Книга оказалась такой же скучной, как запомнилась, но к следующему понедельнику я был готов.

Теперь, когда я действительно взялся за работу, мой урок с Магнусом прошел гладко. Было трудно понять реакцию моего отчима, но он казался вполне довольным. Я долго думал, как ненавязчиво перевести разговор на то, о чем мне хотелось спросить, но, как оказалось, Магнус сделал это за меня.

«... и с тех пор наш Дом в основном занимается продажами различным структурам НАТО», — рассказывал Магнус. «Особенно Великобритании, Германии и Соединенным Штатам. Мы по-прежнему продаем частным клиентам, но больше не размещаем рекламу на Бирже».

«Почему именно вооруженным силам?» — спросил я. Это было не то, что мне на самом деле хотелось знать, но я пытался постепенно подвести к этому разговор.

«Основное применение эссенции Света — в военной сфере и сфере безопасности», — пояснил Магнус. «Немного иронично, учитывая, что Свет часто считается «самой мягкой» из всех ветвей. Но это, безусловно, самая сильная ветвь для скрытности и обнаружения».

«Так все другие Дома и корпорации, специализирующиеся на эссенции Света, тоже продают военным?»

«Нет, некоторые специализируются на частных продажах. Сиглы личной невидимости по-прежнему очень популярны. Что, естественно, приводит к появлению соответствующего рынка сиглов зрения, предназначенных для противодействия им».

«Значит, наши соперники, — сказал я, — наши... конкуренты... в основном это другие Дома и корпорации, которые продают военным?»

«Именно».

Я старался, чтобы мой голос звучал непринужденно. «Например?»

«Для начала, примерно половина Великих Домов. Баррет-Леннард. Хоукер, конечно. Де Хотон и Райзингер, хотя на самом деле это не их сфера деятельности. Но в основном это крупные американские корпорации. Tир Aэроспейс, Шуман-Краус Хэви Индустриз, Люмен Груп. Они огромны, намного больше любого Дома, и могут быть довольно агрессивными в борьбе с соперниками. Насколько я понимаю, у тебя есть некоторый опыт в этом плане».

«Они всегда такие враждебные?»

«Все немного сложнее, чем «дружелюбно» или «враждебно», — сказал Магнус. «Tир и Шуман-Kраус — наши крупнейшие конкуренты, и в большинстве случаев, если мы участвуем в тендере на военные закупки, они тоже участвуют. Одновременно они также являются нашими клиентами — мы продаем им почти столько же, сколько и британским вооруженным силам. И в то же время они часто пытаются совершать набеги на наши Колодцы. Обычно через третьих лиц, но, если им что-то очень нужно, они посылают свои собственные команды. Тот рейд прошлой осенью был не первым, когда Тир нападал на нас, и не будет последним».

«А мы когда-нибудь нападаем на них в ответ?»

«Это было бы незаконно».

Да, подумал я. Верно. Я хотел продолжить, но Магнус задумчиво смотрел на меня, и я решил не испытывать судьбу. Мне удалось перевести разговор на более безопасную тему, а когда мы закончили, извинился и ушел.

Как только дверь кабинета Магнуса закрылась за мной, я направился к кабинету Чарльза. Когда я попросил его принять меня, мне ответили, что он на совещании. Я сказал, что подожду.

Я все еще не очень хорошо знал, как ведут себя богатые люди, но начинал понимать значение некоторых фраз. Например, «на совещании» обычно означает «не хочет с тобой разговаривать». Я был почти уверен, что Чарльз заставит меня ждать очень долго в отместку за то, что я пришел без предупреждения, и приготовился к этому, взяв с собой книгу, которую отец Хоук одолжил мне зимой. Я достал ее и начал читать.

Прошел час сорок пять минут, прежде чем один из оруженосцев Эшфордов просунул голову в дверь и сказал, что Чарльз готов меня принять. К этому моменту я уже начал узнавать некоторых сотрудников — этого парня звали Фред, и он, похоже, был секретарем Чарльза. Я поблагодарил его и направился в кабинет деда.

«Только потому, что твой отчим решил использовать нашу семейную резиденцию в качестве частного репетиторского бизнеса, — заявил Чарльз, когда я вошел, — не означает, что ты можешь заходить, когда тебе вздумается».

«Я не видел вас целый месяц».

«Я согласился видеться с тобой раз в месяц, а не быть универсальным консультантом по всем вопросам твоего дополнительного образования. Может быть, мне стоит поручить Магнусу еще какие-нибудь обязанности, чтобы занять его время».

«Не думаю, что мы могли бы провести четыре урока за последние четыре недели без вашего ведома», — ответил я. «И не думаю, что вы позволили бы им продолжаться, если бы действительно хотели их прекратить».

«Не путай терпимость с поощрением», — возразил Чарльз и кивнул на кресло. «Садись».

Я сел. «Ну, раз уж ты здесь», — сказал Чарльз. «Я так понимаю, Калхун все еще нанимает тебя в качестве сопровождающего на светские мероприятия?»

«Реже, чем раньше».

«Мне объяснили, — сказал Чарльз, — что наличие члена семьи в роли охранника, стоящего у задних дверей ресторана, может быть расценено как дискредитация репутации Дома».

Я почувствовал вспышку гнева. «Стоять у дверей» — так мы с отцом зарабатывали на жизнь. «Это просто работа».

«Как бы то ни было, в этих словах есть смысл», — отрезал Чарльз. «Я дал указание Калхуну прекратить нанимать тебя на эту должность».

Я уставился на Чарльза. И это все? Все потому, что он считал, что я наношу ущерб репутации Дома? Во мне поднялась волна ярости. Мне нужна была эта работа! Поскольку мой доход от поиска сократился практически до нуля, работа телохранителем у Калхуна была единственным источником дохода! Я смутно помнил свое решение не поддаваться на провокации, но это было слишком. Я вздохнул-

«Тем не менее, — продолжил Чарльз, — я признаю, что ты, в меру своих ограниченных возможностей, пытаешься быть полезным. Мне также сообщили, что твои навыки используются не в полной мере. Говорят, что у тебя есть способности к сенсорному восприятию?»

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять, что Чарльз ждет ответа. «Что?»

«Ты знаешь, как обследовать Колодцы?»

«Я понятия не имею, что это значит», — ответил я. Мой гнев все еще бурлил, и я изо всех сил старался не показывать этого. «Но если вы имеете в виду «могу ли я почувствовать эссенцию в Колодце и определить, насколько она сильна», то да, лучше, чем вы или кто-либо другой из вашей семьи».

«Значит, ответ отрицательный», — произнес Чарльз. «Ну, полагаю, откладывание дела не поможет тебе быстрее наверстать упущенное. Начиная со следующей недели, ты будешь прикреплен к Калхуну для помощи в оценке Колодцев. Кто-нибудь свяжется с тобой, чтобы сообщить подробности».

Я открыл было рот, чтобы послать Чарльза к черту. Его высокомерие выводило меня из себя. Кто он такой, чтобы отбирать у меня работу, от которой я завишу, и просто ожидать, что я...

Нет. Нет. Разве я не пообещал себе, что перестану так себя вести? Мне нужно постараться держать себя в руках.

Кроме того... я хотел кое-что от Чарльза. Я провел большую часть прошлой недели, пытаясь придумать, как заставить его согласиться. И он только что сам подсказал мне, как это сделать.

«Полагаю, я мог бы согласиться», — сказал я.

Чарльз фыркнул. «Если хочешь, чтобы мы продолжали тебе платить, ты согласишься».

Я снова почувствовал приступ гнева, и снова сдержался. «Я сказал «мог бы», — заметил я Чарльзу. «В обмен на услугу».

«Какую услугу?»

«Я хотел бы получить всю информацию, которая у вас есть о Колодцах Света в районе Лондона, принадлежащих корпорациям, специализирующимся на сиглах Света. Тир, Шуман-Kраус, Люмен, и тому подобные. Все, что находится в пределах легкой досягаемости, примерно в тридцати милях. С силой... скажем, около B? Давайте назовем, от C+ до B+. Я хотел бы знать их точную силу и когда они должны быть заполнены или использованы. Ах да, и какие меры безопасности у них есть».

Чарльз вытаращился на меня. Думаю, это был первый раз, когда я застал старика врасплох. «Почему... именно..., — проговорил Чарльз, — ...тебе нужна эта информация?»

«Исследования».

«...Исследования».

Я кивнул.

«Это очень специфические исследования».

Я безразлично посмотрел на него.

«Исследования» было явной чушью. Была только одна причина, по которой кто-то мог бы захотеть получить эту конкретную информацию, и я был чертовски уверен, что Чарльз точно знал, в чем она заключалась. Вопрос был в том, станет ли он меня вызывать на разговор.

Чарльз постучал пальцами по столу. «Почему ты думаешь, что у нас есть доступ к такой информации?»

Бинго. Не «ни за что на свете мы не скажем тебе, потому что ты явно используешь эту информацию для чего-то незаконного». А просто «почему мы должны это знать?» «Эти компании — ваши конкуренты», — ответил я. «Так что вы должны иметь представление о том, какие сиглы они продают, верно? И о том, какие Колодцы они используют для их производства?»

Чарльз продолжал пристально смотреть на меня, а я продолжал смотреть на него. «На самом деле, мы ведем учет активов других Домов и корпораций, — сказал он после паузы. «Учитывая, что мы часто пытаемся их приобрести, это явно в наших интересах. Конечно, когда мы приобретаем такие Колодцы, мы также становимся ответственными за их безопасность. Так что для нас было бы законно... хотя и немного сомнительно... иметь некоторое представление о том, насколько хорошо они защищены».

«Так вы можете это сделать?»

«Я поручу кому-нибудь собрать досье», — согласился Чарльз. «Думаю, на это уйдет пару недель».

Я кивнул. «Тогда я начну выполнять вашу новую работу, когда получу ее».

Чарльз резко посмотрел на меня, и я подумал, не зашел ли слишком далеко, но этот момент прошел. «О, и Стивен? Ты помнишь, что я сказал о дискредитации репутации семьи?»

«Да».

«Если член семьи будет пойман на совершении преступления, это приведет к еще большей дискредитации семьи». Чарльз посмотрел на меня. «Фактически, если преступление будет достаточно серьезным, семье будет лучше всего разорвать все связи с этим членом семьи в будущем».

Я оглянулся на старика. «Похоже, что любой, кто пойдет на это, должен будет быть осторожным, чтобы не попасться».

Чарльз еще на мгновение задержал мой взгляд, затем кивнул. «Это было бы разумно».

***

Я вернулся домой в хорошем настроении. Время ожидания меня не беспокоило — мне еще предстояло много работы над новым сиглом, а Колин все равно был занят экзаменами. Я лег спать, предвкушая две спокойные недели исследований и наслаждения прекрасной летней погодой.

Но вы, этому не суждено было сбыться.

***

Звонок поступил ближе к вечеру.

Я лежал на кровати, прислонившись спиной к стене, и делал наброски в блокноте. Я более или менее определился с дизайном, который собирался использовать для проекционного элемента, но у меня возникли проблемы с тем, как встроить фокусирующую линзу, сохранив при этом небольшую массу сигла. Хоббс лежал растянувшись на одеяле и крепко спал. Когда зазвонил телефон, я дал ему позвонить несколько секунд, пока дорисовывал то, над чем работал, а потом взглянул на него, ожидая, что это будет Колин или, может быть, Айви...

Это был видеозвонок от Байрона.

Дерьмо. Все мысли о сигле вылетели из моей головы. Прошло несколько месяцев с тех пор, как Байрон звонил в последний раз. Его звонок не предвещал ничего хорошего.

Я колебался, пытаясь решить, что делать. Пусть звонит? Но я оставил без ответа пару его последних сообщений — отказ ответить на звонок показал бы, что я его избегаю. Ответить на аудио? Это было бы безопаснее. Но он настаивал на личной встрече. Может, если я отвечу на видео, то смогу сказать, что это то же самое...

Телефон продолжал звонить.

Ладно. Я поставил ноутбук на кровать, проверил, чтобы камера не показывала ничего, кроме пустой стены за моей спиной, вздохнул и нажал зеленую кнопку.

Окно на моем компьютере расширилось до черной пустоты. Несколько секунд оно оставалось темным и беззвучным, пока отображалось сообщение «Устанавливается соединение», затем черный экран исчез, и появилось изображение Байрона. «Стивен», — произнес Байрон, подняв брови. «Я уже начал думать, что ты не ответишь».

Байрону за сорок. У него светлые волосы, светлая кожа, он одевается в темные дорогие костюмы, которые всегда выглядят так, будто он спит в них. Черты его лица резкие, хотя и слегка опухшие; он по-прежнему красив, но выглядит как человек, которого начали настигать последствия прошлых пристрастий. Тем не менее, его взгляд, устремленный на меня, был по-прежнему проницательным.

Байрон всегда заставляет меня нервничать. Вермилион и Чарльз угрожают, но в отношении них обоих я имею некоторое представление о том, что для них важно. Байрон — черный ящик. Я знаю, чего он хочет, но не знаю, почему.

«Ну, вот я здесь», — сказал я Байрону.

«Так и есть», — ответил Байрон. Он был в помещении, похожем на гостиную. Он долго изучал меня. «Ты меня избегаешь».

Рядом со мной проснулся Хоббс. Он посмотрел на экран моего компьютера, прижал уши, затем повернулся и спрыгнул с кровати, чтобы с безопасного расстояния посмотреть на ноутбук.

«Я был занят», — ответил я Байрону.

«Чем?»

«Работой. Делами. Ну, вы знаете».

«Я слышал, ты общался с моим старым другом».

Не было большим сюрпризом, что Байрон знал о Вермилионе. «Вы знаете этого парня, да?»

«Конечно, я его знаю», — ответил Байрон, приподняв брови. «Он был одним из моих протеже. Очень талантливый молодой человек. Хотя иногда немного агрессивный... Надеюсь, у тебя не было слишком больших проблем?»

«Подождите. Вы и его обучали?»

«Я был его наставником».

Боже. Сначала Люселла, потом Марк, потом Вермилион. «Есть ли хоть один член Крылатых, которого вы не «наставляли»?

Байрон улыбнулся. «Признаю, у меня более высокий процент успеха, чем у большинства».

Мне было интересно, каков был этот процент успеха на самом деле. Из мимолетного замечания, которое однажды сделал Марк, я знал, что между Марком и Люселлой был еще как минимум один парень. «Как поживает Марк?»

«Ты не знаешь?»

«Я не видел его несколько месяцев».

«О?» Байрон пристально посмотрел на меня. «Он не связывался с тобой?»

Я напрягся, быстро обдумывая ответ. Последний раз я видел Марка в начале марта, и не хотел, чтобы Байрон об этом узнал. Отсюда ему было бы слишком легко соединить все точки и догадаться о моем отце. «Когда мы виделись в последний раз, вы с большим пафосом говорили мне, что Марк точно не будет больше торчать у моей двери, а потом следовать за мной, чтобы подкараулить в темном переулке. А теперь вы спрашиваете, связывался ли он со мной. Разве вы не должны этого знать?»

«В последнее время в положении Марка произошли некоторые изменения».

«Изменения?»

«Он будет заниматься другими проектами».

Я вспомнил оценку отца Хоука о том, сколько еще продержится Марк. «Что это значит? Вы избавились от него?»

«Дела не ладились», — сказал Байрон, пожимая плечами. «Такое бывает».

«Поэтому вы и позвонили? Чтобы узнать, не придет ли он выместить на мне свою злость?»

«Боюсь, что теперь, когда Марк пошел своим путем, он больше не входит в мою сферу влияния», — сказал Байрон с улыбкой. «Так же, как и ты. Конечно, если бы ты присоединился к Крылатым...»

«Верно», — сказал я с горечью.

«Я понимаю, что Вермилион сделал тебе похожее предложение».

Бессмысленно это отрицать. «Это значит, что у вас будет меньший процент успеха».

«И что ты об этом думаешь?»

«Я думаю..., — произнес я, - ...что если вы ответственны за то, что Вермилион, Люселла и Марк стали такими, какие они есть... то я не уверен, что действительно хочу идти по их стопам».

«Ой, да ладно, Стивен», — воскликнул Байрон. Он выглядел слегка обиженным. «Ты не можешь винить меня за это. Они сами пришли ко мне, ты же знаешь. Я их не вербовал».

Я скептически посмотрел на Байрона.

«Ты не хочешь узнать правду о том, что случилось с твоим отцом?» — спросил он. «Я обещаю тебе, что ты узнаешь от нас вещи, которые нигде больше не узнаешь».

«Да, я не сомневаюсь в этом. Просто не уверен, что это стоит той цены, которую я за это заплачу».

Байрон несколько секунд изучал меня. « Ты не можешь вечно тянуть время, ты же знаешь».

Я замялся.

«Это был твой план? Продолжать тянуть время и надеяться, что что-то изменится?» Байрон покачал головой. «Не будь слишком самоуверенным. Вермилион и я согласны, что ты многообещающий, но ты не незаменим. И на горизонте намечаются некоторые политические изменения. Если ты не сделаешь выбор в ближайшее время, его сделают за тебя».

Это прозвучало очень похоже на то, что говорила моя мать. «Какие «политические изменения»?

«Боюсь, что пока ты не входишь в состав Крылатых, это не твое дело», — сказал Байрон с легкой улыбкой. Он еще несколько секунд изучал меня, затем пожал плечами. «Но полагаю, что это не секрет. Среди Крылатых есть люди, которые проявляют интерес к твоему Дому Эшфордов. Один из них — человек по имени Оскар. Он склоняется к более активной интерпретации нашей философии и имеет тенденцию быть… решительным… в преодолении препятствий. Если он начнет действовать, и ты окажешься втянут в это… ну, я думаю, ты очень пожалеешь о своих колебаниях».

Я посмотрел на Байрона, не зная, что ответить.

«Подумай об этом», — сказал мне Байрон. На этот раз он не улыбался. «Но не слишком долго». Он потянулся за чем-то, что было вне поля моего зрения, и разговор закончился.

***

Я попытался вернуться к работе, но не смог. У Колина сегодня днем должен был быть последний экзамен по химии, и я собирался пойти с ним отпраздновать, но и этого не сделал. Слова Байрона крутились в моей голове, и я не мог сосредоточиться.

Одно его высказывание особенно застряло в моей памяти: продолжать тянуть время и надеяться, что что-то изменится.

Я не бездельничал. Мне пришлось хорошо поработать. Но было одно дело, которого я избегал. И, возможно, отчасти я так усердно работал, чтобы не думать об этом.

Я глубоко вздохнул. Наверное, больше нельзя так продолжать.

***

Я прибыл в церковь Вест-Хэма на закате. Желто-золотой свет лился с запада, окрашивая рассеянные облака и исчезая за моей спиной в сумеречных пурпурных и голубых тонах. Я задержался у двери, желая, чтобы Хоббс был здесь, но он спал на кровати и не шевельнулся, когда я уходил.

Я выпрямился и собрался с духом. Ладно. Я попробовал открыть дверь церкви, обнаружил, что она не заперта, и вошел внутрь.

Как, черт возьми, он всегда знает, что я иду? — это была моя первая мысль, когда я увидел отца Хоука, ожидающего у входа. «Стивен», — поприветствовал он, его голос ясно раздался в пустой церкви. «Давно не виделись».

«Да», — ответил я. Я пошел вперед, мои шаги эхом раздавались по камню.

Отец Хоук наблюдал, как я приближаюсь. «Почему?» — спросил он, когда я подошел достаточно близко.

«Почему что?»

«Последний раз ты приходил в марте», — заметил отец Хоук. «Это было три с половиной месяца назад».

Я поравнялся с ним и остановился. «Простите».

«Я не просил извинений. Я спросил, почему».

Я помолчал с минуту, пытаясь собраться с мыслями. Мне трудно произносить такие вещи вслух. «Я чувствую, что мне нужно принять важное решение».

«Какое решение?»

«На чью сторону встать... наверное».

Отец Хоук кивнул.

«Моя мать хочет, чтобы я присоединился к семье», — сказал я. «Ну, не присоединился. Принял обязательства. Мои... друзья считают, что я должен оставаться нейтральным, держаться на расстоянии. Вермилион и Байрон хотят, чтобы я присоединился к Крылатым. Они сказали, что быть свободным агентом — тоже вариант, но не очень хороший...» Я замолчал, поняв, что брюзжу.

«И почему это проблема?»

Я подумал секунду и ответил честно. «Это действительно важное решение, и я не знаю, какой выбор будет правильным, и мне кажется, что если я ошибусь, то произойдут очень плохие вещи».

Отец Хоук снова кивнул. «В таком случае у меня есть хорошая новость и плохая. Хорошая новость заключается в том, что из перечисленных тобой вариантов три не являются серьезными решениями. Присоединиться к семье, остаться нейтральным, быть свободным агентом. О, не пойми меня неправильно, твои отношения с семьей всегда будут важны. Но это не то, по поводу чего можно принимать окончательные решения. Это твоя семья; вы можете быть близки или далеки, но ты всегда будешь связан с ними, нравится тебе это или нет».

«О», — выдохнул я и помолчал. «А плохая новость?»

«Плохая новость в том, что четвертый из этих вариантов — присоединиться к Крылатым — является важным решением. И неправильный выбор приведет к очень плохим последствиям. И нет, ты не можешь назвать себя свободным агентом и отложить это в долгий ящик».

«Почему нет?»

«Потому что ты был отмечен», — пояснил отец Хоук. «И тем самым втянут в духовную войну, которая ведется в этом мире и во всех других, каждый год, каждый месяц, каждый день. Большинство людей могут позволить себе игнорировать это и делать вид, что все это их не касается. Это ложь, но они могут притворяться. Ты не можешь притворяться. Тебе придется выбрать сторону».

Я должен выбрать сторону. Я отогнал это воспоминание. «Но почему?» — спросил я в отчаянии. «Я ни о чем таком не просил. Я не хочу, чтобы меня призывали на какую-то войну. Я даже не знаю, из-за чего эта война! Почему меня не могут просто оставить в покое?»

«Ты не один», — пояснил отец Хоук. «Ты не появился из ниоткуда. Твоя натура и таланты унаследованы от твоих родителей и предков. Твои навыки были переданы тебе твоими учителями и всеми людьми, которых ты когда-либо встречал. Дом, в котором ты спишь, город, в котором ты живешь, дороги, поезда, свет и водопровод, которыми ты пользуешься каждый день, — все это построено другими людьми. А твои убеждения и идеалы, которые ты ценишь, восходят к словам давно умерших поэтов, пророков и философов, на которых, в свою очередь, повлияли такие сущности, как та, которая дала тебе твой дар. Ты существуешь как часть окружающего тебя мира, а не как какая-то изолированная сущность».

Я молчал.

«Кому много дано, от того много и потребуется», — сказал мне отец Хоук. «Твой дар, твои таланты... если не для того, чтобы чего-то достичь, зачем же они были тебе даны?»

«Я все равно хочу иметь выбор», — пробормотал я.

«Ты мог бы присоединиться к Крылатым».

«Я не присоединюсь к Крылатым».

«Почему?»

Я помедлил, прежде чем решить просто сказать правду. «Они кажутся какими-то злыми».

«Конечно, они злые. Но если тебя беспокоит только твоя собственная свобода, какое это имеет значение?»

Я бросил на отца Хоука раздраженный взгляд и спросил его о том, что давно не давало мне покоя. «Откуда мне знать, что то, что дало мне мой дар, не так же зло?»

«Это действительно очень хороший вопрос», — задумчиво произнес отец Хоук. «Мы могли бы посмотреть на его непосредственные последствия — он спас жизнь твоей кошке и, вполне возможно, твою собственную. Но само по себе это ничего не значит. Ты можешь решить пощадить кого-то как по плохим, так и по хорошим причинам».

Я кивнул. Мне тоже приходила в голову эта мысль.

«Думаю, полезнее посмотреть на то, что тебе было дано», — продолжил отец Хоук. «Тебе была дана способность видеть эссенцию. Не в качестве замены твоих собственных чувств, а в качестве их усиления. Способность восприятия, проникновения в суть вещей. Сравни это с дарами Крылатых. Ты помнишь, что это были за дары?»

«Вы говорили, что они были социальными. Влияние на других».

«Да. Почему, по-твоему, их дары являются социальными?»

Я нахмурился.

«В чем заключается основное убеждение Крылатых?» — спросил отец Хоук. «В отказе от ограничений. В современном мире откуда обычно берутся эти ограничения? Если что-то мешает тебе делать то, что ты хочешь, что это обычно бывает?»

О. Теперь я понял, к чему он клонит. «Другие люди».

«Дары Крылатых позволяют получателю контролировать других и таким образом подчинять мир своим желаниям. Некоторые считают, что сущности, которые руководят Крылатыми, могут давать только такие дары, поскольку только они соответствуют их природе. Другие утверждают, что они делают это по собственному выбору — что, давая получателю силу изменять волю других, они в свою очередь меняют смертных, заставляя их видеть в других инструменты, которые можно использовать. В любом случае, дар является отражением того, что воплощает их божество. Демон Крылатых может дать тебе способность заставить кого-то другого видеть тебя самым красивым человеком на Земле и влюбиться в тебя. Он никогда не даст тебе способность видеть красоту в другом человеке и влюбиться в него».

Я на минуту задумался об этом. Итак, что бы ни дало мне мои способности, это было связано с... чем? Восприятием? Прозрением? Мышлением? С чем-то, что хотело, чтобы я стал таким же?

Это было... ну, на самом деле, это было немного обнадеживающе. Мне стало легче от того, что моя способность не была чем-то вроде «поглощать силу убитых вами существ» или «воскрешать людей из мертвых в качестве зомби-слуг», хотя я все еще хотел бы знать больше о том, что это такое и чего оно хочет...

Нет. Я остановил себя. Не «что это такое». Если эта сущность реальна. Все это пока было лишь гипотезой.

«В конце концов, — продолжил отец Хоук, — ничто из этого не дает ответа на более важный вопрос. Примешь ли ты данное тебе задание, или отклонишь его?»

«Как я могу принять его, если я даже не знаю, что это такое?»

«Предположительно, выяснение этого и является частью задания».

«Ой, да ладно», - проворчал я. «А нельзя просто отправить мне электронное письмо?»

«Извини, но в последнее время небеса, похоже, склоняются к более пассивному подходу», — сказал отец Хоук с улыбкой. «Но перестань уклоняться от ответа. Каков твой ответ?»

«Я не могу ответить, пока не узнаю, в чем заключается вопрос!»

«А ты пытался это понять?» — спросил отец Хоук. «Ты каждую неделю уделял этому время, как я тебе советовал? Размышлял о своих способностях, о том, на что ты способен, и о положении, в котором оказался? Или ты избегал этой темы и надеялся, что она сама собой исчезнет?»

Я промолчал.

«Думаю, возможно, — отец Хоук склонил голову набок, — ты не слишком старался найти ответ, потому что боялся того, что от тебя могут потребовать, когда ты его найдешь».

Я открыл рот, помедлил и сказал: «Да. Ладно? Я обычный парень, который едва зарабатывает на жизнь. У меня неплохие навыки в друкрафте, и все. Я недостаточно квалифицирован, чтобы справиться с чем-то подобным! Если я напортачу с формированием сигла, худшее, что может случиться, — это то, что сигл не сработает. А если я напортачу с этим, что тогда, черт возьми? Я даже не знаю, что я вообще должен делать! Если это нечто хочет, чтобы что-то было сделано, почему оно не выберет кого-то, кто знает или может сделать больше? Должен же быть кто-то лучше меня!»

«Пути Господни неисповедимы».

«Это не ответ!»

«Нет, это ответ. Просто тебе он не нравится».

«Вы уже признали, что не знаете, откуда взялся мой дар. Он мог бы с таким же успехом быть от другого злого демона, только немного более изощренного. Верно?» Когда я спросил Колина об этом, его шутка о даре, пришедшем от «эквивалента Нургла», показалась мне тогда забавной. Сейчас она была гораздо менее забавной.

«Возможно».

«Так как же мне узнать, что это?»

«Я тебе сказал», — ответил отец Хоук. «Ты можешь подумать о своем даре и об обстоятельствах, при которых он был дан. Можешь подумать о том, где ты оказался и куда привели тебя твои способности. Можешь довериться своей интуиции в том, является ли твой покровитель добрым или злым. А если этого недостаточно... возможно, тебе просто нужно иметь веру».

Мне нечего было больше сказать. Я поднялся, чтобы уйти.

«Стивен», — позвал отец Хоук, и, взглянув на него, я увидел, что выражение его лица стало серьезным. «Понятно, что ты боишься. Вероятно, это будет самое важное решение в твоей жизни. Просто знай, что ты не первый, кто столкнулся с этим. Многие до тебя стояли на том же месте, где стоишь ты сейчас».

«И как они приняли решение?»

«Обычно они молились о помощи», — ответил отец Хоук. «Я бы посоветовал тебе сделать то же самое или любой другой вариант, что, по твоему мнению, сработает лучше всего. Какое бы решение ты ни принял, удачи тебе. И не стесняйся возвращаться, чтобы продолжить наши беседы. Я обещаю, что не буду давить на тебя по этому вопросу, пока ты не будешь готов обсудить его дальше. Не стесняйся задавать мне любые вопросы, но окончательный выбор в этом вопросе остается за тобой и Богом».

***

Я вышел из церкви, еще некоторое время смотрел на нее, пока последние лучи солнца не исчезли в западном небе, затем повернулся и медленно побрел домой. Мне потребовалось много времени, чтобы заснуть.