Я пару секунд пристально смотрел на Тобиаса, затем начал осматривать улицу.

"Как дела?"- спросил Тобиас.

Я не заметил никаких странных машин или минивэнов. Тобиас тоже не подавал вида. Не похоже, что поблизости кто-то прятался, по крайней мере, не настолько близко, чтобы это имело значение.

"Итак..." сказал Тобиас. "Ты выглядишь лучше. Как тебе живется, хорошо?"

"Что ты здесь делаешь?"- спросил я.

"О, ты знаешь", - жизнерадостно сказал Тобиас, пожав плечами. "Я просто был неподалеку и подумал..."

Я начал закрывать дверь.

"Подожди, подожди!"- позвал Тобиас. "У меня есть кое-что для тебя".

"Например, еще один нож для моей спины?"

Тобиас состроил обиженное выражение лица. "Нет необходимости..."

Я снова начал закрывать дверь.

"Ладно, ладно! Слушай, мы можем хотя бы поговорить внутри?"

Я долго смотрел на Тобиаса, давая понять, что думаю о том, чтобы захлопнуть дверь у него перед носом, а затем приоткрыл ее на несколько сантиметров. Тобиас протиснулся внутрь, и я закрыл за ним дверь.

Из-за закрытой двери в коридоре было темно и сумрачно, его освещало только маленькое окошко над дверной рамой. "А что, никого из других парней поблизости нет?"- спросил Тобиас, бросив взгляд в сторону кухни. "Кто был тот, кто впустил меня в прошлый раз, Мэтт, что ли?"

"Чего ты хочешь?"

"Как насчет того, чтобы подняться в твою комнату и..."

"Ты можешь рассказать мне здесь, - заявил я, - или я могу тебя выставить". Я ни за что не впустил бы Тобиаса в свою комнату. Предпочитаю, чтобы он был здесь, внизу, на расстоянии вытянутой руки, чтобы, если он что-нибудь предпримет, я мог дать ему по башке. По правде говоря, я не очень беспокоился, что он предпримет что-нибудь физическое - я уже несколько раз сталкивался со своим сводным братом и был уверен, что это не в его стиле. Но он был очень хорош в создании проблем.

"Хорошо, хорошо, - вздохнул Тобиас, поднимая руки. "Как продвигаются дела с Калхуном?"

Я подавил вздох. "Откуда ты об этом знаешь?"

Тобиас улыбнулся. "У меня есть свои способы".

"Наша мама рассказала тебе, да?"

Улыбка слегка сползла.

"Знаешь, - сказал я, - у меня такое чувство, что ты не произвел на нее особого впечатления в последние пару раз, когда пытался облапошить Калхуна".

"Я не пытаюсь никого облапошить".

"Я тебе не верю", - ответил я ему.

"Почему?"

"У тебя губы шевелятся".

Тобиас усмехнулся. "Хочешь, я займусь чревовещанием?"

Мне пришлось побороть желание рассмеяться. С моим сводным братом вообще-то весело общаться, когда он не ведет себя как маленький засранец. "Послушай, Тобиас, что бы ты ни замышлял, просто брось это, ладно? Эти твои заговоры никогда не срабатывают. Просто иди домой и займись чем-нибудь полезным в своей жизни".

"Я ничего не замышляю", - сказал Тобиас, выглядя очень возмущенным. "Я пытаюсь помочь".

Я вздохнул. "О, Боже."

"Как, по-твоему, у Калхуна дела с девушкой Мейзелов?"

"Откуда мне знать?"

"Ты наблюдал за ними".

"Я наблюдал на случай, если кто-то" - я не добавил, вроде тебя, - "попытается с ними связаться".

"Да, но ты ведь имеешь возможность подслушивать, верно?"- спросил Тобиас. "Знаешь, ты слышишь что-то, видишь что-то..."

Я просто посмотрел на Тобиаса.

"Знаешь", - повторил Тобиас.

"Я не ты", - сказал я ему.

"Но ты, должно быть, заметил, что она не слишком впечатлена".

"Ближе к делу".

"Хорошо", - сказал Тобиас. "Что, если ты сам пригласишь ее на свидание? Покажешь ей, как хорошо провести время, не дашь ей заскучать. Ведь Калхун приглашает ее на свидание всего раз в пять дней. Не то чтобы это был бурный роман".

"Ты серьезно?"

"Что?"

"Не надо говорить мне "что". Ты хочешь, чтобы я приударил за невестой нашего кузена?"

"Эй, они еще не оформили помолвку официально. Она свободный взрослый человек, и может делать то, что хочет".

"И ты думаешь, она захочет это сделать?"

"Конечно, девушки любят такие вещи. Чем больше парней приглашают их на свидания, тем лучше".

Я раздраженно фыркнул.

"Да ладно, чего ты боишься?"- спросил Тобиас. "Ты пойдешь на свидание с одной из самых красивых наследниц в мире друкрафта".

"Во-первых, она не стала бы встречаться со мной", - сказал я. "Во-вторых, Калхун бы меня уволил".

"Ему не обязательно знать", - пожал плечами Тобиас. "И я уже позвонил ей. Она не против".

"...Что?"

Тобиас порылся в одном из карманов и вытащил пару листков бумаги. "Вот, держи".

Я посмотрел на билеты - на них было написано "Театр Святого Мартина" - и снова на Тобиаса.

Тобиас приподнял брови.

"Что ты с этого имеешь?"- спросил я, когда Тобиас молчал.

"Что, я даже не могу оказать услугу своему...?"

"Хватит нести чушь".

"Ладно, ладно! Боже, какой ты подозрительный. Как я понимаю, Чарльз просто хочет, чтобы кто-то из Дома Эшфордов женился на представительнице Дома Мейзелов. Ему неважно, кто именно. И если я смогу помочь подмазать колесики, то мне будут обеспечены очки, верно?"

Я одарил Тобиаса крайне скептическим взглядом.

"Я просто оставлю их здесь, - сказал Тобиас, небрежно кладя билеты на радиатор в прихожей. Он потянулся к двери и, с усмешкой оглянувшись, повернул ручку. "Шоу завтра в семь тридцать. Не опаздывайте!" Дверь за ним закрылась, и он ушел.

Я посмотрел вслед Тобиасу, потом на билеты.

***

"Так Тобиас все-таки звонил?"- спросил я в трубку.

"Да", - ответил Хендрик.

"И она сказала "да"?"

"Не знаю".

"Что значит "не знаете"?"

"Не спрашивал".

Я задумчиво уставился в окно на зимнее небо.

"Ты хочешь поговорить с ней?"- спросил Хендрик.

"...Нет. Все в порядке".

"Хорошо."

"Спасибо". Я повесил трубку и посмотрел на билеты на прикроватной тумбочке. Билеты снова посмотрели на меня.

Это было более заманчиво, чем следовало. Джоанна была самой красивой девушкой, которую я когда-либо встречал, и войти в театр с ней под руку было очень приятно, тем более что последние три недели я наблюдал за тем, как Калхун делает то же самое. Я подумал, правду ли сказал Тобиас о том, что она согласилась. Самое смешное, что я действительно мог это видеть. Интуиция подсказывала мне, что Джоанна хотя бы немного заинтересована мной, хотя и знал, что это не обязательно приведет к каким-то действиям.

Я мог просто позвонить ей и спросить, но это было рискованно. До сих пор я не сделал ничего такого, за что меня могли бы осудить. Как только я решусь позвонить ей, то перейду черту. И все же это было заманчиво...

Я покачал головой. Нет. Затем взял свой телефон и отправил короткое сообщение Хендрику, в котором извинялся, что мне придется отменить встречу. Я нажал “Отправить” и сразу почувствовал себя лучше. Делать это за спиной Калхуна было отвратительно. Кроме того, я усвоил урок, что нельзя доверять Тобиасу. Он определенно пытался что-то провернуть, вопрос был только в том, что именно.

Что ж, пора это выяснить.

***

Ковент-Гарден по субботним вечерам - это настоящий улей. Мужчины и женщины толпятся на улицах, спеша перейти дорогу, толкая друг друга на тротуарах и забегая в рестораны и бары. Сегодня улицы были мокрыми от послеполуденного дождя, отражая желтые отблески фонарей, свисающих с проводов над головой. Бездомные ютились в подворотнях, выпрашивая милостыню у прохожих. Шум был постоянным, движение и крики смешивались в буйство звуков.

Я шел по мокрой мощеной улице, поеживаясь от холодного ветра, обдувавшего камни, пока в ночи не показались очертания Театра Святого Мартина, освещенного красным неоновым светом. Светящиеся оранжевые буквы на передней стене возвещали: “МЫШЕЛОВКА АГАТЫ КРИСТИ”. Я направился к боковому входу.

Девушка на входе была одета в элегантную жилетку и с бейджем на шее. Она отсканировала мой билет и сверилась со своим планшетом. "Здесь написано, что ваша ложа на двоих?"

"Сейчас придет мой друг", - ответил я ей.

"Просто чтобы вы знали, двери закрываются через пятнадцать минут после начала представления".

Я улыбнулся. "Это не будет проблемой".

Внутри театр был небольшой, с узкими извилистыми коридорами и толстыми коврами, которые приглушали звук. Мужчины и женщины проходили мимо, неся пластиковые стаканы, наполненные пивом и вином. Я поднялся по извилистой лестнице и нашел дверь с надписью "Ложа Б". Я не почувствовал никакой эссенции и не увидел никого, кто бы там находился.

Я подождал, пока коридор опустеет, затем активировал свой сигл невидимости и шагнул внутрь.

Ропот толпы подскочил в громкости, когда я вошел в ложу. Я очень давно не был в театре Вест-Энда, и первое, что меня поразило, - это то, как здесь красиво. Стены из полированного дерева, отражающего свет люстр, а плотные занавеси отделаны золотой тесьмой. Моя ложа находилась в правом дальнем углу, и я мог видеть головы всех людей в партере, которые передвигались и занимали свои места. Выглядело это потрясающе, и я несколько секунд любовался всем этим, прежде чем переключить свое внимание на саму ложу. Она была маленькой и уютной, с большим креслом и маленьким столиком. На столике стояли два бокала и ведерко со льдом.

Пора приступать к работе.

Я обыскал помещение, двигаясь медленно и осторожно, чтобы не нарушить невидимость. Сиденье было мягким и удобным, рассчитанным на двоих, а в ведерке для льда стояла бутылка шампанского. Я присел, чтобы заглянуть под кресло и стол, осмотрев их с нескольких сторон.

Ничего.

Я осмотрел театр в поисках тех, кто, как мне казалось, уделяет моей ложе необычное внимание, а затем перешел к осмотру самой ложи. Передний балкон и правая сторона были чисты, как и дверь. Левая стена...

На левой стене была камера.

Она была маленькой, сделанной из какого-то темного пластика, который сливался с тенями, и находилась на небольшом выступе чуть выше уровня пола. Ее было очень легко не заметить, особенно если в ложе был кто-то еще, кто отвлекал вас.

Я вздохнул. Так и знал. Я, черт возьми, так и знал. Я уже начал подумывать, не была ли вся эта история ложной тревогой, и Тобиас действительно хоть раз в жизни говорил правду. Но не очень-то в это верил, и это было именно то дерьмо, которого я от него ожидал.

И что теперь?

Я стоял и размышлял, пока последние люди входили в театр. Я не очень разбираюсь в камерах и видеонаблюдении - Киран у нас электронщик, - и не знал, записывает ли маленькая камера что-то на собственный жесткий диск или передает на какой-то приемник. Но был уверен, что тот, кто поставил эту штуку, захочет вернуть камеру. А значит, мне оставалось только ждать.

Я сел, чтобы сделать это.

Свет погас, диктор попросил всех выключить мобильные телефоны, и занавес поднялся. Я сидел там, невидимый, и наблюдал за представлением. Сигл невидимости приходилось держать активным, и в моих доспехах было трудно удобно сидеть, но я все равно наслаждался спектаклем. Я был в театре всего несколько раз в жизни, и никогда не сидел в таких креслах. Мне не удалось вычислить убийцу, но я уловил намек на то, что люди не те, за кого себя выдают, так что финальный поворот не показался мне взявшимся из ниоткуда. Во время антракта в дверь постучали, и в комнату просунул голову служитель театра, в легком замешательстве оглядел пустую ложу и удалился. В остальном меня никто не потревожил.

Спектакль закончился, и зажегся свет. В зале начались разговоры, зрители встали и начали выходить. У выходов образовались очереди, сначала длинные, потом более короткие. Театр опустел, пока в нем не осталась дюжина человек, потом восемь, потом три, потом ни одного.

Я оставался незамеченным. Появились уборщицы с черными мусорными мешками, собирая коробки из-под мороженого и пластиковые стаканчики. Откуда-то доносилось жужжание пылесоса. В конце концов уборщики ушли, и в театре воцарилась тишина.

Я ждал.

Спустя час после окончания спектакля я услышал тихие шаги в коридоре. Они были не первыми, но те, что я слышал, были резкими, а эти - более медленными, осторожными. Я выпрямился, насторожившись.

В дверь тихонько постучали.

Я поднялся на ноги - и замер. Я почувствовал присутствие эссенции, прямо в коридоре. Было трудно сказать наверняка из-за стены, но по ощущениям это была Материя.

Стук повторился.

Я отступил в угол ложи и замер. Дверь распахнулась.

Стоящий в дверях парень был, возможно, немного младше меня, ближе к возрасту Тобиаса. Он был хорошо одет, но с пронырливым взглядом, и, когда, прищурившись, оглядывал ложу, не замечая меня, был похож на мышь, пытающуюся решить, безопасно ли вылезать из своей норы. Видимо, решив, что так оно и есть, он проскользнул внутрь и закрыл за собой дверь.

Я изучал парня, проверяя, нет ли у него активных сиглов или эссенции. Ничего. Я взглянул в сторону коридора, но сигнатура Материи исчезла.

Парень с легким недоумением смотрел на бутылку шампанского и тающий лед. Через мгновение он отвернулся и, сделав пару шагов, наклонился, чтобы поднять камеру.

Я сбросил невидимость и подошел к нему сзади, как раз в тот момент, когда он поднялся, повернулся и оказался лицом к лицу со мной. Его глаза расширились, и он сдавленно вскрикнул.

Я улыбнулся.

Парень попытался проскочить мимо меня. Я схватил его и пустил эссенцию в свой силовой сигл; сила хлынула в мои мышцы, и я прижал его спиной к стене. "Нет", - хмыкнул.

"О черт, о черт", - пробормотал парень.

"Ага".

"Э-э, - заикнулся парень. "Это не то, чем кажется! Я не... я имею в виду, я работаю в театре, мы следим за ложами для..."

Я ударил его.

"Ой!" Парень схватился за ухо. "Какого хрена?"

"Попробуй еще раз", - сказал я ему.

"Я не шпионил! Я не знаю, чего ты хочешь!"

Я вздохнул, затем, продолжая удерживать парня одной рукой, поднял вторую руку так, чтобы он мог ее видеть. Затем направил нить эссенции через световой сигл на мизинце, в результате чего возникло небольшое зловещее сине-белое свечение. "Еще раз солжешь мне, - сказал я ему, - и я тебя поджарю".

Мальчик уставился на светящийся сигл со страхом в глазах. "Ладно, ладно! Это была не моя идея! Это был Тобиас!"

"Конечно, это был Тобиас", - нетерпеливо сказал я. "Что он сказал?"

"Что придут двое, ты и эта девушка, и ему нужны снимки. Снимки и видео. Вот и все!"

"Какие снимки?"

Парень заколебался. Я усилил хватку.

"О, черт! Ладно, ладно! Он сказал, что хочет, чтобы все было откровенно".

"Так это он заказал шампанское? Или это был ты?"

"Это был он! Моя работа заключалась только в снимках, клянусь!"

Мне было интересно, было ли в той бутылке только шампанское или Тобиас добавил что-то еще. Я бы не стал отрицать этого. "Сколько он заплатил?"

Парень заколебался.

"Эх", - сказал я ему. "Если подумать, мне на самом деле все равно". Я отпустил парня. "Проваливай".

Он отскочил к двери, как только освободился. Затем взялся за ручку и заколебался, его взгляд метнулся к камере. Он выронил ее, когда я схватил его.

"Нет, ты не получишь ее обратно", - нахмурился я.

Парень скорчил гримасу и выбежал в коридор. Я услышал его торопливые шаги, когда дверь медленно закрывалась.

Вздохнув, я нагнулся, чтобы поднять камеру, а затем окинул взглядом затемненный театр. Он был тих и пуст.

Теперь было совершенно очевидно, в чем заключался план Тобиаса: сделать несколько наводящих на размышления фотографий со мной и Джоанной, и затем использовать их, чтобы поднять шумиху. Чарльз пригрозил лишить Тобиаса наследства, если тот попытается что-то предпринять, но Тобиас, вероятно, решил, что если в ложе буду я, то вина ляжет на меня. Возможно, он был прав.

Но все равно это не показалось мне особенно умным планом. Даже если бы все пошло по замыслу Тобиаса и ему удалось сорвать помолвку, он не был достаточно осторожен в заметании следов. Похоже, это было главной темой для Тобиаса. Он был хорош в придумывании сюжетов, но не очень четко понимал, что произойдет, когда люди поймут, что за ними стоит он.

Ну, это уже была не моя проблема. Я сунул камеру в карман, окинул ложу последним взглядом, затем активировал свой сигл невидимости и увидел, как мир снова окрасился в синий цвет, когда я скрылся из виду.

Я выскользнул через дверь и тихонько закрыл ее за собой, оглядываясь по сторонам. Коридор с белыми стенами казался очень светлым после мрака ложи. В поле зрения никого не было, хотя я чувствовал присутствие эссенции Материи в коридоре.

Я повернулся к лестнице, уже думая о том, как мне отсюда выбраться. Двери на первом этаже должно быть уже закрыты, но там были решетки для пожарных выходов, и...

-погодите. Эссенция Материи в коридоре?

Я начал поворачиваться и успел заметить красноватое свечение, устремившееся ко мне, прежде чем что-то ударило меня в поясницу.

У меня перехватило дыхание; удар вызвал вспышку боли и отбросил меня к стене. Я рефлекторно поднял руку и успел мельком увидеть облако эссенции в форме человека, прежде чем активировать свою “вспышку” в то место, где должно было находиться его лицо.

Свет вырвался наружу. Вспышка ослепила меня, но я услышал проклятие и почувствовал, как что-то со свистом пронеслось мимо, когда я отпрыгнул в сторону. Я выпрямился, моргая, чтобы избавиться от пятен перед глазами, в поисках невидимого нападавшего.

Воздух передо мной замерцал и принял форму молодого человека с ножом в руке. На нем были черные очки в стиле хай-тек; пока я смотрел, он снял их и нахмурился. "Я думал, эти штуки антибликовые".

Я уставился на мужчину. Ему было около двадцати пяти, одет в привлекательную смесь черного и красного, красивый, с острым носом, бледно-каштановыми волосами и серыми глазами, которые в данный момент были прикованы к очкам, которые он держал в свободной руке. Рукава его рубашки с воротником-стойкой были закатаны, обнажая мускулистые предплечья, и двигался он с хищной грацией.

Мои мысли неслись вскачь. Кто, черт возьми, этот парень? Неужели Тобиас послал и его? Мой взгляд остановился на сверкающем ноже в руке мужчины, и я почувствовал озноб, когда понял, что его удар пришелся прямо в почки.

Но крови на лезвии не было. Спина болела, но броня сделала свое дело, и я вознес безмолвную молитву благодарности тому, кто придумал этот бронежилет. "Кто ты?"- потребовал я, стараясь, чтобы мой голос звучал тверже, чем я чувствовал на самом деле.

Парень взглянул на меня, и его хмурое выражение лица прояснилось. "А, точно". Он отвесил размашистый поклон. "Рыцарь-апостол Вермилион из Братства Крылатых". Он выжидающе посмотрел на меня.

Я уставился на этого человека, и меня охватил страх. У меня было такое тонущее, клокочущее чувство, которое возникает, когда ты вдруг понимаешь, что вляпался во что-то очень, очень плохое.

"Это та часть, где ты должен представиться", - добавил парень, когда я промолчал.

Я сглотнул. "Ты здесь не из-за Тобиаса?"

Вермилион - если это было его имя - выпрямился, бросив на меня недоуменный взгляд. "Кого?"

Слабая надежда на то, что это было что-то вроде крайне неудачного семейного посвящения, мелькнула и угасла. Во что я вляпался?

"Эй", - окликнул меня Вермилион. "Представься".

"...Стивен".

Вермилион склонил голову набок. "И это все?"

"Хм", - произнес я. Я понятия не имел, что за дела у этого парня, но если он говорит, то не режет меня ножом. "У меня нет никаких титулов, если ты об этом спрашиваешь".

"Ты можешь придумать его".

"Что?"

"Ну, ты знаешь", - сказал Вермилион. "Не совсем эпическая битва на века, не так ли? Я имею в виду, подумай об этом. Ты тратишь время на подготовку сцены и создание обстановки, а потом заходит другой парень, и это какой-то подросток во флисовой куртке, называющий себя Стивеном. Я имею в виду, по крайней мере, приложи усилия. Что-нибудь вроде "Стивен, повелитель света" или "Стивен, мастер клыков и когтей". А просто "Стивен" звучит так, будто ты даже не пытаешься".

Я таращился на парня.

"По крайней мере, ты выбрал для этого достойное место". Вермилион огляделся. "Хорошая эстетика, много истории. Зрительный зал был бы лучше, но нельзя же иметь все сразу".

"Э-э", - протянул я. "Ладно, как насчет того, чтобы сделать перерыв, пока я что-нибудь придумаю? Скажем, неделю или две?"

Вермилион ухмыльнулся. "По крайней мере, у тебя есть чувство юмора".

Он не излучал никакой эссенции. Никакого видимого оружия, кроме ножа. Я все еще не знал, как мне выпутаться из этой ситуации; все, что я мог придумать, - это заставить его говорить. "Ты собираешься рассказать мне, почему пытался зарезать меня?"

"А, это", - сказал Вермилион. "Ничего личного. Просто забочусь о своем младшем брате".

"О ком?"

"Ну знаешь, Марк?"

Мое сердце снова упало.

"Очевидно, ты должен стать его заменой?"- добавил Вермилион. Он критически оглядел меня. “Думаю, я могу это понять".

Мои мысли вернулись к тому текстовому разговору с Байроном. Я не брал на себя никаких обязательств, и мы ничего не делали...

...но Марк этого не знал. А если бы он увидел мое имя в телефоне Байрона, то знал бы только то, что мы все еще на связи. "У меня нет никаких дел с Байроном".

"Ты отказал ему, верно?" Вермилион кивнул. "Я постоянно говорю Марку, что так и надо. Байрону нравится погоня. Если ты начинаешь вести себя, как нуждающийся, ему становится скучно. Марку следовало бы брать уроки, а не пытаться тебя убить".

Я действительно не понимал, о чем говорит этот парень, но... "Может, я могу дать ему несколько советов?"

Вермилион пренебрежительно махнул ножом. "Нет, слишком поздно для этого. В любом случае, у Марка остался последний шанс. Он просто надеется, что, если я уберу тебя из игры, Байрон обратит на него внимание достаточно надолго, чтобы дать ему еще один".

"Да, тебе... на самом деле не обязательно бить меня ножом, чтобы вывести из игры", - проговорил я. "Если бы я знал, что это произойдет, я бы уже вышел из игры. Далеко за горизонт". Черт возьми, я даже не представлял, во что ввязался, разговаривая с Байроном. Эти люди были безумны.

"Ну..." сказал Вермилион. "Честно? Это не настоящая причина, по которой я здесь. Я имею в виду, если бы Байрон просто искал новую игрушку, я бы посоветовал Марку смириться и перестать быть плаксивой маленькой сучкой. Но если ты действительно такой, как он говорит... Что ж, рано или поздно нам придется столкнуться лицом к лицу. Так что я хочу посмотреть, из чего ты сделан".

"...Что?"

"О!" Вермилион щелкнул пальцами. "Только что вспомнил". Он опустил взгляд на защитные очки, которые держал в левой руке. "Здесь есть регулятор яркости, который можно уменьшить". Он перехватил нож и начал настраивать шкалу.

Я не стал ждать, пока он закончит. Вытянул левую руку и включил свою вспышку на полную мощность, послав ослепительный свет в его незащищенное лицо.

Но, открыв глаза, я увидел, что Вермилион даже не удосужился посмотреть в мою сторону. "Придется придумать что-нибудь получше", - сказал он мне.

Я почувствовал озноб. Вермилион почувствовал, что я активировал свой сигл, и закрыл глаза в то же время, что и я. Впервые мне противостоял человек, чьи способности к друкрафту не уступали моим.

"Хорошо, - сказал Вермилион. Он водрузил защитные очки на лоб, слегка поправляя их, и в этот момент выражение его лица изменилось, непринужденное, почти игривое выражение исчезло. Он опустил защитные очки, прикрыв глаза. "Давай сделаем это".

Изображение Вермилиона замерцало и исчезло, и он сделал выпад. Я уже двигался, отпрыгивая назад, активировал свои дифракционный и зрительный сиглы и нанес удар в направлении его головы, причем все сразу. Приземлившись, я сменил направление, уклонившись влево. Я знал, что невидимость не скроет меня полностью, но надеялся, что это поможет мне выиграть немного времени.

Но не вышло.

Красное пятно двинулось в мою сторону, когда Вермилион проследил за моим уклонением. Я заметил какое-то движение и поднял руки в боксерской стойке, съежившись от осознания того, что сейчас произойдет.

Когда нож вонзился мне в предплечье, вспыхнула боль, сопровождаемая тошнотворным скрежетом металла о кость. Не видя ни Вермилиона, ни его лезвия, я выстрелил хлопком и сделал еще одну вспышку, подняв руки к предплечьям в отчаянной попытке удержать нож подальше от лица и тела. Боль огненными линиями потекла по рукам, когда лезвие снова вонзилось в меня.

Я ударил ногой и почувствовал толчок, когда мой ботинок попал в цель; Вермилион охнул, а я воспользовался возможностью отпрыгнуть назад. Руки были мокрыми от крови, их жгло. Я сбросил невидимость и послал эссенцию в свой новый сигл.

Мир вокруг словно померк, эссенция пульсировала у меня перед глазами, когда он трансформировал свет в темноту. Мой сигл "человек-тень" создавал односторонний эффект сумрака, превращая исходящий свет в эссенцию и оставляя входящий свет нетронутым. С моей точки зрения, это создавало странный, туманный эффект, поскольку окружающий меня свет был приглушен. Это было жутковато, но я все еще мог видеть.

Для Вермилиона это выглядело совсем по-другому. Я уже сражался с парнем с сиглом “человека-тени” и знал, что Вермилиону я кажусь человекообразной массой тьмы, больше меня на целый фут, полупрозрачной и размытой по краям и погружающейся в абсолютную черноту в центре. Если не знать, что это, выглядит такое чертовски пугающе.

Красное пятно Вермиллиона замерло, затем двинулось вперед. Теперь его движения были медленнее и осторожнее. Я скорее почувствовал, чем увидел, как он сделал выпад, и быстро отпрянул назад; послышался свист лезвия, рассекающего воздух, но он не последовал за мной мгновенно.

Он меня не видит, подумал я с проблеском надежды. Каким-то образом Вермилион мог видеть сквозь мою невидимость, но из прочитанного я знал, что большинство эффектов защиты от невидимости срабатывают, если найти частоту, которую не покрывает сигл невидимости. Мой сигл “человека-тени” не работал на частотах, он просто перекрывал весь спектр, а значит, все анализаторы невидимости ничего не давали.

К несчастью, хотя мой сигл “человека-тени” не позволял меня увидеть, он позволял очень легко определить, где я нахожусь. Все, что нужно было сделать, - это прицелиться точно в центр тьмы, и, судя по тому, как двигался Вермилион, он уже понял это. Его красная аура скользнула ближе.

Я активировал свой сигл-хлопок, целясь в голову Вермилиона. Теперь, присмотревшись, было видно, что его невидимость не была идеальной: можно было различить очертания его тела, когда свет преломлялся по краям. Я не просто выстрелил один раз, а продолжал стрелять, и струи сжатого воздуха врезались в Вермилиона со звуком "бух-бух-бух".

Вермилион что-то проворчал, затем стремительно подался вперед, и на этот раз ему удалось схватить меня. Я почувствовал резкий удар и острую боль, и в панике ударил его локтем, разрывая захват и отбрасывая назад. Я ощутил синяк на животе и понял, что нож не пробил его, но, подняв голову, увидел, что красная тень уже снова шагает вперед.

Похолодев, я понял, что проигрываю. Такое чувство иногда возникает на ринге: холодок в глубине души подсказывает, что победа тебе не светит. Половина моих сиглов была бесполезна, а другая половина - недостаточно результативна.

Вермилион, запинаясь, шагнул вперед; я отпрыгнул назад, почувствовав, что он лишь чуть промахнулся. Руки были мокрыми от крови, и я знал, что мне осталось недолго. Я отчаянно пытался собраться с мыслями, в голове проносились результаты исследования сиглов невидимости, которые я провел. Сиглы прозрачности. Материя, но их часто объединяли со светом, потому что они делали одно и то же: изменяли коэффициент преломления, заставляя свет проходить сквозь тело. Все та же проблема: вы тоже ничего не видите. Как он обходил это? Он не запускал никаких других сиглов. Все, что у него было, - это нож и защитные очки...

Очки. Это должны быть очки.

Вермилион сделал еще один выпад, и я повернулся и побежал.

Я заставил эссенцию хлынуть потоком через мой лайтфут-сигл, пока мчался по коридору и вверх по лестнице. Я знал, что все больше отдаляюсь от безопасного места, но это было единственное направление, в котором мне можно было двигаться. Я слышал позади топот ног и знал, что Вермилион у меня на хвосте, но благодаря эффекту Материи, уменьшающему мою массу, я взлетел по ступеням.

Ступени заканчивались на втором этаже театра, где были лестничная площадка и короткий коридор. На боковой двери было написано “ВЕРХНИЙ КРУГ”, а на стене висела пожарная сигнализация. Дальше был тупик.

Я резко затормозил и повернулся, сбрасывая эффект лайтфута и вливая его эссенцию в свой силовой сигл. Сила хлынула в мои мышцы, когда едва заметное пятно Вермилиона поднялось по ступеням позади меня и приблизилось.

Я рванулся вперед, чтобы встретить его.

Вермилион вздрогнул, когда мы врезались друг в друга. Я надеялся сбить его со ступенек, но он оказался слишком прытким и извернулся в бок и в сторону, так что мы оба врезались в стену. Молясь про себя, я попытался схватиться за его руку и грудь.

Сработало наполовину.

Пальцы моей правой руки сомкнулись на рубашке Вермилиона. Ткань была скользкой, но я сумел ухватиться и притянул его к себе, врезавшись лбом прямо в его лицо. Боль пронзила мой череп, но я почувствовал скрежещущий хруст, словно что-то сломалось.

Но в то время, как моя правая рука успела схватить его, левая не успела. И когда я понял, что рука с ножом Вермилиона свободна, было уже слишком поздно.

Агония взорвалась в моей ноге, огнем пронзив нервы и мышцы. Я уже отталкивался от него и пошатнулся, пытаясь удержать равновесие. Каждый шаг отдавался новой вспышкой боли в правой ноге и бедре, и я наполовину привалился к стене, цепляясь за нее, чтобы удержаться на ногах.

Воздух задрожал, и из ничего возникла фигура Вермилиона. Он сорвал очки свободной рукой и покачал головой; из носа у него текла кровь, и он выглядел оглушенным. Опустив взгляд на очки, он увидел, что их линзы треснули. "Ой", - сказал он.

Я промолчал. Боль разливалась по телу, и я чувствовал головокружение. Нож Вермилиона вошел мне в верхнюю часть бедра. Джинсы были мокрыми от крови, и я чувствовал, как она сочится все сильнее.

Вермилион снова покачал головой и уставился в мою сторону, щурясь в темноту. Он опустил взгляд на свой нож; сталь была красной от крови. "Знаешь, - сказал он. "Я мог бы просто подождать, пока ты истечешь кровью, и..."

Я просунул руку за край двери и разбил пожарную сигнализацию.

Звонок взорвался шумом у меня над головой: невероятно громким "ДРИНГ-ДРИНГ-ДРИНГ-ДРИНГ", который все продолжался и продолжался. Вермилион поморщился от этого шума и что-то сказал.

"Извини", - крикнул я ему. "Не слышу тебя".

"Серьезно?"- воскликнул Вермилион.

"И что?"- крикнул я в ответ. "Хочешь продолжать, пока не появится полиция?"

Вермиллион заколебался, и я увидел, как его взгляд скользнул по мне, ища в темноте. Я затаил дыхание, сердце замерло в груди. Боль пульсировала в ноге, и без стены, на которую можно было опереться, я не думал, что смогу даже встать. Если Вермилион решит прикончить меня сейчас, я не продержусь и тридцати секунд.

Но Вермилион не мог видеть, как сильно я ранен. И, что еще важнее, он больше не мог использовать свой сигл прозрачности, не ослепляя себя, а значит, если он захочет продолжить, то будет подвержен всему, что я смогу сделать, чтобы навредить ему. У меня не было ничего, что могло бы причинить ему вред, но он этого не знал.

Я заметил, как изменилось выражение лица Вермилиона, когда он принял решение. Уголки его губ тронула улыбка. "Неплохо", - произнес он, отдавая мне честь. Ему пришлось перекрикивать пожарную тревогу. "Еще увидимся". Он повернулся и исчез, спускаясь по лестнице.

Я прижался к двери, прислушиваясь к звукам удаляющихся шагов Вермиллиона, пока они не потонули в шуме. Только тогда я позволил себе соскользнуть по стене и рухнуть на пол с глухим стуком, который вызвал во мне вспышку агонии. Я убрал эффект тени и посмотрел на свою ногу. Джинсы съехали, не позволяя разглядеть рану, ткань потемнела от крови, но я чувствовал, как она сочится еще больше.

Я глубоко вздохнул, приложил к ноге свой чинящий сигл и попытался остановить кровотечение, чтобы не умереть.