о том, как работает система безопасности Колодцев. Дома и корпорации столкнулись с проблемой: им нужно было охранять свои Колодцы от рейдеров, но для надлежащей охраны Колодца среднего уровня требовалась профессиональная охрана, а профессиональная охрана стоит денег. Они не могли поставить такую охрану на каждый Колодец круглосуточно, потому что оплата такого количества сверхурочных обошлась бы дороже, чем цена продажи сигла Колодца. С другой стороны, если бы они наняли охрану из эквивалента магазина «все по 99 пенсов», то могли позволить себе содержать персонал круглосуточно и без выходных, но любой серьезный рейд прорвался бы через нее.

По словам Магнуса, эта проблема была хорошо понята в Домах и корпоративном мире, и у них было достаточно времени, чтобы найти решение. Наиболее распространенным протоколом безопасности на данный момент, который использовали все Колодцы из нашего списка, был тот, который Магнус называл «передовой HTR». «Передовой» был очевидной и видимой частью — минимальная безопасность по минимальной цене. У Колодцев класса D была ограда и замок; у Колодцев класса C — ограда, замок и несколько камер. У Колодцев классов C+ и B, таких как те, которые мы рассматривали, был охранник с рацией и фонариком. От охранника не требовалось отражать нападения, а только следить за территорией.

Но в случае нападения охранник должен был вызвать HTR. И вот тогда ситуация становилась опасной.

HTR расшифровывалось как «Реагирование на серьезные угрозы». Для небольших Домов и корпораций это означало приоритетную линию связи с местным полицейским участком. Игроки среднего размера, как правило, поручали эту работу специализированным охранным компаниям. Крупные игроки делали это собственными силами. Мне не удалось найти много свидетельств из первых рук о том, как выглядит среднестатистическая команда вызова HTR, но общее впечатление, которое у меня сложилось, заключалось в том, что они походили на ту русскую команду, с которой я столкнулся на Рождество — специалисты, которые зарабатывали на жизнь проведением и отражением рейдов. Задираться с ними не казалось хорошей идеей.

Это означало, что число «время до HTR» на каждом Колодце было, по сути, индикатором гибели. Если срабатывала сигнализация, нам действительно нужно было убраться оттуда до того, как счетчик дойдет до нуля.

«Ладно, я пойду выпью», — сказал Колин. «Вы что-нибудь хотите?»

Айви и я покачали головой. Колин отодвинул стул и направился к бару.

«Ты уверен, что хочешь это сделать?» — спросила Айви, когда он ушел.

«Ну, либо это, либо то место в Кэмбервелле», — ответил я. Мимо прошел мужчина, достаточно близко, чтобы увидеть бумаги на нашем столе; я небрежно протянул руку и перевернул их. «А в Кэмбервелле камеры видеонаблюдения просматривают каждый дюйм».

«Я имею в виду вообще делать что-то подобное».

А, понятно, подумал я. «Это потому, что тебе не нравится идея воровства? Я знаю, что ты никогда не любила эту часть работы...»

«Я до сих пор не люблю», — сказала Айви. «Но нет, дело не в этом. Ты ведь знаешь, что означает «HTR», верно? Это будет что-то вроде тех парней, с которыми мы столкнулись в Мур-Парке».

Я слегка поморщился. «Да».

«И ты на это согласен?» — спросила Айви. «Потому что мне до сих пор снятся кошмары о том вечере. Эти парни были ужасны. У них были пистолеты и ножи, и когда они наткнулись на нас, то сразу же начали стрелять. Никаких предупреждений, ничего. Я даже не хочу думать о том, что бы было, если бы они нас поймали. Нас бы арестовали и бросили в тюрьму, если бы нам повезло».

«Возможно, даже хуже», — признал я. «В наши дни британская полиция не особо занимается грабителями, и, насколько я слышал, Дома и корпорации очень не любят, когда грабители возвращаются, чтобы попробовать еще раз».

«И ты действительно хочешь иметь с этим дело?»

«Дело не в том, что я хочу», — возразил я. «Просто... Послушай, ты сказала, что хочешь стать сильным друкрафтером, верно?»

«Да».

«Ты когда-нибудь задумывалась, почему их так мало?»

«Потому что у большинства людей нет такой возможности», — сказала Айви. «Они не знают о существовании друкрафта, или у них нет таланта к этому, или у них нет времени, чтобы изучать его, или учителей, которые показали бы им, что делать, или сиглов, с которыми можно практиковаться».

«Конечно, это часть причины», — сказал я. «Но я знаю людей, у которых есть все это, и они все равно остаются довольно средними. Да, они хороши по сравнению с обычным человеком с улицы, но если посмотреть на возможности, которые у них были, то они далеко не так хороши, как могли бы быть».

«Каких людей?»

«Неважно. Дело в том, что дело не только в возможностях».

«Так в чем же?»

«Если ты хочешь то, чего нет у других, — сказал я, — то ты должен делать то, чего другие не делают».

«А ты не задумывался о том, что, возможно, причина, по которой люди не делают ничего подобного, в том, что это не работает?» — спросила Айви. «Может быть, те, кто пытается, в конце концов оказываются в кузове фургона и больше их никто не видит».

«Возможно, но я думаю, что у нас есть кое-что, чего нет у большинства рейдеров. Лучшие сиглы, лучшая информация, представление о том, с чем мы сталкиваемся. Я много думал об этом и считаю, что у нас есть все необходимое, чтобы добиться успеха».

«Ты говоришь «мы», но что насчет нас?» — спросила Айви. «У Колина и меня не так много сиглов, как у тебя. Если что-то пойдет не так, ты сможешь уйти, а мы — нет».

«Если это произойдет, я позабочусь о том, чтобы все выбрались».

«Правда?»

«Я уже делал это раньше».

Айви посмотрела на меня, ее глаза искали ответы в моих. Наступила долгая пауза, затем она медленно кивнула.

«Ну вот и я», — сказал Колин, подходя к столу. Он с грохотом поставил свой стакан, затем остановился, глядя то на меня, то на нее. «Я что-то пропустил?»

Я продолжал смотреть на Айви, пока она не отвернулась. «Все в порядке», — ответил я Колину.

«Хорошо», — кивнул он, садясь и переворачивая верхний лист бумаги. «Итак. Далвич?»

«Далвич».

***

Информация Чарльза была не бесплатной, поэтому я не удивился, когда на следующей неделе получил приказ о выезде. Удивило меня только место назначения.

Я добрался до газового завода в Бромли-бай-Боу ближе к вечеру. Солнце светило из-за пушистых белых облаков, окутывая Лондон золотистым светом и придавая воздуху теплую, сонную атмосферу. Хотя газовый завод находился в промышленной зоне, он был окружен зелеными насаждениями, а высокие платаны образовывали густые лесные массивы. Я приехал рано и побрел по тропинке между деревьями.

Тропинка вела к небольшой поляне в лесу с травянистой лужайкой, небольшим садом, статуей и ротондой с богато украшенными белыми колоннами. На каменной плите была установлена металлическая табличка с надписью «В ПАМЯТЬ О ТЕХ СОТРУДНИКАХ КОМПАНИИ, КОТОРЫЕ ОТДАЛИ СВОИ ЖИЗНИ ВО ВРЕМЯ ВОЙНЫ 1939-1945 ГОДОВ». Под ней были высечены сотни имен. Над ней висела вторая, похожая табличка, посвященная предыдущей войне. Список имен на ней был еще длиннее. Сбоку стояла высокая черная газовая лампа, горевшая ровным пламенем.

Это было мирное место — тихое, окруженное деревьями, — но в то же время грустное. Я задался вопросом, не дружил ли дед моего отца с кем-нибудь из тех, чьи имена были на мемориальной доске. Он участвовал во Второй мировой войне, и мой отец рассказывал мне, что он жил где-то здесь. Плющ устилал деревья и землю, окрашивая все в зеленый цвет.

Калхун появился за несколько минут до назначенной встречи и вошел в тень. «Стивен», — сказал он, кивнув, бросил взгляд на мемориал, затем перевел взгляд на статую. «Вудолл?»

«Что?»

Калхун кивнул на основание статуи, где надпись гласила «Сэр Корбет Вудолл, губернатор».

«В моей школе училась пара Вудоллов. Возможно, потомки». Он сделал паузу. «Почему ты так на меня смотришь?»

Я покачал головой. Каждый раз, когда я встречался с Калхуном, то получал напоминание о том, насколько его мир далек от моего. «Ничего».

Мы вместе вышли из тени на яркое июльское солнце. Над нами возвышались газгольдеры — огромные ржавые металлические цилиндры. Я видел их сотни раз, но впервые подошел так близко. Между ними и подъездной дорогой, на которую мы вышли, стояла десятифутовая стальная ограда; в сторонке незаметно притаилась пара охранников Дома Эшфордов.

Я сформировал один из своих первых сиглов в поле зрения этих газгольдеров. Это был крошечный Колодец Движения, расположенный по другую сторону железнодорожных путей и реки Чаннелси. Очевидно, мне следовало потом проверить за водой... Хотя, учитывая интерес Дома Эшфордов к этому месту, может, и к лучшему, что я этого не сделал.

«Ты сказал, что это место является «кластером Колодцев», — сказал я, когда мы шли по подъездной дороге. «Что такое кластер Колодцев?»

«Это область, где постоянно появляется множество маленьких временных Колодцев», — ответил Калхун. «Они обычно образуются в местах, где сильны две разные ветви, а не одна. В этом случае это Материя и Движение».

«Эссенция находится достаточно близко, чтобы использовать два Колодца для создания одного сигла побольше?»

«Обычно нет. Поэтому они подходят только для создания большого количества слабых сиглов. Но все же это имеет значение».

Ворота в заборе были окружены большими предупреждающими знаками: «ОПАСНО — НЕ ВХОДИТЬ». Охранник, сгорбившись, ждал у забора. К нему подошел главный охранник Дома Эшфордов; они обменялись несколькими словами, охранник достал ключ и открыл замок на воротах. Они распахнулись со скрипом ржавых петель.

«Так это ваше место?» — спросил я, когда мы вошли.

«Нет, оно принадлежит Дому Мит», — ответил Калхун. За воротами начиналась старая промышленная дорога, петлявшая между газгольдерами. Место заросло платанами, которые тянулись к свету, их листья отбрасывали пестрые узоры на бетон. «Обычно они сдают его в аренду какой-нибудь корпорации, но по какой-то причине в этом году они предлагают его нам».

«По какой-то причине?»

«Они не сказали почему. Посмотрим, сможем ли мы это выяснить».

Теперь, когда мы оказались прямо посреди газгольдеров, они выглядели еще более устрашающе: колоссальные, инопланетного вида сооружения, покрытые ржавчиной и облупившейся краской. Я надеялся, что ни один из них не упадет на нас. В воздухе витала эссенция, материя и движение смешивались воедино. Мы пробирались через старую промышленную зону в поисках Колодцев.

Я впервые работал с Калхуном над чем-то подобным и мне было любопытно. По словам всех, с кем я разговаривал, наследник Дома Эшфордов считался вундеркиндом друкрафта. Поэтому, пробираясь через старый газовый завод, я внимательно наблюдал за своим двоюродным братом, пристально следя за тем, что он делает.

И мне не понадобилось много времени, чтобы понять, что он очень хорош. Калхун мог мгновенно находить Колодцы и с первого взгляда отличать Материю от Движения. Фактически, после второго Колодца я был вынужден признать, что несмотря на то, что я утверждал Чарльзу, Калхун на самом деле был лучше меня в анализе колодцев. Некоторые Колодцы на этом участке были слабыми, потому что были новыми, но другие были слабыми из-за того, что в предыдущих циклах их осушали чрезмерно. Я не мог отличить их, но Калхун мог.

Но когда дело доходило до способности восприятия, я был лучше. Даже без своего эссенциального зрения я мог обнаруживать Колодцы с большего расстояния, чем он, и был лучше в отслеживании следов, которые вели к ним. Я задался вопросом, может ли это быть связано с тем, что он вырос на месте с невероятно сильным Колодцем Света — когда я бывал в особняке Эшфордов, то всегда обнаруживал, что уровень эссенции там настолько высок, что трудно выделить что-либо из фонового шума. Я вырос, учась чувствовать в атмосфере относительной тишины. Какой бы ни была причина, было приятно осознавать, что, по крайней мере, в чем-то я лучше.

«Что ж», — наконец спросил Кэлхун. «Это последний из них?»

«Есть еще один под восточным газгольдером», — ответил я. «Но он еще далек от того, чтобы стать колодцем, и, возможно, вообще им не станет. Я бы его не учитывал».

Калхун кивнул. «Тогда мы посмотрим на место с другого берега реки и на этом закончим».

Я последовал за Калхуном с газового завода, а его два охранника по-прежнему сопровождали нас, один впереди, другой сзади. Охранник на воротах запер их за нами.

Мы направились на запад и спустились с моста на остров Три Мельницы, длинную косу, омываемую реками Ли и Чаннелси. Реки — на самом деле каналы — текли с севера на юг, а набережные были сделаны из галечного бетона. Здесь, внизу, было прохладнее, легкий ветерок гнал рябь по воде.

«Твоя мать разговаривала со мной», — произнес Калхун, когда мы спустились по ступенькам и повернули на север по берегу реки.

Я взглянул на него. «О чем?»

«В основном о тебе. О том, как у тебя дела, доволен ли я тем, что ты рядом». Калхун посмотрел на воду, где плавала лысуха со своими птенцами. «Сегодняшние распоряжения исходили от Чарльза, но думаю, что решение, возможно, было ее».

«Она так сказала?»

«Нет, но, похоже, она хочет, чтобы ты больше участвовал в семейных делах».

На реке мать-лысуха плавала, быстро подпрыгивая на воде, вылавливая из воды кусочки пищи. Часть она оставляла себе, а частью кормила птенцов. Птенцы были еще молодыми, и хотя выросли до размеров своей матери, все еще следовали за ней и брали пищу из клюва.

«Я не буду спрашивать, почему тебя так долго не было дома», — сказал Калхун. «Полагаю, у тебя были свои причины. Но похоже, твоя ситуация изменилась».

Я промолчал. Когда я снова встретил свою мать в прошлом году, то задал ей очень похожий вопрос: почему ты держалась подальше? Она ответила, что сделала это для моей защиты, что любой, кто знает о моей связи с Эшфордами, может попытаться использовать меня.

Я никогда до конца не верил в этот ответ, но с прошлого года видел достаточно, чтобы понять, что в нем есть доля правды. Фамилия Эшфордов была палкой о двух концах, и чем ближе я был к ней, тем больше внимания привлекал. Так почему же моя мать вдруг изменила свою позицию?

Мы прошли под парой железнодорожных мостов. Над головой прогрохотал поезд, ненадолго прервав наш разговор.

Мы вышли из-под моста на солнечный свет. «В любом случае, — сказал Калхун, когда грохот поезда затих позади, — я хотел спросить, какие у тебя планы».

«На что?» — осторожно спросил я. У меня было много планов, которые я не мог раскрыть Калхуну: колодец, который мы собирались ограбить в Далвиче, мой отец, Крылатые...

«Нашу семью. Собираешься ли ты продолжать заниматься подобными вещами».

«О», — выдохнул я. Это была гораздо более безопасная тема. «Я имею в виду... вероятно. Чарльз выкручивал мне руки в этом вопросе».

«Это прозвучало так, будто будет что-то еще».

«Я не очень нравлюсь Чарльзу».

«Не знаю, какие у тебя отношения с Чарльзом, — сказал Калхун, — но если бы ты ему действительно не нравился, он бы не позволил тебе сопровождать меня сюда».

«Нет, он просто знает, что я хорош в своем деле», — предположил я. «К тому же, вероятно, помогает и то, что, в отличие от Тобиаса и твоей сумасшедшей сестры, я не собираюсь наносить тебе удар в спину. Разве не по этой причине ты меня нанял?»

Калхун слегка нахмурился. «И как ты думаешь, к чему это приведет?»

«Понятия не имею», — пожал я плечами. Мы оставили мосты позади и проходили мимо трех барж, пришвартованных к причалу. Длинношерстный черный кот посмотрел на меня с одной из палуб.

Я услышал, как Калхун вздохнул. «Знаешь, ты не очень облегчаешь мне задачу».

Я не смотрел на Калхуна. Кот подмигнул мне, и я помахал ему рукой. Меня удивило, как его хозяева не беспокоятся, если он уйдет.

«Ты понимаешь, о чем я спрашиваю?» — спросил Калхун.

«Не совсем».

Калхун остановился; я смутно осознавал, что впереди и сзади его люди из службы безопасности сделали то же самое. Мы подошли к участку берега реки, заросшему огромными полевыми цветами и сорняками; они росли бесконтрольно в течение многих лет, и некоторые из них были выше меня. Впереди виднелась плакучая ива. Вьюнок цеплялся к листьям ивы, свисающим в траву, белые трубчатые цветы тянулись к небу.

«Ты навещаешь Чарльза раз в месяц, а Магнуса - раз в неделю», — пояснил Калхун. «Тебя посылают на обследование Колодцев. И, насколько я слышал, твоя мать пытается устроить тебя на работу в отдел снабжения. Сложи все это вместе, и это может означать роль в семейном бизнесе. Это также может означать, что ты — кандидат на роль наследника».

«О», — протянул я. «Так ты задаешься вопросом, не ударю ли я тебе в спину, как Тобиас и твоя сумасшедшая сестра».

«Если бы я действительно так думал, мы бы не вели этот разговор. Но я хотел бы знать твои намерения».

Я на секунду задумался. «Сначала ответь мне на один вопрос».

Калхун кивнул.

«Что ты чувствуешь по поводу всего этого? Наследство, наша семья, твои двоюродный брат и сестра, пытающиеся тебя подставить. У тебя такое жгучее желание стать наследником, что тебя не беспокоит, что в твоей собственной семье есть люди, которые с радостью убили бы тебя, только чтобы занять твое место? Потому что меня это точно беспокоило бы. Но каждый раз, когда я с тобой разговариваю, ты кажешься мне очень... я не знаю. Безэмоциональным».

Калхун оглянулся на меня на мгновение. «Неужели я таким кажусь?»

«Не знаю, но ты действительно выглядишь странно спокойным по поводу всей этой попытки убийства. Мне просто интересно, что может заставить кого-то относиться к этому так непринужденно. Ты действительно так сильно хочешь стать наследником?»

«Отвечая на вторую часть твоего вопроса, — произнес Калхун, — я бы не сказал, что особенно спокоен по поводу этого. Просто я не очень люблю показывать свои чувства».

Это казалось явным преуменьшением. К этому моменту я знал Калхуна уже почти год, но все еще не имел представления, что движет этим высоким парнем. Мне было интересно, какое воспитание научило человека так хорошо скрывать свои эмоции. «А другая часть?»

«У меня нет горячего желания быть наследником. Это семейный долг».

«И это все? Долг?»

«Да».

«А если Чарльз завтра решит отдать твою должность кому-то другому…?»

«Если я почувствую, что другой кандидат более способен, то приму это».

Я посмотрел на Калхуна с любопытством.

«Я ответил на твой вопрос», — сказал Калхун. «Ну и?»

Черт, этот парень странный. «А, да», — сказал я. «Ну... это немного неловко после того, что ты мне только что сказал, но правда в том, что я не особо заинтересован в вашей семье. Меня интересует только то, что вы можете мне дать».

Калхун посмотрел на меня с недоумением.

«Я не паразит», — пояснил я. «Я заплачу за то, что получу. Но... на этом все. Например, сегодняшняя работа? Я взялся за нее только для того, чтобы отплатить Чарльзу за услугу».

«Так ты не заинтересован в работе на нашу семью?»

«Не особо».

«Почему?» — спросил Калхун. «Та работа в отделе снабжения, от которой ты отказался, может показаться не очень престижной, и это так. Но если бы я дал объявление о ней, то за неделю у меня была бы сотня соискателей. Подобная работа — трамплин к постоянной должности в Доме Друкрафта».

«Я не хочу постоянной должности в Доме Друкрафта».

«Опять же, почему? Очевидно, что есть члены нашей семьи, которые с удовольствием предоставили бы тебе такую должность. Ты можешь думать, что поступаешь разумно, требуя оплату авансом, но в долгосрочной перспективе тебе гораздо лучше быть инсайдером. Судя по тому, что я увидел сегодня, ты определенно достаточно хорош. Через пять лет ты мог бы стать одним из семейных формирователей, и я обещаю тебе, что зарплата, которую ты будешь получать, будет намного лучше, чем любая работа в охране».

Я вздохнул. «Дело не в зарплате».

«Тогда в чем дело?»

Я пытался понять, как объяснить это Калхуну, не раскрывая слишком многого. Мы стояли посреди острова Три Мельницы, чуть в стороне от главной дороги. Охранники Калхуна слонялись по северной и южной сторонам.

«Знаешь, чем я занимался в прошлом году, до появления Люселлы?» — спросил я.

Калхун покачал головой.

«Я работал на государственной службе», — ответил я. «До этого работал в баре. А до этого — в автостраховой компании. До этого снова в баре. Еще в средней школе. Потом в начальной школе. Знаешь, что их всех объединяло?»

«Что?»

«Я все время проводил, выполняя чужие указания».

Калхун посмотрел на меня с недоумением. «Так... это же нормально?»

«Да», — сказал я и замолчал.

«Я не понимаю», — заговорил Калхун, когда я не продолжил. «Ты ожидал, что сможешь делать все, что захочешь?»

«Я хочу сказать, — ответил я, — что большую часть своей жизни я провел в каких-то случайных учреждениях, выполняя случайные инструкции, которые давали мне случайные взрослые, чтобы я делал какие-то случайные вещи, которые могли иметь смысл, а могли и не иметь, но которые я должен был выполнять в точности. И все это при том, что я должен был следовать примерно двумстам разным правилам, о половине из которых мне говорили, а о другой половине — нет, но от меня все равно ожидали, что я их пойму. О, и в довершение ко всему, когда ты оглядываешься вокруг, то начинаешь замечать, что многие другие люди не обязаны следовать тем же правилам, но когда ты пытаешься спросить, почему, тебе говорят заткнуться и не задавать вопросов. Сейчас я не обязан этого делать. Да, быть поисковиком — не самая лучшая работа. Но у меня нет никого, кто бы говорил мне, сколько я должен работать, как одеваться или что говорить. Если мне нужно сделать что-то другое в этот день или если я должен защитить себя или кого-то, кто мне дорог, я могу взять отгул, чтобы это сделать. У меня не так много денег, но по крайней мере у меня нет босса, понимаешь?»

«Я понимаю, — медленно произнес Калхун, — но, по-моему, ты ведешь себя глупо. Многие из тех правил, которые ты считаешь произвольными, существуют не просто так. И многие из тех, кто отдает тебе приказы, начинали с той же позиции, что и ты сейчас. Есть такая вещь, как продвижение по службе».

Я на секунду взглянул на Калхуна. «Гораздо легче говорить о том, что правила существуют не просто так, когда знаешь, что однажды ты сам будешь их устанавливать».

«Но сейчас я все равно должен им подчиняться».

«Да, возможно. Но знаешь что? Каждый раз, когда кто-то смотрит на тебя и думает о том, чтобы отдать тебе приказ, в глубине души у него звучит голосок, напоминающий ему, что однажды ты станешь главой Дома Эшфордов».

Калхун нахмурился.

«Ты говорил о том, что нужно продвигаться по службе», — сказал я. «Может быть, тебе кажется, что этот мир устроен именно так. Как хорошо отлаженная машина, где те, кто хорошо работает, получают повышение по службе, а все, кто выполняет свою работу, получают вознаграждение. А знаешь, как это выглядит для меня?»

«Как?»

«Как огромная, неповоротливая, бездумная штука, которая засасывает людей с одной стороны и выплевывает их с другой», — ответил я ему. «В половине случаев она не работает или делает все еще хуже, и, похоже, никому нет до этого дела. Все эти правила… они нужны для машины, а не для тебя. Чтобы она работала без сбоев. В большинстве случаев лучшее, что ты можешь сделать, — это просто не попасть под колеса». Я посмотрел на Калхуна. «Ты думаешь, что можешь быть уверен в том, что Дом Эшфордов на твоей стороне. Я так не думаю».

Калхун долго смотрел на меня, а когда заговорил, его голос был тихим. «Думаю, я понимаю это... лучше, чем ты».

Я, нахмурившись, посмотрел на Калхуна. Казалось, он смотрел на меня, но в его глазах было нечто отстраненное, как будто он видел что-то другое.

Затем взгляд Калхуна вдруг снова стал сосредоточенным, и этот момент прошел. «Ну, учитывая твою историю с Люселлой, я понимаю, почему у тебя есть причины для подозрений. Но если твои предыдущие работы оставили такое плохое впечатление, то, по-моему, это еще одна причина искать что-то получше».

«Наверное», — сказал я. Я рассказал все, что мог, не вступая на опасную территорию. «Но у меня есть свои проблемы, с которыми нужно разобраться. Карьерный рост в доме Эшфордов мне в этом не поможет».

«Полагаю, это связано с той проблемой, которая возникла у тебя в феврале».

«Проблема» была связана с Марком. Калхун помог мне с ней разобраться. «Да».

Калхун на секунду задумался, затем кивнул. «Я по-прежнему считаю, что ты совершаешь ошибку, но теперь, пожалуй, немного понимаю, от чего ты исходишь. Просто пообещай мне, что все обдумаешь».

«Хорошо».

Калхун взглянул на газгольдеры, стоявшие на другом берегу. «Мы все увидели. Пойдем обратно к машине».

Он направился обратно тем же путем, каким мы пришли, и я последовал за ним. Берег реки был зеленым и золотистым в июльском солнце, теплым и ленивым, и на мгновение у меня возникло искушение воспользоваться предложением Калхуна. Я имел в виду все, что сказал, но... должен был признать, что делать все открыто, не прибегая к уловкам, было приятно. Если бы каждый день был таким, разве это так плохо?

Но... нет. Даже если бы я доверял Эшфордам, Крылатые никуда не исчезнут. Мне нужно было стать сильнее, а это невозможно, если я буду вести себя легкомысленно.

Может быть, когда-нибудь в будущем все изменится. А пока мне нужно было совершить рейд на Колодец.