Отель находился недалеко от вокзала Виктория. С зелеными растениями и флагами Великобритании, торчащими с первого этажа, и парадным крыльцом, похожим на греческий храм, он был похож не столько на отель, сколько на особняк очень эксцентричного миллионера. У меня были некоторые проблемы со швейцаром, но имя Джоанны в конце концов помогло мне пройти.

Оказавшись внутри, я растерялся, куда мне идти. Пройдя по бело-черному кафельному коридору, я попал в приемную с диванами, с потолка свисали причудливые люстры. В углу стоял телевизор с плоским экраном, настроенный на новостной канал. Баннер внизу гласил: “ЦЕНЫ НА ЭНЕРГОНОСИТЕЛИ В Великобритании ДОСТИГЛИ РЕКОРДНО ВЫСОКОГО УРОВНЯ”; над баннером канал показывал американского ведущего ток-шоу.

"...но чистая совесть стоит бакса или двух", - говорил ведущий ток-шоу. Его аудитория разразилась аплодисментами, и он сам несколько раз похлопал, прежде чем продолжить. "Я готов заплатить... это важно! Я готов платить четыре доллара за галлон". Он ухмыльнулся. "Черт, да я буду платить пятнадцать долларов за галлон, потому что езжу на Tesla". Зрители рассмеялись.

Джоанны нигде не было видно. Я повернулся и ушел.

В конце концов я нашел ее в ресторане отеля. На стенах были нарисованы лесные пейзажи, а окна выходили на заросшие листвой витрины, придавая заведению идиллический вид райского сада. Джоанна и незнакомый мне мужчина сидели за столиком, и Джоанна помахала мне рукой, как только я вошел. "Привет, Стивен, - с улыбкой сказала Джоанна, когда я подошел. "Давно не виделись".

Когда я впервые увидел Джоанну Мейзел, она показалась мне самой красивой девушкой, которую я когда-либо видел, и, глядя на нее сейчас, я не сильно изменил это впечатление. Ее светло-коричневый наряд был менее броским, чем тот, в котором она была на той вечеринке, но со своими почти белыми волосами и точеными чертами лица она выделялась так же резко. В ресторане было еще несколько человек, все они были элегантно одеты, и, подойдя к столику Джоанны, я заметил, как двое мужчин бросили взгляды на меня и нее. Они не поднимали бровей, но было видно, о чем они думают.

Мужчина, сидевший за столиком с Джоанной, был намного старше, лет сорока или около того. Он был крепкого телосложения, мускулистый, с темными волосами и глазами и бородой, скрывавшей квадратную челюсть. В отличие от других мужчин в ресторане, его взгляд был прикован ко мне. Его манеры не были угрожающими, но и дружелюбными их тоже нельзя было назвать.

"Проходи и садись, - сказала Джоанна, жестом указывая на стул. "Не хочешь что-нибудь перекусить?"

Я бросил взгляд на меню и постарался не таращиться на цены. "Я в порядке".

"Итак, познакомься", - сказала Джоанна. "Стивен, это Хендрик. Он мой начальник службы безопасности и старый слуга Дома Мейзелов. Он и мой отец знали друг друга, когда были молодыми".

Я кивнул Хендрику, мужчина ответил тем же, но ничего не сказал. Я заметил, что Джоанна не представила меня Хендрику в ответ, и понял, что она, должно быть, уже рассказала ему обо мне. "Калхун сказал, что вы хотели со мной встретиться?"

"О, мы можем вернуться к этому позже", - улыбнулась Джоанна. "Почему бы тебе не рассказать мне, чем ты занимался?"

Подошел официант и принял заказ, пока Джоанна засыпала меня вопросами. Хендрик все это время молчал, качая головой, когда официант смотрел на него. Из-за его молчаливого присутствия и незнакомой обстановки я чувствовал себя не в своей тарелке, и мои ответы Джоанне были неловкими, хотя она, казалось, не возражала.

"...Так что пока я продолжаю работать поисковиком", - говорил я, когда официант подошел и поставил поднос с чайником и чашками.

"А рынок для этого лучше?" Спросила Джоанна, пока Хендрик разливал чай. "Учитывая все, что происходит в настоящее время, эссенции Света и Материи пользуются довольно высоким спросом".

"Да, но, похоже, ничего из этого не доходит до низов", - возразил я. Хендрик поднял чайник и посмотрел на меня, а я покачал головой.

"Сигл-провайдеры не собираются платить за то, что им не нужно", - кивнула Джоанна. "Однако это дает поисковикам более выгодную позицию".

"Итак, я не хочу показаться грубым или что-то в этом роде", - сказал я. "Но чего ты на самом деле хочешь? Не пойми меня неправильно, с тобой приятно общаться, но, судя по тому, что сказал Калхун, ты приехала сюда, чтобы учиться в каком-то элитном университете. У тебя должны быть дела поважнее".

"Это больше похоже на обмен", - с улыбкой сказала Джоанна. Казалось, моя прямота ее не задела. "И вообще у меня сейчас довольно свободный график. Но, да, я пригласила тебя сюда не только из вежливости".

Я выжидающе посмотрел на Джоанну.

"Что ж, давай говорить прямо", - сказала она. "Мы с Хендриком думаем, насколько мы можем тебе доверять".

"Почему бы и нет?"

"У тебя есть небольшой конфликт интересов".

"А, - вздохнул я. Значит, она знает об этом.

"Я изучила этот вопрос после того, как встретила тебя", - сказала Джоанна, отвечая на мою невысказанную мысль. "Я думала, что знаю всех в генеалогическом древе Эшфордов. Ты был недостающим звеном".

Джоанна, казалось, на удивление не стеснялась того, что наводила на меня справки. Я надеялся, что это было не так просто, как она хотела показать. "Хорошо, значит, ты знаешь, как я вписываюсь в дом Эшфордов", - сказал я. "Почему это заставляет тебя не доверять мне?"

Джоанна удивленно посмотрела на меня. "Ты действительно новичок в этом, не так ли?"

"Я часто это слышу".

Джоанна улыбнулась, но почти сразу же стала серьезной. "Все члены семьи Эшфордов с твоей стороны - ты, твои брат и сестра, твоя мать, твой отчим - очень заинтересованы в том, чтобы помолвка Калхуна не состоялась. Поэтому то, что Калхун нанял тебя в качестве охраны, похоже на... как бы это сказать? Поручить лисе охранять курятник?"

"Курятник", - повторил я. "Ты же знаешь, что Чарльз ни за что на свете не выбрал бы меня наследником, верно?"

"Не пойми меня превратно, - сказала Джоанна, - но у нас есть только твое слово".

Я открыл было рот, чтобы оправдаться... но остановился, вспомнив уроки Чарльза. В этом мире не принято так себя вести. "Какие у меня причины доверять тебе?"- возразил я. "Ты же сказала мне при нашей первой встрече, что у тебя есть свои амбиции. Откуда мне знать, что ты не используешь Калхуна по каким-то своим причинам?"

Джоанна склонила голову набок, изучая меня. "Хорошо", - признала она. "Я расскажу тебе, откуда я взялась, если ты сделаешь то же самое".

Я выдержал паузу, затем кивнул. "Договорились".

"Возможно, ты этого не знаешь, но я второй ребенок Дома Мейзелов", - пояснила Джоанна. "У меня есть один брат, Альбрехт, который старше меня на пять лет. С самого детства я знала, что именно он станет хозяином Дома, когда вырастет. Единственным большим вопросом было, на ком он женится, и этот вопрос был решен пару лет назад. В итоге он обручился с милой девушкой из Дома Борншайн - тех, что из Саксонии-Анхальт. Свадьба состоится этим летом".

"Хорошо."

"Как ты уже догадался, - продолжила Джоанна, - все члены моей семьи очень хотят помочь мне найти мужа. Мои мать и отец, разумеется. А также бабушка, Альбрехт и его невеста". Она слегка улыбнулась. "Какое-то время я получала приглашения на разные балы и вечеринки каждый день недели".

Было так странно слышать, как Джоанна рассказывает о своем мире. "Это их способ намекнуть тебе?"

"О, на самом деле они бы никогда меня не выгнали", - сказала она. "У Дома Мейзелов много активов, всегда есть над чем поработать. Но бабушка всегда говорит, что я зря потрачу свои таланты в качестве управляющей поместьем, а что касается Анны... ну, она сказала, что мне всегда будут рады в семейном доме, но я не уверена, что она всегда будет так считать".

"Ладно", - сказал я. Я все еще не совсем понимал, к чему клонит Джоанна.

"Дело в том, что почти все в моей семье хотят, чтобы моя помолвка с Калхуном увенчалась успехом", - сказала Джоанна. "Почти все в твоей семье хотят, чтобы она провалилась".

"Ага", - протянул я. Теперь я понял. "Значит, у тебя есть стимул, чтобы все получилось, в то время как у моей семьи все наоборот".

"Именно так", - согласилась Джоанна. "Не думаю, что кто-то из них пойдет на прямое убийство. Но я уверена, что всем им в тот или иной момент приходило в голову, что было бы очень удобно, если бы со мной произошел какой-нибудь крайне неприятный несчастный случай".

Возможно, ты недооцениваешь их, когда речь заходит об убийстве. "Думаю, я понимаю, почему ты беспокоишься", - признал я и взглянул на Хендрика, который терпеливо наблюдал за всем этим разговором. "И почему ты взяла его с собой".

Джоанна выжидающе посмотрела на меня.

"Ладно, дело вот в чем", - сказал я. "Я не из вашего мира. Все эти вещи, которые ты мне рассказываешь о семьях и брачных союзах? Честно говоря, я ничего из этого не понимаю. То есть я могу понять, но не понимаю, не совсем. Мой отец учил меня друкрафту, дисциплине и тому, как быть мужчиной. Он не учил меня этим политическим штучкам, которыми вы и все остальные из вашего мира, по-видимому, можете заниматься даже во сне. И Чарльз Эшфорд это знает, поэтому при нашей первой встрече он ясно дал понять, что ни за что на свете не назначит меня наследником". Я пожал плечами. "Честно говоря, это немного радует. Люди, которые играют в эти игры и проводят всю свою жизнь в заговорах, чтобы получить титул наследника... Я встречал парочку таких из дома Эшфордов, и не похоже, что это пошло им на пользу. Я же нахожусь вне семьи и меня это устраивает".

"Так почему же вы согласились на эту работу?"- спросил Хендрик, впервые заговорив. Несмотря на внешность, у него был непринужденный, легкий голос.

Я пожал плечами. "Мне все еще нужно есть".

Хендрик секунду изучал меня, потом кивнул, как бы принимая ответ.

"А что, если через месяц или два к тебе подойдут Тобиас или Люселла и предложат хорошую сумму денег за саботаж?"- спросила Джоанна.

Она сделала свою домашнюю работу, не так ли? "Я бы им отказал".

"Почему?"

"Что значит "почему"?"

"Ты не видишь себя частью семьи", - пояснила Джоанна. "Если ты делаешь это только ради денег, что будет, если кто-то предложит тебе больше?"

"Я сказал Калхуну, что согласен на эту работу", - произнес я, сдерживая раздражение. Разве я уже не объяснил эту часть? "Это значит, что я ее сделаю".

Джоанна наклонила голову, еще несколько секунд изучая меня, а затем неожиданно улыбнулась. "Хорошо." Она потянулась вниз и достала кожаную папку, затем вынула из нее лист бумаги. "Вот мое расписание на ближайшие пару недель. Сообщай Хендрику подробности о месте проведения, как только они у тебя появятся".

Встреча перешла в деловое русло, пока мы обменивались контактными данными и другой информацией. Примерно через пятнадцать минут Джоанна упомянула, что у нее назначена встреча, и в этот момент я понял намек и приготовился уйти.

Когда я поднимался на ноги, мне пришло в голову следующее. "Эй, Джоанна?"

"Да?"

"Ты говорила, что какое-то время получала приглашения без остановки", - сказал я. "Должно быть, у тебя было много предложений".

"Несколько".

"Так почему ты выбрала Калхуна?"- спросил я. "Разве ты не могла найти Дом, где тебе не нужно было бы беспокоиться о том, что другие члены пытаются на тебя покушаться?"

Джоанна улыбнулась. "Может быть, я просто хотела перемен".

Только несколько минут спустя, когда я попрощался и вышел через парадную дверь отеля на холодный февральский воздух, мне пришло в голову, что Джоанна, возможно, была не совсем честна в своем последнем ответе. Но, с другой стороны, это был довольно личный вопрос.

***

Так началась моя работа в качестве телохранителя.

Первый звонок я получил через два дня от Клариссы, помощницы Калхуна. Оказалось, что Калхун собирался отвезти Джоанну в какое-то место под названием "Ритц". Я передал информацию Хендрику, а затем появился там рано утром в субботу.

Все пошло не по плану. Оказалось, что "Ритц" - это еще один отель высшего класса, но с гораздо более строгим дресс-кодом. Швейцар, взглянув на мои джинсы, флисовую куртку и кроссовки, отказался впустить меня, и на этот раз имя Джоанны не помогло. Я уже начал паниковать и был на грани того, чтобы попытаться использовать свой сигл невидимости, чтобы пробраться внутрь, когда появился Хендрик, с первого взгляда понял, что происходит, и сказал, чтобы я не беспокоился об этом. В его обязанности входила непосредственная охрана; моя работа заключалась в том, чтобы следить за всеми, кого я узнаю, и я мог делать это с таким же успехом, наблюдая за входной дверью. Так что я сделал все, как он сказал, стоя на холоде и чувствуя себя довольно незащищенным и смущенным. Когда Калхун и Джоанна наконец вышли из такси, я был уверен, что Калхун собирается что-то сказать, но он лишь слегка кивнул мне, поднимаясь по ступенькам отеля под руку с Джоанной. (швейцар пропустил их без единого слова).

Все это было довольно неприятно. Когда я встречался с Калхуном осенью, он сказал мне, что объяснит все ближе ко времени. Но не объяснил. Все, на что мне пришлось ориентироваться, - это указания Хендрика: будь начеку, если кого-то узнаешь, - и что это вообще значит? Предположительно, он говорил об Эшфордах, но мне не нравилось оставаться в неведении.

Через пару часов Калхун и Джоанна уехали (так и не сказав ни слова), а я встретился с Хендриком, который сказал мне, что все прошло хорошо и я могу отправляться домой. Я так и сделал, и в этот момент мне нужно было решить, какую почасовую оплату брать. Калхун велел мне прислать Клариссе счета, и первым моим инстинктом было попросить что-то вроде 10-15 фунтов в час - столько мне платили, когда я выполнял работу в баре. С другой стороны, я вспомнил, как Мария брала 100 фунтов в час за консультацию и, когда я возразил, сказала, что для эссенциального аналитика это мало.

Я долго ходил туда-сюда и в конце концов отправил счет, в котором указал 30 фунтов в час плюс дорожные расходы. Это было почти в три раза больше, чем мне платили на государственной службе, и остаток дня я прождал как на иголках, наполовину ожидая получить гневный отказ. Но все, что я получил, - это уведомление о том, что счет оплачен. Меня даже не стали допрашивать о количестве заявленных часов, что было совсем не похоже на ситуацию в Министерстве обороны, где мой начальник урезал мою зарплату за время, потраченное на обед. Может, Калхун и не хотел тратить время на разговоры со мной, но, по крайней мере, он не скупился.

С этого момента все вошло в привычное русло. Я сопровождал Калхуна и Джоанну еще на трех свиданиях (один ужин в ресторане, два похода в театр) и сумел раздобыть старую рубашку и брюки, благодаря которым меня хотя бы не останавливали на пороге, хотя взгляды все равно привлекал. Я беспокоился, что от меня будут требовать проверки на наличие бомб, убийц или чего-то в этом роде, но Хендрик объяснил мне, что с этим он разберется, а моя задача - быть начеку, и, да, это означало присматривать конкретно за Эшфордами. Так что у меня вошло в привычку узнавать об этом месте в Интернете, приходить немного раньше, чтобы прогуляться, а затем бродить по окрестностям, пока не приезжали Калхун и Джоанна. На самом деле это не слишком отличалось от работы охранником в баре, за исключением детей, курящих косяки, и жутких парней, пытающихся схватить меня за задницу.

Тем не менее, хотя это было не так уж далеко от работы в баре, различия все же были. Это был не первый раз, когда я видел мир, в котором жил жили Эшфорды и Джоанна, но впервые столкнулся с ним вплотную. И когда ты сталкиваешься с чем-то на некоторое время, то начинаешь кое-что замечать.

Полагаю, для кого-то это было бы забавно. Свидания, на которые Калхун водил Джоанну, были из тех, о которых мечтали девочки из моей старой школы, а парни из моей старой школы жалели, что у них нет денег. Сверкающие автомобили, из которых Калхун выходил, а потом обходил их, чтобы взять Джоанну за руку и помочь ей выйти. Отдельные ложи в театре, куда их проводил служитель. Специальный столик в ресторане, рядом с которым маячил официант. Они не ходили ни на какие мероприятия с красной ковровой дорожкой, но, куда бы ни пошли, персонал, казалось, относился к ним по-другому. Независимо от места, Калхуну достаточно было поднять руку, и в считанные секунды кто-нибудь оказывался рядом с ним. Это было окно в повседневную жизнь ультрабогатых людей, и, как я уже сказал, многие нашли бы это забавным.

А я - нет. Совсем.

Это было то дурацкое телешоу. То самое, которое я видел, когда шел на встречу с Джоанной, с ведущим ток-шоу, смеющимся над ценами на топливо. Потому что, конечно, люди, которые останавливались в таких отелях, могли позволить себе смеяться над ценами на топливо. Или над арендной платой, или над стоимостью еды, или над всем остальным, с чем мне приходилось сталкиваться каждый божий день. Они жили в этом сверкающем мире, где люди спешили решить любую их проблему, а мне приходилось каждую неделю проверять свой банковский баланс и делить его на арендную плату, чтобы понять, сколько месяцев у меня останется до того, как меня вышвырнут на улицу. Мне приходилось возвращаться домой и разбираться с этим каждый день, в то время как они тратили свое время на то, чтобы решить, какой ресторан с завышенными ценами посетить в следующий раз.

Меня это бесило. По-настоящему бесило. Дело было не столько в том, что у них было намного больше, чем у меня, сколько в том, что для них такие вещи, как невозможность оплатить счет за отопление, были просто шуткой. Для них все это было просто содержанием, второстепенной драмой, на которую они могли случайно просмотреть и, возможно, попозировать, как те придурковатые политики и знаменитости, которых вы всегда видите по телевизору, рассказывающие о том, как сильно они заботятся о неимущих. Наблюдая за Калхуном и Джоанной, я тоже начал ассоциировать их с этим.

На каком-то уровне я понимал, что поступаю несправедливо. Калхун не виноват в том, что он племянник Чарльза Эшфорда, а Джоанна не виновата в том, что она второй ребенок Дома Мейзел. Ни один из них на самом деле никогда не делал мне ничего плохого, и хотя у них, казалось, никогда не было времени поговорить, они, по крайней мере, относились ко мне с определенным уважением. Любому из них было бы легко дать мне понять, что они смотрят свысока на то, как я одеваюсь или веду себя, как швейцары в тех отелях, и во время моих редких встреч с двумя наследниками я поймал себя на том, что внимательно наблюдаю за ними в поисках этого. Но если они действительно так считали, я никогда не замечал никаких признаков этого, и через некоторое время начинал чувствовать себя глупо, стряхивал с себя все это и решал перестать быть таким мелочным.

Но потом я возвращался домой, в свой промерзший дом и тесную комнатушку, и чувствовал, как во мне снова вспыхивает обида. Такова была моя битва на протяжении большей части того февраля, где враг был внутри меня".

***

С деньгами, которые я получал от Калхуна, мне не нужно было тратить столько времени на охоту за Колодцем. Я сразу же использовал свое освободившееся время на новый проект сигла, который назвал “человек-тень”.

Сиглы активного камуфляжа, которые я видел у Бриджет и Калхуна, работали потому, что были асимметричными: исходящий свет заменялся дубликатом входящего света с другой стороны, а входящий свет копировался, но в остальном оставался неизменным. В результате все, кто смотрел на них, видели репродукцию сцены, расположенной непосредственно за ними. Я знал, что не смогу выполнить трюк с копированием и дублированием в таком масштабе, но мог понять, как создать завесу, которая полностью блокировала бы исходящий свет. Это позволило бы мне обойти всю проблему, связанную с тем, что люди видят сквозь вас, что было действительно сложной частью, и, поскольку это не влияло на входящий свет, то позволило бы мне видеть просто отлично. В результате получилось темное облако, которое представляло собой странную смесь скрытности и очевидности. Любой человек мог узнать, что я здесь, но не мог увидеть или опознать меня - именно это меня и волновало.

У меня было все необходимое для налета на Колодец, кроме одного - покупателя. Всегда оставался вариант с мистером Смитом, но я не хотел идти по этому пути, если это было в моих силах. Поэтому, решив, что спросить не помешает, я решил последовать совету Колина и попробовать обратиться к Феликсу.

Все прошло гораздо лучше, чем я ожидал.

"Конечно", - кивнул мне Феликс.

"Подожди", - сказал я. "Ты действительно знаешь парней, которые купят это?"

"Нет, но я знаю парня, который знает парня, который знает парня. Надо немного поспрашивать, ну, знаешь, навести кое-какие справки".

Я моргнул. "Хм."

"Почему у тебя такой растерянный вид?"

"Я вроде как думал, что ты собираешься меня отшить", - признался я.

Мы были в "Адмирале Нельсоне" поздним вечером; паб был в основном пуст, несколько мужчин среднего возраста потягивали напитки, смотрели в свои телефоны или делали и то, и другое. Остальные должны были прийти позже, но я попросил Феликса прийти пораньше.

"Я все время пытался заткнуть тебя, потому что ты постоянно поднимал эту тему в присутствии чертова Габриэля", - заметил Феликс. "Я же говорил тебе, что ты не должен говорить об этом".

"Тогда откуда ты об этом знаешь?"

"Ну, снобы не хотят, чтобы мы об этом говорили, но им же надо где-то покупать свое дерьмо, не так ли?"- сказал Феликс. "И они не станут задавать много вопросов о том, откуда оно берется, если ты будешь держать язык за зубами".

Да, этот урок я усвоил. "Так подожди", - сказал я. "Все эти годы, что я изучал друкрафт и танцевал вокруг этой темы с вами, ребята, - ты все это время знал?"

"Вообще-то я думал, что ты придуриваешься", - признался Феликс.

"Что?"

"Я имею в виду, что все эти медитативные штучки кажутся мне просто дерьмом".

"Окей, окей, подожди", - воскликнул я. "Я знаю, что выражался довольно туманно, но ты должен был догадаться, что я действительно занимаюсь друкрафтом. Даже если я не использовал такие слова, как "восприятие", ты должен был догадаться, что это так".

"Восприятие?"

"Воспринимать эссенцию".

Феликс непонимающе посмотрел на меня.

"Ну, знаешь, три дисциплины? Восприятие, ченнелинг, шейпинг...?"

"Что это такое?"

"Подожди", - сказал я. "Как ты можешь знать о друкрафте, но не знать об этом? Почему ты узнал о друкрафте и не захотел узнать об этом?"

"Друкрафт - это то, что они делают с аурумом, верно?"

Я попытался придумать, что на это ответить.

Феликс пожал плечами. "Да, это не мое. Все, что я знаю об ауруме, это то, что он стоит денег. Извини".

Я бросил на него недоверчивый взгляд.

Феликс вздохнул. "Слушай, Стивен, позволь мне открыть тебе секрет, ладно? Все эти твои штучки с друкрафтом? Это просто еще один бизнес. У тебя есть парни, которые его добывают, парни, которые его обрабатывают, и парни, которые его продают. Неважно, что это - золото, выпивка или сим-карты. Это все просто товар".

"Но с друкрафтом можно делать все, что угодно", - воскликнул я. "Это реально".

"Да, и что? Если ты дашь немного аурума какому-нибудь случайному парню, сможет ли он что-нибудь сделать? Максимум, что он сможет, это продать его и заработать немного денег, прежде чем кто-нибудь его у него отберет".

Я открыл рот, чтобы ответить, но снова закрыл его.

Феликс махнул рукой. "Слушай, не волнуйся об этом. Тебе нужны связи, верно? Я могу подключить тебя. Но ты будешь мне должен, хорошо?"

"Да", - кивнул я, и я знал, что он говорил серьезно. Феликс по-своему честен, но он ничего не делает бесплатно. Мы поговорили еще немного, потом я извинился и ушел до прихода Кирана и Габриэля.

Я побрел домой, засунув руки в карманы. Я получил то, что хотел, но от слов Феликса мне стало не по себе. Потому что он был прав - для обычного друкрафтера, даже талантливого, получить доступ к Колодцу было довольно бесполезно. Я мог создавать свои собственные сиглы, но все больше понимал, насколько это редкость. Для подавляющего большинства людей лучшее, что они могли сделать, - это продать это... и мои отношения с корпорациями показали мне, насколько однобокими в итоге оказывались эти сделки.

Но даже если я и понимал, к чему клонит Феликс, то все равно считал, что он ошибается. Друкрафт был не просто чем-то, что можно купить и продать, или силой, которую можно использовать. Когда я использовал свое восприятие, практиковал упражнения по ченнелингу или формировал конструкт эссенции, мне казалось, что я прикасаюсь к чему-то более глубокому, чем те вещи, которые я видел изо дня в день. Я мог бы использовать это, чтобы зарабатывать на жизнь или защищаться, но мне казалось, что это не для этого, не совсем. Это казалось более важным.

Я вздохнул и отбросил все эти мысли. По крайней мере, сейчас зарабатывать на жизнь - это лучшее, на что я мог надеяться. Но, возможно, мне стоит еще раз взглянуть на те книги отца Хоука.

***

В перерывах между работой на Калхуна и разработкой нового сигла на меня давили два разных человека с помощью текстовых сообщений. Оба хотели меня видеть, и, похоже, ни один не хотел принимать отказ в качестве ответа. Одним из них был Байрон, а другой - моя мать.

Первой меня достала мать.

"Я слышала, ты помогаешь Калхуну?" - спросила она.

"В вашей семье новости распространяются быстро", - ответил я ей. Мы сидели на скамейке в парке возле моста из красного кирпича на Хите. Вокруг нас голые ветви деревьев тянулись к пасмурному зимнему небу. Дерево, на котором я сидел, было достаточно холодным, чтобы я задрожал.

"Нашей семье", - поправила меня мама.

Я посмотрел в сторону леса, пытаясь скрыть вспышку гнева. Теперь я был частью семьи?

"Так как же это произошло?" - спросила она, когда я промолчал.

Я не встречался с ней взглядом. "Калхун попросил меня".

Мама вопросительно посмотрела на меня. "И это все?"

"А что еще?"

"Как ты заставил его довериться тебе?"

"Я не заставлял. Он сам пришел ко мне".

Мать смотрела на меня несколько секунд, затем улыбнулась. “Так вот оно что?" Она покачала головой. "Калхун всегда так делал, с самого детства. Он просто решал, нравится ему кто-то или нет, и как только он принимал решение, его уже было не переубедить".

Я с интересом посмотрел на мать. Она, должно быть, знала Калхуна с детства, не так ли? Как ни странно, это успокаивало, когда она так говорила - дом Эшфордов становился больше похож на настоящую семью и меньше на...

"Но это хороший ход", - добавила она. "Папа уже дал понять, что серьезно настроен сделать Калхуна наследником. Попытка саботировать его на данном этапе выглядела бы так, будто ты работаешь против Дома. Помочь ему - это гораздо лучше".

Я вздохнул, мое настроение испортилось. И мы вернулись к нормальной жизни.

Мама слегка нахмурилась, заметив мое выражение лица. "Ты должен думать о таких вещах, Стивен".

"Почему тебя это волнует?"- спросил я. "Ты делала все возможное, чтобы держать меня подальше от семьи в течение двадцати лет, почему же теперь тебя вдруг стало волновать, что они думают обо мне?"

Моя мать замешкалась, ее рот слегка приоткрылся; казалось, она была застигнута врасплох, и на секунду показалась мне обнаженной и обиженной. Затем она отвела взгляд, уставившись в холодную землю. Я сделал то же самое. Минуту или две мы сидели молча.

"Я пыталась увидеться с тобой, - сказала мама.

Я удивленно посмотрел на нее.

"Это было через несколько лет после рождения Айседоры", - пояснила она. "Тебе было около семи лет".

"Ты сказала, что Чарльз не позволял тебе".

"Он не хотел", - сказала мать. "Поначалу. Но когда родились Тобиас и Айседора... ну, я сказала ему, что это больше не должно иметь значения. Он спорил, но в конце концов согласился. Лишь бы я была осторожна".

Я смотрел на нее в ожидании. "И что?"- спросил я, когда она не продолжила.

"Твой отец не позволил мне".

Я моргнул. "Что?"

"Прямо запретил. Я просила несколько месяцев. Но он был непреклонен".

"Но почему?"

"Тебе придется спросить у него".

Я сделал паузу. "А что было дальше?"

"У Тобиаса было первое чтение эссенции", - сказала мама. "Это... все изменило. Если бы я подошла к тебе после этого... это было бы совсем другое послание".

"Почему?"

"Это неважно", - ответила она, покачав головой. "Просто... я хочу, чтобы ты знал, что я пыталась".

Некоторое время мы сидели в тишине. "Тебе удалось найти моего отца?"- спросил я.

Мать на мгновение заколебалась. "Нет".

А ты действительно пыталась? "Было бы неплохо узнать его точку зрения на эту историю".

"Я знаю, и обещаю, что если мне что-то станет известно, я тебе расскажу. Но сейчас я понятия не имею, где он".

Я внутренне вздохнул. По крайней мере, это ожидалось. Мы еще немного поговорили, а потом я отправился домой.

***

На следующее утро я фехтовал с Байроном.

Я уже говорил вам, - печатал я. Если хотите убедить меня, что я могу вам доверять, расскажите, что случилось с моим отцом.

Сообщение от Байрона пришло быстро. С удовольствием. Лично.

Стивен: Нет, этого не случится.

Байрон: Да ладно, Стивен. Не будь таким.

Мне не понравилось, что он продолжал называть меня по имени. Я уже говорил вам, напечатал я. После того, как все прошло в прошлый раз, я не слишком горю желанием еще раз встречаться.

Байрон: Я уже извинился за это.

Стивен: Если хотите показать, что вы действительно это имеете в виду, то дайте мне что-нибудь.

Байрон: Как я уже сказал в самом начале, тебе придется сделать какой-то жест доброй воли, чтобы мы поверили, что ты настроен серьезно. Я думаю, что личная встреча - это очень маленькая просьба.

"Черт побери", - в сердцах воскликнул я и убрал руки с клавиатуры. Это ни к чему не приводило.

Я уставился на экран, испытывая неприятное чувство, что меня разыгрывают. В устах Байрона это звучало так разумно - все, что мне нужно было сделать, это прийти на встречу лично. Было бы легко сдаться и сказать "да". Но что потом? Что мешало ему выдвинуть еще одно требование, а потом еще и еще?

У меня возникло ощущение, что именно этого он и добивался. Привить мне привычку делать то, что он просит, а потом нанести удар, когда я ослаблю бдительность. Но что мне оставалось делать?

Снизу раздался стук.

Я сел на кровати и нахмурился. В доме было тихо: Игнас и остальные ушли на работу, а Хоббс свалил через окно после завтрака. Я был один.

Снова раздался стук. Он доносился от входной двери.

Я потянулся к прикроватной тумбочке и надел одно за другим кольца с сиглами. Затем, руководствуясь принципом "лучше перестраховаться, чем потом жалеть", я добавил на шею цепочку с сиглами силы и "человек-тень", прежде чем спуститься вниз.

В прихожей было тихо. Деревянные ступеньки скрипнули, когда я сошел с них на пол холла. Входная дверь была прямо передо мной. Единственным звуком был отдаленный шум уличного движения.

Стук раздался в третий раз, на этот раз более настойчивый.

Я открыл дверь.

На пороге стоял парень чуть ниже и чуть моложе меня, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Черты его лица были не очень похожи на мои, но, глядя на них сейчас, задним числом, я увидел в них отголоски маминых. Это был Тобиас, мой сводный брат.

"Привет, - произнес Тобиас с открытой, дружелюбной улыбкой. "Не возражаешь, если я войду?"