Письмо было написано обычным текстом, без нижнего колонтитула, от какого-то неизвестного мне провайдера.

Здравствуйте,

Из разных источников мы узнали, что вы являетесь надежным поисковиком. Мы хотели бы предложить вам работу в ближайшем будущем. Работа будет включать в себя взаимодействие с другими поисковиками, чтобы обеспечить безопасность Колодца.

Вам заплатят 1000 фунтов стерлингов вперед и еще 4000 фунтов стерлингов после доставки аурума Колодца нашему представителю.

Ввиду деликатного и конфиденциального характера этой операции местонахождение Колодца и время проведения операции будут держаться в секрете до тех пор, пока не наступит время. Если вы согласитесь, то должны быть готовы приступить к работе в кратчайшие сроки. Вы будете проинформированы текстовым сообщением (см. ниже) о сроках выполнения работы, и тогда вы прибудете в указанное место для встречи с нашим представителем. Наш представитель выдаст вам 1000 фунтов стерлингов НАЛИЧНЫМИ и предоставит полную информацию о Колодце, после чего вы приступите к работе.

Обратите внимание, что в связи с деликатным характером этой работы дополнительная информация не может быть предоставлена. Если вы согласны, пожалуйста, напишите слово "Принимаю" на номер, указанный в нижней части этого письма. Мы свяжемся с вами, когда работа будет готова.

Спасибо, что уделили нам время

В конце сообщения был указан номер телефона. Подписи не было.

Нахмурившись, я перечитал его еще раз. Оно сильно отличалось от тех писем, которые я привык получать от "Линфорд" или от других компаний, отклонявших мои заявки. Некоторые различия были очевидны, например отсутствие нижнего колонтитула, полного юридических пояснений. Некоторые были более тонкими, например, повторение слов, заглавные буквы в слове “НАЛИЧНЫЕ” и отсутствие точки в конце.

"Это кажется странным", - сказал я Хоббсу.

"Мраоу", - ответил Хоббс. Он пришел сегодня утром, выглядел довольно упитанным и самодовольным, а к его шерсти прилипла пара маленьких пуховых перьев.

"Как они вообще узнали мой адрес электронной почты?"- спросил я.

Хоббс был занят вылизыванием лап и не ответил. "Наверное, это связано с тем мистером Смитом", - нахмурившись, предположил я. "Вообще-то, может быть, это от него... но тогда почему бы ему не подписаться своим именем?"

"Мрау?"

"Ну да, очевидно, он скрытничает. Но почему?"

Хоббс пожал плечами в кошачьем эквиваленте и вернулся к мытью лап.

Я немного подумал, а потом позвонил Колину. Днем Колин обычно занят лекциями или практическими занятиями, но в этот раз мне повезло застать его. Я рассказал ему эту историю.

"Звучит сомнительно", - заметил Колин, когда я закончил.

"Да, я понял эту часть".

Послышался шелест бумаг на другом конце провода. Я включил Колина на громкую связь и положил телефон на прикроватную тумбочку, а Хоббс с ленивым любопытством наблюдал за происходящим. "Ну, я могу сказать тебе одну вещь", - сказал Колин. Помнишь, ты спрашивал меня, почему этот парень не заставляет тебя проверять, зарегистрированы ли найденные тобой Колодцы или нет?"

"Да".

"Думаю, потому что он не хочет оставлять следов", - сказал Колин. "Если бы ты проверял этот ваш реестр Колодцев, тебе бы понадобилась учетная запись, а ее можно было бы отследить. Похоже, они пытаются держать все это в тайне".

"Потому что это немного незаконно, и они не хотят платить налоги?"- спросил я. "Или потому, что это действительно незаконно, и они не хотят, чтобы их арестовали?"

"Слушай, я, черт возьми, не знаю. Может, если бы ты научил меня, как это делается..."

Я вздохнул. "Возвращайся к работе".

"Мраоу", - прокомментировал Хоббс, когда я повесил трубку.

"Да, я знаю. Я не могу ожидать, что он все это знает".

Хоббс снова принялся вылизывать лапы, а я уставился на электронное письмо на своем экране, постукивая пальцами по клавиатуре ноутбука. Колин был прав, это действительно звучало сомнительно. С другой стороны, это было очень заманчиво. Пять тысяч фунтов надолго избавят меня от необходимости беспокоиться о деньгах на долгое время. И даже если все это провалится, и я получу только аванс, тысяча фунтов все равно поможет.

Но осторожность подсказывала мне, что нужно остановиться и подумать. Мне действительно нужен был кто-то, к кому можно обратиться за советом, но я не был уверен, кто именно. Обращаться к Марии с подобными вопросами было явно нежелательно. Отец Хоук выслушал бы, но это не входило в его компетенцию. Это была область знаний анонимов из "Переулка", но, судя по всему, они плохо реагировали на вопросы новичков - большинство из них просто показывали пальцем и смеялись, а некоторые давали заведомо неверную информацию, потому что считали это забавным.

Мне нужен был кто-то, кто знал много о деловой стороне мира друкрафта, но при этом был бы готов рассказать правду.

Меня осенила странная идея. Сначала она показалась мне глупой, но чем больше я размышлял, тем больше начинал менять свое мнение. Разве не о том же самом я думал всего несколько дней назад?

Я объяснил эту идею Хоббсу. Он, похоже, не считал эту затею ужасной. Я откинулся на спинку кровати и начал обдумывать, что собираюсь сказать.

***

На следующий день я появился в особняке Эшфордов. На этот раз, вместо того чтобы прятаться, я подошел к главным воротам и позвонил в колокольчик. После того как я объявил о себе, последовала небольшая пауза, а затем меня впустили.

Внутри особняка было очень тихо. Обычно в Лондоне невозможно укрыться от шума транспорта, но стены особняка, должно быть, были звуконепроницаемыми или что-то в этом роде, потому что в устланных коврами коридорах царила тишина, нарушаемая только тиканьем часов. Оружейник в ливрее Эшфордов проводил меня до двери без таблички на втором этаже и пропустил внутрь.

Чарльзу, главе дома Эшфордов, за шестьдесят, несмотря на возраст, он выглядит подтянутым и здоровым, с аккуратной квадратной бородкой и проницательными голубыми глазами. Он сидел в строгом, но элегантном костюме, выпрямив спину, в резном кресле и писал за столом из темного дерева, который был больше моей кровати. Он не поднял глаз и не отреагировал, когда я вошел.

Я уже привык к грубости Чарльза и не стал обращать на это внимания. Я оглядел кабинет, изучил висящую на стене карту, а когда Чарльз по-прежнему молчал, подошел к книжным полкам.

"Кажется, я припоминаю, - произнес Чарльз, не поднимая глаз, - что просил тебя не возвращаться в этот дом без приглашения".

"Да", - сказал я. Книги были как старые, так и новые, с такими названиями, как "Бытие и время" и "Принципы управления". Одна привлекла мое внимание: "Разработка сигла Материи 1918-1989".

"По крайней мере, твоя память работает", - произнес Чарльз. "А теперь расскажи мне, что это за срочное дело, которое ты счел нужным довести до моего сведения".

"Мне нужен совет".

Чарльз продолжал строчить ручкой. "Надеюсь, это шутка".

"Не шутка. У меня странная ситуация с работой, и я хотел спросить вас о корпоративном мире друкрафта".

"И я должен это сделать, потому что...?"

Я долго думал, как ответить на этот вопрос. И решил начать с той же фразы, что и Бриджит. "Вы мой должник".

Чарльз положил ручку на стол и наконец поднял на меня свои холодные голубые глаза. "Объясни".

"Я ваш внук", - сказал я Чарльзу. "Я знаю, что вам не нравлюсь, но вы должны хотя бы немного помогать мне. Как бы то ни было, вы и пальцем не пошевелили после того, как ваша племянница и ее телохранители совершили жестокое преступление против меня, и даже тогда, похоже, все, о чем вы действительно заботились, - это скрыть это".

"А чего ты ожидал?"- спросил Чарльз. "Проявления семейной любви и великодушия?"

"Было бы неплохо".

Чарльз несколько секунд изучал меня, постукивая пальцем по столу. "В твоей школе преподавали историю Второй мировой войны?"

"Немного".

"Тремя главными союзными державами во Второй мировой войне были Англия, Америка и Россия. Лидером России был Иосиф Сталин. Тебе знакомо хотя бы его имя? Хорошо. Старшего ребенка Сталина звали Яков, и он получил образование офицера-артиллериста. Когда началась война, Сталин добился, чтобы Якова отправили на передовую, где его полк был разбит и окружен. Яков предпочел сдаться, что привело Сталина в ярость - он считал, что его сыну следовало покончить с собой, прежде чем сдаваться в плен. Поэтому он отправил жену Якова в тюрьму".

Я в недоумении посмотрел на Чарльза.

"Когда немцы узнали, кто отец Якова, они попытались обменять его на немецкого фельдмаршала. Сталин сказал немцам, что его сын не стоит фельдмаршала. Немцы пытались обменять Якова на другого заключенного, но Сталин отказался и от этого. Яков погиб в концентрационном лагере".

Я уставился на Чарльза.

"Если ты думаешь, что семейная любовь и великодушие защитят тебя, когда ты вступишь в сферу реальной власти, - сказал Чарльз, - то ты определенно не готов к этому. Ты хотел совета? Вот, пожалуйста. Будет ли что-нибудь еще?"

"...Да". Рассказ Чарльза немного потряс меня, но я пришел подготовленным. "Во время того сентябрьского рейда, когда Калхун отбивался от солдат “Тир”, один из оружейников Люселлы попытался выстрелить ему в спину. Я остановил его".

Чарльз посмотрел на меня, слегка нахмурившись.

"Спросите его, если не верите мне", - заметил я.

"И ты надеешься на благодарность?"

"Нет. Зная вас, вы, вероятно, просто сделаете какой-нибудь язвительный комментарий о том, что, если я хочу благодарности, мне следует завести собаку".

На лице Чарльза промелькнула тень улыбки. "Тогда к чему ты клонишь?"

"Мне не нужно было спасать Калхуна от пули", - сказал я. "На самом деле, для меня было бы гораздо безопаснее не высовываться и позволить событиям развиваться своим чередом. И что, по-вашему, произойдет в следующий раз?"

"Ты ожидаешь, что будет следующий раз?"

"Нет, но я также не ожидал, что это случится в первый раз. Если вы не заметили, члены вашей семьи уже не раз втягивали меня в свои проблемы. Так что мне кажется вполне вероятным, что в какой-то момент в будущем я окажусь в положении, когда мне придется выбирать между тем, чтобы сделать что-то, что действительно поможет вашей семье, и тем, что действительно ей навредит. Если это случится... когда это случится... возможно, в ваших интересах, чтобы у меня была причина любить вас, а не ненавидеть до глубины души".

Чарльз изучал меня несколько секунд. Сосредоточенность в его взгляде немного нервировала, и я постарался сохранить невозмутимый вид.

"Что именно ты предлагаешь?"- спросил Чарльз.

"Я хочу узнать о мире друкрафта от эксперта", - сказал я. "Я не прошу денег или сиглов. Просто пару часов вашего времени раз в месяц или около того".

Чарльз сардонически посмотрел на меня. "Ты считаешь, что пара часов моего времени менее ценна, чем деньги или сиглы".

"Я имею в виду..."

"Ладно, ладно", - сказал Чарльз, отмахиваясь от меня. Он взглянул на часы на своем столе. "У меня встреча через час и семнадцать минут. Я дам тебе столько времени, но считай, что ты на испытательном сроке. Будешь вести себя достаточно глупо, и я тебя вышвырну".

"Я ничего не знаю об этих вещах", - запротестовал я. "Откуда мне знать, какие вопросы глупые?"

"Задавая вопросы о предмете, о котором ты ничего не знаешь, не значит быть глупым, это лишь делает тебя невежественным. Одно можно вынести, другое - нет". Чарльз посмотрел на часы. "У тебя есть один час и шестнадцать минут. Советую тебе воспользоваться этим".

"Итак, я работал на корпорацию друкрафта под названием "Линфорд"..."

"Я знаю, что такое "Линфорд".

"Пока они не отстранили меня от работы, и тогда со мной связался какой-то таинственный парень, который предложил мне работу за меньшую плату, но без учетной записи в Реестре Колодцев. Теперь мне предлагают более крупную работу за большую оплату". Я подвел итог вчерашнему письму.

"Перестань переминаться с ноги на ногу и сядь", - велел Чарльз. "Итак, какой у тебя вопрос?"

Я сел. "Кто эти люди и что за работа?"

"Ты выполняешь теневую работу для крупной корпорации друкрафта, либо для "Линфорд", либо для одного из ее филиалов", - сказал Чарльз. "Работа заключается в рейде на Колодец, а твой мистер Смит - куратор. Это может быть "законный" рейд, где они намерены впоследствии воспользоваться твоими услугами, афера, где единственная цель - обмануть тебя, или что-то среднее".

Я вытаращил глаза.

"Следующий вопрос?"- произнес Чарльз.

"Подождите, подождите, подождите", - сказал я. "Вы знали, что такое происходит?"

"Я никогда не слышал об этом до того, как ты вошел в эту комнату".

"Тогда как... ладно, во-первых, почему вы думаете, что я работаю на "Линфорд"?"

"С тобой связался твой мистер Смит сразу после того, как тебя отстранили от работы", - сказал мне Чарльз. "Кто еще мог знать, что ты - поисковик, ищущий работу? Да, может быть, какая-то другая корпорация друкрафта просто случайно получила твое досье в то же самое время, но это скорее совпадение, тебе не кажется?"

"Зачем отстранять меня от работы, если они просто собираются нанять меня снова?"

"Деловой мир состоит из поверхностной экономики, которая ведется открыто, и теневой, которая таковой не является", - сказал Чарльз. "Корпорации работают одновременно в обеих. Ты, вероятно, познакомился с “Линфорд” через одного из ее сотрудников, занимающихся поверхностной экономикой. Кто-то, кто сидит в офисе и носит хороший костюм. Да?"

Я подумал о Марии и кивнул.

"Для своей деятельности, основанной на поверхностной экономике, корпорации нужны конформисты", - продолжил Чарльз. "Трудяги, которые не будут раскачивать лодку". Однако для некоторых видов работ конформисты не нужны. Тот факт, что с тобой связались так скоро после твоего отстранения, говорит о том, что тебя, вероятно, заранее разведали. Ты общался с сотрудниками “Линфорд”, которые проявляли к тебе необычный интерес или спрашивали, не хочешь ли ты выполнять дополнительную работу?"

"Мария что-то говорила о том, что осенью какая-то компания пыталась увеличить поставки", - медленно произнес я. "Она спросила, может ли она предложить мое имя". Я посмотрел на Чарльза. "Она знает об этом?"

"Корпорации обычно придерживаются определенного разделения между своими поверхностными и теневыми операциями. Если твоя Мария проработала там сколько-нибудь долгое время, она, вероятно, имеет представление о том, что происходит, но у нее хватит ума не говорить об этом".

"Зачем им делать это таким невероятно сложным способом? Зачем затевать все эти хлопоты?"

Чарльз пару секунд изучал меня. "Ты знаешь, что такое рейд?"

"Это когда кто-то берет эссенцию из чужого Колодца".

"Точнее, они выкачивают ее в виде бесформенного аурума", - сказал Чарльз. "Как ты думаешь, что происходит с ним потом?"

"...я не уверен".

"Пораскинь мозгами", - нетерпеливо сказал Чарльз. "Что рейдеры собираются делать с аурумом? Они не могут превратить его в сиглы. У них нет опыта и инфраструктуры. Так что же они собираются с ним делать?"

"Продавать, наверное".

"Кому продавать?"

"Другим преступникам?"

"Ты думаешь, что существует какая-то таинственная преступная организация, которая скупает аурум и превращает его в сиглы?" Чарльз выглядел забавляющимся. "Даже корпорации, которые раскручивают эту историю, на самом деле в нее не верят. Пораскинь мозгами, Стивен. Кто на самом деле использует эссенцию Колодцев?"

"Ну... люди, которые делают сиглы. Дома и корпорации".

Чарльз посмотрел на меня, приподняв брови.

Я посмотрел на него в ответ, когда понял, о чем он говорил. Подождите…

"По общему весу что-то около двадцати процентов сиглов, продаваемых на Бирже, сделаны из нелегально приобретенных материалов", - сказал Чарльз. "По некоторым оценкам, до тридцати пяти. У каждой корпорации, занимающейся друкрафтом, есть свой канал для приобретения аурума, который "выпал с кузова грузовика", и после того, как он был преобразован в сигл, его почти невозможно отследить до конкретного Колодца".

"Мария говорила так, будто корпорации являются целью рейдов".

"Так и есть. Но они же и виновники. Торговля нелегальным аурумом слишком выгодна для любой корпорации, но поскольку он нелегален, корпорации не могут приобретать его официально. Поэтому они используют так называемые "отрицаемые активы"." Чарльз сделал паузу. "Это ты, на случай если ты еще не понял. А теперь подумай вот о чем. У тебя есть какие-нибудь доказательства, связывающие эту хорошую работу с твоим мистером Смитом?"

"Нет", - признал я.

"А есть ли у тебя доказательства, связывающие мистера Смита с “Линфорд”?"

Я покачал головой.

"Допустим, работа пойдет не так, и тебя заберет полиция, - сказал Чарльз. "Они предложат снять обвинения в обмен на то, что ты дашь показания на своего работодателя. Ты укажешь им на "Линфорд", но когда они придут туда, корпорация предъявит записи о том, что ты был отстранен от работы несколько месяцев назад. Мистер Смит? Кто это? Анонимные письма? Мы здесь ни при чем. Без каких-либо доказательств у полиции останешься только ты".

"Значит, заниматься такими вещами - плохая идея".

"Нет, плохая идея - попасться. О, и если ты откажешься от работы, то тебя могут внести в черный список за трусость".

Я молчал.

"И теперь ты знаешь, почему они идут на "все эти хлопоты", как ты выразился", - сказал Чарльз. Он взглянул на часы. "Следующий".

Я собрался с мыслями: многое из того, во что я верил в отношении мира друкрафта, только что было перевернуто с ног на голову, но мне не хотелось терять время. "Мария отстранила меня от поисков в “Линфорд”, потому что мои друзья слишком громко говорили о друкрафте. Зачем им это делать, если у них корпорация друкрафта?"

"Потому что успех в корпорациях и других крупных организациях обычно определяется способностью различать и следовать политическим правилам, о которых никто никогда не говорит прямо", - сказал Чарльз. "Это включает в себя правила, которые кажутся произвольными или бессмысленными. Следование им, особенно тем, которые дорого обходятся лично тебе, дает понять начальству, что ты готов поставить благополучие организации выше своего собственного. Я сомневаюсь, что это возникло из ниоткуда. Если вспомнить, как ты общался с "Линфорд", то наверняка было много намеков, которые ты пропустил".

Я вспомнил, как Мария ворчала на меня по поводу получения камня искателя. "Так если бы я следовал этим правилам, то добился бы успеха?"

"Тебя бы оставили на работе. Но тебя бы не повысили".

"Почему нет?"

"Потому что в настоящее время Британия выпускает гораздо больше выпускников университетов, чем на самом деле требуется ее экономике. В стране не хватает удобных рабочих мест для белых воротничков, а это означает, что кандидаты на эти должности вынуждены вести жесткую конкуренцию. Успешные люди тратят каждую свободную минуту своей жизни на общение, задерживаются допоздна в офисе и тщательно следят за каждым аспектом своей внешности и поведения, чтобы быть образцом хорошего, послушного работника. Ты просто не сможешь конкурировать".

"Даже если я буду лучшим друкрафтером, чем они?"

"В корпоративной иерархии реальные профессиональные навыки почти не имеют значения. Результаты важны и наверху, и внизу, но в среднем звене подотчетность невелика. Так что если ты надеешься, что тебя повысят за то, что ты вундеркинд в друкрафте, советую тебе забыть об этом".

Я задумался над словами Чарльза. "Вы так и не ответили на мой предыдущий вопрос".

"Когда?"

"Когда я спросил вас, почему “Линфорд” не безразлично, что я рассказываю о друкрафте", - указал я. "Почему их это волнует?"

Чарльз вздохнул. "Я надеялся, что ты этого не заметишь. Ты действительно хочешь знать?"

Я кивнул.

"Линфорд" подавляет публичные дискуссии по поводу друкрафта, потому что наш нынешний правящий класс подавляет публичные дискуссии по поводу друкрафта. А "Линфорд", как и большинство корпораций, солидаризируется с правящим классом".

"Тогда почему они не хотят, чтобы люди говорили о друкрафте?"

"Потому что это не вписывается в общепринятые представления. И если более сильные и уверенные в себе режимы могут позволить себе некоторую непоследовательность, когда дело доходит до популярного мнения, то режимы, находящиеся под угрозой, гораздо менее терпимы к нарушителям спокойствия. Понимаешь?"

"Гм..."

"Хорошо, давай я тебе объясню. Два центральных столпа современной западной идеологии - это то, что люди должны быть равны и что все должно становиться лучше. Эти принципы получили широкое распространение в двадцатом веке благодаря общему росту материального благосостояния, которое было основано на двух вещах: развитии и монетизации научных открытий, сделанных в период с семнадцатого по девятнадцатый век, и стабильной культуре с высоким уровнем социального доверия. Понимаешь?"

"Да..."

"Обе эти вещи уже некоторое время разрушаются. Уже более века не было никаких значительных прорывов в области друкрафта, физики или химии, в отсутствие этого самое большее, что мы смогли сделать, - это более эффективно использовать наши природные ресурсы, будь то более совершенные методы бурения для добычи нефти и руды или более совершенные методы локализации для поиска и осушения Колодцев. Однако сейчас мы сталкиваемся с естественными ограничениями - почти в каждой стране на Земле Колодцы уже работают на пределе своих возможностей, а это означает, что нет новых территорий для расширения, и в то же время социальная структура этой страны ослабевает. Преступность растет, доверие падает, государственные учреждения хуже справляются со своей работой. Это означает, что у нас остается меньше ресурсов, а значит, больше беспорядков, что оказывает давление на наш правящий класс. А правители, находящиеся под давлением, гораздо быстрее расправляются с инакомыслием".

"Что значит "под давлением"? Я всего лишь поговорил с другом, а они ведут себя так, будто я ограбил дом!"

"Нашему правящему классу наплевать, ограбил ли ты дом. Их очень волнует, что ты привлекаешь внимание общественности к существованию друкрафта".

"Почему?"

"Потому что одно угрожает их положению, а другое - нет. Друкрафт требует сиглов, сиглы требуют эссенции, а эссенция - крайне ограниченный ресурс, который, как и все ограниченные ресурсы, монополизирован богатыми и могущественными. Люди, управляющие этой страной, может, и не слишком умны, но они достаточно сообразительны, чтобы понять: если они обратятся к населению, воспитанному на таких вещах, как "все должны быть равны" и "все должно стать лучше", и попытаются объяснить, почему рядовые члены части упомянутого населения не получают, скажем, жизненно необходимой медицинской помощи, в то время как богатые и влиятельные люди получают ее, для них это плохо кончится. Поэтому их решение - притвориться, что всего этого не существует. Друкрафт не существует, а если и существует, то не работает, а если и работает, то это не имеет значения, потому что вам все равно не стоит об этом говорить. Эта идея развивается и усиливается академическими кругами и средствами массовой информации, чтобы стать общепринятой". Чарльз взглянул на часы. "Ладно, этого достаточно. Я пошел".

Я поднялся на ноги, затем остановился и посмотрел на книжный шкаф. "Могу я взять одну из ваших книг?"

"Нет. Найди что-нибудь для чтения сам".

Я направился к двери.

"О, Стивен?"

Я оглянулся.

Чарльз достал папку и бегло просматривал ее содержимое. "Помнишь, я говорил о том, что корпорации рассматривают таких людей, как ты, в качестве активов, которые можно отрицать?"

"Да".

"От "отрицаемого" до "устранимого" всего один шаг." Чарльз взглянул поверх своих бумаг, и его проницательный взгляд на мгновение остановился на мне. "Имей это в виду".

***

Я вернулся домой, впустил Хоббса в дом и лег на кровать, уставившись в потолок. Чарльз дал мне много пищи для размышлений.

Хоббс запрыгнул на кровать и принялся расхаживать взад-вперед по моему животу, потираясь мордочкой о руку и мурлыча. Я почесал ему шею, отчего он удовлетворенно закрыл глаза, и задумался о том, что делать. Если Чарльз был прав - а несмотря на мою нелюбовь к этому человеку, он, похоже, имел привычку оказываться правым, - то эта работа вполне могла быть подставой, очень опасной или и той, и другой.

С другой стороны, это был еще и путь к тому, что Чарльз называл теневой работой. Мне все больше и больше казалось, что даже если меня и восстановят в "Линфорд", будущего у меня там нет. Меня никогда не повысят, и я никогда не заработаю больше денег, чем уже заработал. Теневая работа была связана с гораздо большим риском, но с шансом на гораздо более высокую награду.

Но как убедиться, что я действительно получу это вознаграждение?

Я долго размышлял, в то время как Хоббс устроился на моей подушке и уснул. Наконец я достал телефон и отправил сообщение “Принимаю” на номер, указанный в электронном письме. Затем приступил к составлению плана.