В пятницу я сорвался.

Я проснулся рано - слишком беспокоился о Хоббсе, чтобы нормально спать, - и перекатился на бок, чтобы проверить, как он. Хоббс лежал на боку, его дыхание было поверхностным и быстрым, пульс слабым, а губы и десны бледными. Он едва заметил мое прикосновение, его веки затрепетали, прежде чем снова закрыться.

Я положил руку ему на бок и послал в его тело прилив эссенции. За последние пару дней я придумал способ увеличить количество эссенции, которое мог направлять; это было похоже на разжигание невидимого огня внутри моего тела и направление выделяемого им тепла. Я на самом деле не понимал, как это работает, но, казалось, это значительно увеличило приток моей личной эссенции, и примерно через минуту дыхание Хоббса выровнялось.

К этому моменту я уже был уверен, что эти вливания - единственное, что поддерживает жизнь Хоббса. Каждый раз, когда я их делал, эффект на здоровье Хоббса оказывался мгновенным. Проблема заключалась в том, что с каждым разом действие их прекращалось немного быстрее. Мне уже пришлось увеличить частоту приема с двух до трех раз в день, и при таких темпах скоро я вообще не смогу от него отходить.

Я встал, слегка пошатываясь от нахлынувшей волны головокружения. Новая техника выбивала из меня все силы… или, может быть, дело в отсутствии еды. Ноющее чувство в животе было болезненным, но оно помогало мне сосредоточиться. Я выпил немного воды и направился к выходу.

Сегодня я отправился на север, в сторону Форест-Гейт и Лейтонстоуна. К этому времени у меня уже сложился определенный распорядок дня. Я просматривал карту местности на своем телефоне, игнорируя море пропущенных звонков и сообщений, а затем разрабатывал маршрут, который проходил бы по каждой улице, повторяя путь как можно реже, как в одной из тех головоломок, где нужно провести линию, не отрывая ручки от бумаги. Тогда оставалось только пройти по маршруту.

Проблема заключалась в выносливости. Воспринимать было несложно, но это требовало усилий, и к этому моменту я занимался этим по восемнадцать часов в день почти неделю без перерыва. Сохранять концентрацию становилось все труднее и труднее, и мое внимание начало ускользать. Каждый раз, когда я ловил себя на этом, я представлял, что Хоббс умирает, и использовал всплеск адреналина, чтобы заставить себя снова сосредоточиться. Если это не помогало, я представлял, как Люселла непринужденно отдала приказ о смерти Хоббса, и позволял воспоминаниям раздуть мой гнев до раскаленной ненависти. Ненависть и страх были теми кнутами-близнецами, которые гнали меня вперед, удерживая на ногах, когда ничто другое не помогало.

Но, хотя ненависть и страх подстегивали меня, они также нарушали состояние внутреннего спокойствия, которое было необходимо мне для использования моего восприятия. Каждый раз, когда я использовал их, чтобы привести себя в чувство, было немного сложнее вернуться в нужное состояние. Сегодня я шел медленнее, чем вчера, и знал, что завтра буду идти еще медленнее.

Днем я нашел один Колодец. Он был полон, но от него исходила та же тяжелая, землистая эссенция, которую я почувствовал в одном из колодцев, найденных мной во вторник. Он также был закрыт, внутри высокого, массивного здания с колючей проволокой на стенах. Над дверью висела табличка с надписью "LVS Services", а надпись поменьше сообщала, что они являются дочерним предприятием "Маар Групп". Я отправился домой, чтобы подлечить Хоббса, а с заходом солнца снова потащился на улицу, заставляя себя продолжать поиски, пока вечер не перешел в ночь.

А потом, как раз в тот момент, когда не ожидал этого, я нашел то, что искал.

Колодец Жизни был спрятан среди деревьев в Ванстед-парке, рядом с огромным прудом. Вода была холодной и темной, от нее веял прохладный ветерок и шуршал в ветвях над головой. Находящаяся в нем эссенция была жизненной, мощной, живой… и нетронутой.

Но ее было не так уж много. Колодец был очень слабым.

За последние несколько дней я потратил те немногие драгоценные свободные часы, которые у меня были, на разработку идей для лечащего сигла священника. Я создавал и переделывал конструкты эссенции, пытаясь понять, как сделать исцеляющий сигл. Конструкт, который я придумал, был моей лучшей догадкой, но все же это была лишь догадка. Я понятия не имел, сработает ли она.

Я глубоко вздохнул и начал.

С самого начала мне показалось, что все идет не так. Я не привык работать с эссенцией Жизни, и техники, которым я научился, формируя сиглы Света, работали не так, как я ожидал. Эссенция не текла прямолинейно; она продолжала пытаться расти и разветвляться сама по себе. Мне пришлось приложить больше усилий, чем я хотел, и к тому времени, когда закончил со стадией конструирования, конструкт казался неопрятным, а запасы Колодца - очень маленькими. Я глубоко вздохнул и помолившившись, начал сжимать конструкт.

Конструкт начал обретать форму, но я сразу же заметил, что эссенция Колодца иссякает слишком быстро. Я продолжал работать, укрепляя линии конструкта одну за другой, но эссенция иссякала слишком быстро, и я недооценил, сколько ее потребуется для этого сигла. И все же я был близок к цели. Еще немного, и можно начать манифестировать...

Поток эссенции истончился, и эссенциальный конструкт замерцал. Было пройдено всего две трети пути. "Давай", - прошептал я и напрягся сильнее, втягивая в себя всю эссенцию, какую только мог.

Поток эссенции продолжал падать. Конструкт заколебался. "Давай. Давай, давай". Критическая точка еще не была пройдена. Если я попытаюсь сделать это сейчас, ничего не получится. "Еще немного. Еще немного..."

Эссенция иссякла. Последние нити были втянуты, и поток прекратился. Конструкт дико задрожал. Я отчаянно пытался заставить его уплотниться… и потерпел неудачу. Конструкт рухнул, эссенция хлынула наружу, растекаясь и впитываясь в землю вокруг, земля впитывала ее, как воду.

"Нет!"- закричал я. Я бросился туда, но там ничего не осталось. Колодец был пуст. На его наполнение уйдут месяцы, если он вообще будет наполняться.

Я откинул голову назад и закричал. Звук отразился от воды пруда, отскочил от безмолвных деревьев. Я был так близок! Если бы только было немного больше...

И тут до меня дошла реальность происходящего. Я потратил шесть дней, чтобы найти этот Колодец. На поиски более сильного, вероятно, уйдет еще больше времени. Хоббс не проживет еще шесть дней. Он не переживет и трех.

Все было кончено.

Тогда я сломался. Всю неделю я тешил себя надеждой, что если буду достаточно упорно и отчаянно стараться, то смогу сохранить Хоббсу жизнь. Все это было ложью. Он должен умереть, и это моя вина.

Я свернулся калачиком под деревом и плакал, пока не заснул.

***

Когда я проснулся, была середина ночи. Небо было ясным, и весенний холод пробирал меня до костей. Когда голоден, холод ощущается еще сильнее, и когда я попытался встать, мои онемевшие ноги вынудили меня упасть. Я потратил некоторое время на то, чтобы вернуть чувствительность своим конечностям, прежде чем подняться.

Несмотря на холод, я чувствовал себя спокойно. Я знал, что должен делать. Я слишком медленно находил Колодцы, и все потому, что мое восприятие было слишком слабым. Я напрягался и доводил себя в поисках Колодцев, но это было неправильно. Вы не станете лучше воспринимать окружающее, если будете стараться усерднее; вы добьетесь этого, устранив отвлекающие факторы.

Я просто не заходил достаточно далеко.

Надо мной простиралось небо, черное и чистое, сквозь лондонские огни мерцали звезды. Сиял полумесяц луны, окруженный бледной аурой. Я уставился в пустоту, заглядывая внутрь себя. Последние несколько дней я старался не думать ни о чем, но мысли и тревоги все равно не покидали меня. Хоббс, Люселла, Чарльз, мои мать и отец. Мне нужно было избавиться от них всех.

Я начал с Люселлы: мысли и воспоминания представляли собой массу образов, окрашенных эмоциями ненависти, гнева и страха. Обычно я старался избавиться от этой массы, отодвинуть ее на задворки сознания, где она меньше отвлекала. Но в этот раз я методично собрал все мысли и воспоминания воедино и раздавил их. Это было похоже на то, как если бы вы взяли стеклянную скульптуру в кулак и сжали. Скульптура разлетелась на осколки, а осколки - на острые, как бритва, частички. Боль пронзила мое сознание, но я продолжал сжимать, пока не осталось ничего, кроме пыли.

Тогда я перешел к следующему.

Я перебирал все, что меня отвлекало: заботы, воспоминания, образы, планы. По мере того, как осколки каждого из них покидали мои мысли, мой разум становился яснее, острее. По мере того, как пустота внутри увеличивалась, увеличивалась и пустота снаружи - ночное небо становилось все больше и больше. В какой-то момент все перевернулось, и я смотрел не в небо, а вниз. Подо мной простиралась чернота, и все, что меня удерживало, - это беспорядок в голове. Каждый раз, разрушая очередной фрагмент, я погружался все глубже.

Звезды горели холодным огнем, бесконечно далекие, на расстоянии вытянутой руки. Я мог различать цвета в бесконечной темноте. Нет, не темноте, она имела свой собственный цвет, все цвета. Я почти падал. Только одна вещь удерживала меня. Я протянул руку, чтобы раздавить и ее, а потом понял, что это такое. Хоббс.

Я остановился. Звезды сияли. Нить, связывающая меня с Хоббсом, была последним, что меня сдерживало. Еще немного, и я смог бы ходить среди них.

Нет, - решил я. Медленно, дюйм за дюймом, я потянул себя назад. Связь с Хоббсом стала связующим звеном, за которое я тянул себя, перебирая руками, пока, моргнув, снова не обнаружил, что стою на земле и смотрю в небо.

Я огляделся вокруг новыми глазами. Потоки эссенции текли по земле, повторяли линии улиц, рисовали узоры в небе. Я выбрал те, которые мне были нужны, и направился на юг, наблюдая, как лениво меняются цвета в темноте.

В городе было тихо, единственным шумом был шум проезжающих машин. Чарльз Эшфорд вынырнул из темноты, гигант в два раза больше меня. Он посоветовал мне отправиться на запад и использовать тамошние Колодцы, чтобы создать сигл, который принесет смерть в виде золотой булавы. Я сказал ему, что это не то, что мне нужно, и он рассердился и превратился в мою мать, которая некоторое время шла рядом со мной. У нее не было лица, только черная плоскость, но она говорила без слов, о паутине и тенях. Я старался не отставать, но у нее было так много ног, что она могла двигаться быстрее, чем я, и в конце концов обогнала меня и скрылась за огнями.

Последним человеком, которого я встретил, был мой отец, и он ничего не говорил, просто шел рядом со мной всю оставшуюся дорогу. В какой-то момент я понял, что он вытащил меч; он держал клинок в одной руке, а ножны - в другой, протягивая их мне. Я дотронулся до меча и заставил его исчезнуть; он кивнул, затем указал ножнами на юг.

Я моргнул. Я был один на пустой улице. Там, куда указывал мой отец, виднелись черные ограды Вест-Хэм парка. Зеленые дорожки эссенции изгибались в парке, исчезая в ночи. Я перелез через забор - мое тело казалось очень легким - и спрыгнул в темноту по другую сторону.

Колодец Жизни находился в северо-восточном углу, спрятанный посреди теплиц. Он был укрыт и огорожен, представляя собой сосредоточие изумрудного света, в котором лениво дрейфовали потоки эссенции, чтобы сойтись в его сердце. Я, должно быть, сотни раз проходил мимо этого места, даже не замечая его. Я успокоился и принялся за работу.

На этот раз все прошло гораздо быстрее. Конструкт эссенции обрел форму прямо у меня на глазах, в виде узора из светящихся зеленых нитей. Теперь, когда я мог его видеть, я понял, что дизайн, который использовал, не сработает. Я провел пальцем по линиям в воздухе, преобразуя конструкт в нечто более плотное и сложное. Больше каналов, чтобы эссенция могла течь более плавно. Фокусирующая решетка, чтобы поток, выходящий из сигла, концентрировался на конкретной части тела. Закончив, я откинулся назад и изучил конструкт, прежде чем кивнуть. Вот.

Я начал вытягивать эссенцию из Колодца. Конструкт вспыхнул и засветился, его линии засверкали изумрудным светом. Эссенция вливалась в узор над моей ладонью, становясь все ярче и ярче, все плотнее и плотнее. Мне показалось, что ему нужна дополнительная помощь, и я сильнее задействовал свою личную эссенцию, чувствуя, как она горит внутри меня белым пламенем.

Я не знаю точно, сколько времени это заняло. Это могли быть минуты или часы. Но когда все закончилось, я стоял на коленях между столами в теплице, уставившись на крошечную зеленую искорку, зажатую в моей ладони.

Я моргнул и, подняв глаза, увидел, что небо становится серым. Начинало светать. Я протиснулся под оградой теплицы, пересек парк и перелез через ворота, бережно запихнув свой драгоценный груз в карман. Затем пошел домой.

Я открыл дверь своим ключом. Дух Хоббса бродил по моей комнате, и я загнал его обратно в тело, прежде чем устроиться рядом. Теперь, когда я рассмотрел его более внимательно, сигл выглядел как крошечная изумрудная сфера, немного больше, чем две другие, бледно-зеленая, с волнистым рисунком в центре. Я направил через него энергию и увидел, как жизненная эссенция вливается в тело Хоббса.

Это было трудно. Тело Хоббса было очень близко к смерти, и я знал, что если буду давить слишком сильно, то убью его. Единственной обратной связью, которую я получал, было ощущение его собственной эссенции, и я использовал ее как руководство к действию, надавливая сильнее, когда казалось, что все получается, и ослабляя, когда казалось, что нагрузка слишком велика. Пару раз его дух пытался уйти, и я говорил ему, что мне нужно, чтобы он остался, пока он наконец не смирился с этим, снова слился с телом и остался в нем.

Когда я закончил, Хоббс больше не испытывал боли, но его дыхание все еще было очень поверхностным и слабым. Я снова раздул эссенцию внутри себя в белое пламя, сжигая то, что нельзя было увидеть или почувствовать, и вливал тепло и жизнь в тело Гоббса, пока он снова не задышал легко.

В какой-то момент вошел отец и заговорил со мной. ". ....эй", - говорил он. "Привет. Ты меня слышишь?"

"Мне нужно вылечить Хоббса", - сказал я ему.

"Господи, чувак, ты выглядишь так, будто голодал. Когда ты в последний раз ел?"

"В понедельник, кажется", - ответил я ему. "Раньше я не мог есть, мне нужно было добраться до звезд. Теперь все в порядке".

"Добраться до... Знаешь что, просто оставайся там". Отец исчез. Я продолжал добавлять в Хоббса небольшие порции эссенции, пока ждал его возвращения. Я очень устал.

Отец снова появился с дымящейся миской. От запаха у меня потекли слюнки, и я вдруг понял, насколько проголодался. "Вот, - сказал отец, протягивая мне миску. "Ешь медленно".

Я попробовал кусочек. Вкус был потрясающий. "Вау", - сказал я. "Что это?"

"Это обычный белый рис. Не ешь слишком быстро, а то тебя вырвет".

"Хорошо." Я посмотрел на черты лица отца и моргнул. "Почему ты похож на китайца?"

"Потому что я таким родился, придурок".

"О, - сказал я. "Ты Колин". Теперь, когда я сосредоточился на его лице, то смог разглядеть, что это был он. "В этом, на самом деле, гораздо больше смысла".

"Да", - терпеливо сказал Колин. "Да, это так. А теперь как насчет того, чтобы немного поспать?"

"Знаешь, ты тоже сделан из эссенции. Просто я раньше этого не замечал."

"Ага. Снимай ботинки".

"Хоббсу понадобятся еда и вода", - сказал я Колину, забираясь с ногами на кровать.

"Я разберусь с этим. А теперь спи".

"Хорошо", - согласился я. Я опустил голову и отключился, как свет.

***

Я просыпался пару раз в течение дня. Оба раза у моей кровати стояла миска с рисом, и я немного перекусывал, проверял, все ли в порядке с Хоббсом, и снова засыпал.

Когда я проснулся в третий и последний раз, было уже далеко за полдень. Колин развалился в кресле, закинув ногу на ногу, и читал в телефоне. "Ну, это заняло достаточно много времени", - сказал он, поднимая глаза. "Ты сон тоже прогуливал?"

"Да", - признался я. Миска с рисом рядом с моей кроватью была снова наполнена, но я чувствовал себя сытым. "Так что ты здесь делаешь?"

"А ты, черт возьми, как думаешь?"- спросил Колин. "Мы пытались выяснить, жив ты или мертв! Ты не отвечал на сообщения и не появился в среду. После того как Киран позвонил полдюжины раз, мы решили, что кто-то должен приехать. Я заходил вчера, и тот парень, Игнас, сказал мне, что ты всю неделю то появлялся, то исчезал, и выглядел все хуже и хуже. Я оставил ему свой номер, и он позвонил на рассвете".

"О, - произнес я. Полагаю, такое случается, когда перестаешь отвечать на звонки.

"Итак, я должен спросить, - сказал Колин. "Ты что, с ума сошел?"

"Да, но я вернулся. С Хоббсом все в порядке?"

"Посмотри сам".

Я заглянул за кровать и увидел, что Хоббс лежит на полу. Он выглядел так, словно пытался забраться на кровать, но не смог запрыгнуть со сломанными ногами. Но его уши были навострены, а глаза открыты, и, взглянув на него, я сразу же понял, что ему стало лучше. Хоббс поднял на меня глаза и издал дружелюбное "мур", и от звука его голоса у меня в груди разлилось теплое облегчение.

"Ладно, - сказал Колин. "Думаю, пришло время рассказать мне, что, черт возьми, происходит".

"А на что, по-твоему, это похоже?"

Колин бросил на меня невозмутимый взгляд. "Стивен, я понятия не имею, на что это похоже".

"...Ладно, это справедливо".

"Киран думает, что ты вступил в секту, Феликс думает, что ты скрываешься от сборщиков долгов, Габриэль просто счастлив, что он теперь только второй по неблагополучности, а я думал, что ты наконец-то нашел себе подружку", - заявил Колин. "По крайней мере, пока тебя не увидел. Ты определенно не нашел себе подружку".

"Не подружку, а девушку", - серьезно ответил я. "Я встретил ее десять дней назад".

"Разве это не та сумасшедшая?"

"Нет, Люселла была девять дней назад. Это была та девушка на мосту. Думаю, ей шестнадцать или около того".

"Шестнадцать?"

"Я же сказал тебе, она девушка, а не моя подружка. Теперь ты будешь слушать?"

Колин откинулся назад с многострадальным видом. Я сел на кровать, скрестив ноги, и начал объяснять. "Она сказала, что мне нужно стать сильнее". С тех пор как я проснулся сегодня, все казалось намного проще. "Мне следовало с самого начала просто прислушаться к ней, но вместо этого я отвлекался на происходящее. Со многими из этих вещей мне действительно приходилось сталкиваться, но я не думал о них должным образом, и именно поэтому все продолжало идти наперекосяк. У меня не было плана, я просто реагировал на все, что происходило".

"Может, ты еще поешь?"

"Я слишком сыт, меня просто вырвет. И когда я пошел поговорить с Чарльзом? Вот что я имею в виду, говоря о том, что не думал об этом правильно. Я пошел к нему, потому что Тобиас велел, и потому что не мог придумать ничего лучше. Но поскольку у меня не было никакой реальной силы, Чарльзу не нужно было давать мне ничего, чего бы он не хотел, и я ничего не мог сделать, когда Люселла пришла за мной после этого".

"Стивен, я буквально не понимаю, о чем ты говоришь".

"Ладно", - признал я. "Знаешь, как ты некоторое время не очень тонко намекал на то, что мне следует наладить свою жизнь?"

"Я пытался быть деликатным".

"Проблема в том, что я пытался сделать слишком много вещей", - пояснил я. "Я делал все, что, по моему мнению, должен был делать, но на самом деле у меня не было времени делать все это, поэтому я делал это плохо".

"Ни один человек не может служить двум хозяевам?"

"Да, это так. В любом случае, с этого момента я собираюсь сосредоточиться на своем друкрафте".

"То странное хобби, которым ты занимался с отцом? О, чуть не забыл". Он достал что-то из кармана. "Вот твоя зеленая блестящая штучка. Что это, бижутерия?"

"Это сигл", - пояснил я, принимая его. "Я использовал его, чтобы вылечить Хоббса".

Колин посмотрел на меня.

"Ты мне не веришь", - вздохнул я.

"Извини, чувак", - сказал Колин. "И еще… может, поспишь, прежде чем бросать свою работу, хорошо? Чтобы не принимать судьбоносные решения, когда тебе не хватает сна и у тебя галлюцинации?"

"Хорошо".

"Хорошо", - кивнул Колин, поднимаясь на ноги. "Не пойми меня неправильно, но мне надоело проводить субботу, наблюдая за тем, как ты спишь, и я собираюсь в паб. А пока, может, ты попробуешь прожить целую неделю, не доводя себя до полусмерти?"

"Я постараюсь", - ответил я. "И спасибо".

Колин ушел. Оглядевшись, я увидел, что он оставил мне воды для питья и поменял лоток Хоббса. Если подумать, он, должно быть, целый день готовил и разогревал свежую еду. Он действительно был хорошим другом.

Хоббс жалобно мяукнул, и я поднял его на кровать. Таз причинял ему боль, и я осторожно уложил его, пока он не перестал болеть. Затем я откинулся на подушку, заложив руки за голову, и сосредоточился.

С тех пор как я проснулся, в уголках моего зрения мелькали слабые цветные вспышки. Я думал, что они исчезнут, когда я проснусь и немного приду в себя, но этого не произошло. Повинуясь интуиции, я успокоил свои мысли и стал воспринимать.

Мир наполнился красками. Вокруг меня, в воздухе, вдоль стен и сквозь стекло на улицу, плыли бледные нити. Их цвет варьировался от радужного до серебристо-серого и белого, настолько тусклого, что его трудно было разглядеть.

Эссенция. Я видел эссенцию.

Я опустил взгляд на свою руку и увидел сияющий белый свет, исходящий от моей ладони. Раньше я никогда не мог видеть свою личную эссенцию.

Почему я увидел ее сейчас?

Некоторое время я размышлял над этим. Если подумать, разве я не занимался этим прошлой ночью? Именно так я смог увидеть изъяны в чинящем сигле. Это были не галлюцинации, и я не сошел с ума. Тот факт, что чинящий сигл сработал, доказывал это.

Но что это значило?

***

На следующий день я вернулся в церковь.

Я собирался отправиться в путь пораньше, но к тому времени, как проснулся, влил эссенцию в Хоббса и позавтракал, было уже поздно. Я двигался медленнее, чем обычно, у меня постоянно кружилась голова. Может быть, я действительно слишком сильно перегрузил себя.

К тому времени, как я добрался до церкви, зазвонили колокола и началась служба. Я побродил на улице под апрельским солнцем, наблюдая, как пчелы жужжат над одуванчиками. Когда прихожане начали расходиться, вошел внутрь.

Священник стоял у алтаря и разговаривал с несколькими прихожанами, задержавшимися после службы. "А, - улыбнулся он, когда я подошел. "Мальчик с котом. Знаешь, ты так и не сказал мне своего имени".

"Стивен. И вы никогда не говорили мне своего".

"Отец Хоук", - представился священник. "Как у тебя дела?"

"Мой кот жив", - ответил я ему. Вблизи я отчетливо видел церковный колодец. Он сиял прозрачным, бледным светом, как чистая вода. Я подумал, будет ли мой собственный колодец таким же красивым.

Отец Хоук начал что-то говорить, но замолчал.

"В прошлый раз вы сказали мне, что я очень мало знаю", - напомнил я. "Не знаете ли вы, где я могу найти кого-нибудь, кто поможет мне с этим?"

Отец Хоук смотрел на меня со странным выражением лица.

"Хм", - позвал я. Женщины, которые разговаривали с отцом Хоуком, бросали на нас любопытные взгляды. "Эй?"

Отец Хоук моргнул. "Прости?"

"То, о чем мы говорили в прошлую субботу", - осторожно произнес я. Мне не хотелось произносить слово "друкрафт" там, где нас могли подслушать. "Я ищу учителя".

"Учителя..."- рассеянно повторил отец Хоук, затем слегка покачал головой и, казалось, вернулся на землю. "Да. Одну минуту". Он на минуту скрылся за дверью, оставив меня ждать, затем вернулся и протянул мне визитную карточку. "Вот."

На карточке было имя и ближайший адрес. "Спасибо", - сказал я ему.

Выходя, я в последний раз оглянулся. Отец Хоук все еще наблюдал за мной, и на его лице было странное выражение. Я выскользнул за дверь и пошел домой.

***

Была середина дня, когда я наконец вернулся в свою комнату. Хоббса накормили, напоили, оказали ему необходимую помощь, и он спал с крепко закрытыми глазами; его переломы не болели, и не беспокоили его сон. Я поговорил с Игнасом и заверил его, что да, со мной все в порядке и да, я перестану морить себя голодом, хотя мне пришлось съесть что-то на его глазах, чтобы доказать это. Головокружения продолжались, но я обнаружил, что они не так страшны, если я сяду. Снаружи на Фоксден-роуд сияло солнце. Впервые за неделю у меня появилось время подумать. Я лег на кровать, открыл блокнот на чистом листе и начал писать.

Проблемы

1.Мой друкрафт недостаточно силен.

2.Мой отец пропал, и я понятия не имею, как его найти.

3.Моя мать пропала, и я знаю, как ее найти, но, похоже, она не заботится о том, чтобы найти меня.

4.Люселла - мой враг и в любой момент может вернуться и испортить мне жизнь.

5.Тобиас тоже мой враг и тоже может в любой момент вернуться и испортить мне жизнь.

6.Чарльз Эшфорд также может стать моим врагом и решить испортить мне жизнь.

7.Если случится 4, 5 или 6, я, вероятно, не буду достаточно силен, чтобы остановить их.

8.Меня уволили.

9.У меня скоро закончатся деньги.

10.Я все еще хочу отомстить Люселле/Тобиасу/Дизелю/Шраму/снова Люселле/Эшфордам в целом, и да, я знаю, что рассчитывать на то, что я смогу отомстить им, на данный момент, вероятно, несбыточная мечта, но серьезно, к черту этих людей, особенно Люселлу.

Я отложил ручку и изучил страницу. Это был довольно пугающий список.

Ладно, давайте попробуем разбить его на части.

Четвертая, пятая, шестая и седьмая задачи на самом деле были одним и тем же - просто разными вариациями на тему "какой-то придурок из дома Эшфордов решил разрушить мою жизнь". Трудно было сказать, о каком Эшфорде мне следует беспокоиться больше всего. Люселла, вероятно, была наиболее склонна преследовать меня, но также и наиболее прямолинейна. Чарльз, казалось, наименее склонен что-либо предпринимать, но, безусловно, был самым страшным, если бы попытался что-то сделать.

Восьмая и девятая проблемы тоже были в общем-то одинаковыми. Я просмотрел сообщения на своем телефоне и нашел список смс и пропущенных звонков из агентства по трудоустройству. Последнее сообщение, отправленное в четверг, в ледяных тонах сообщало, что мое трудоустройство в Министерстве обороны отменено, и чтобы я им не перезванивал. Я знал, что агентство не будет торопиться подыскивать мне что-то новое.

Третью и десятую проблемы мне придется пока просто игнорировать, и не столько потому, что мне этого хотелось, сколько потому, что решение любой из них казалось совершенно невозможным. Если моя мать не была заинтересована в разговоре со мной, то я мало что мог сделать, чтобы переубедить ее, а начинать какую-то кампанию мести Эшфордам было настолько глупо, что я даже не собирался об этом думать. Я был не в восторге от этого, но пока что и то, и другое могло просто подождать.

С другой стороны, откладывать решение первой и второй проблемы было плохой идеей. То, что мой друкрафт недостаточно силен, начинало сильно беспокоить меня. А что касается моего отца, то он сказал мне подождать его, но прошло уже три года. Если он собирался вернуться сам, это уже должно было произойти.

Ладно, - решил я. Я взял ручку, вычеркнул три и десять, обвел кружочками один и два, затем нарисовал круги побольше вокруг четырех-семи и восьми-девяти. Затем сел и посмотрел на четыре круга. Какой из них был самым срочным?

Эшфорды, - решил я. Я все еще не знал, сколько именно врагов у меня в этом змеином особняке и что они собираются делать дальше. Люселла, Тобиас и Чарльз сказали, что на сегодня со мной покончено, но даже если бы я им доверял - а я им не доверял, - ключевым словом было "на сегодня". Для меня ситуация с Эшфордами была похожа на тикающие часы. В любой момент в будущем кто-то из Дома Эшфордов может решить напасть на меня, и в этот момент у меня на пороге внезапно появится еще одна группа головорезов, усиленных друкрафтом, таких как Дизель и Шрам, которые будут ломиться в мою дверь. И чем это обернется?

Плохо. В прошлый раз мне повезло, но вечно везти не может, и это означало, что мне нужно найти способ защититься. Рано или поздно эти невидимые часы истекут, и когда это произойдет, я должен быть готов.

Следующей по важности проблемой были деньги, и, хотя они не представляли такой непосредственной опасности, в отличие от Эшфордов, они были неизбежны. В конце концов, я не знал, что Эшфорды придут за мной - они могли просто снова начать игнорировать меня, как игнорировали предыдущие двадцать лет. Но если сумма на моем банковском счете опустится ниже нуля, банк не собирался игнорировать меня. Как и мой арендодатель.

Очевидным ответом было вернуться к тому, что я делал раньше. Найти новую работу в агентстве, попытаться вернуть свою жизнь в прежнее русло, в общем, не высовываться и надеяться на лучшее. Возможно, это даже сработает… на какое-то время.

Только вот именно это я и делал неправильно последние три года. Я рассуждал в терминах "на какое-то время", и все это время список моих проблем только рос и рос. Мне нужен был какой-то способ оплачивать свои счета, но что бы я ни делал, это должно было помочь решить мои проблемы, а не просто отложить их решение.

И последнее - это мой отец. Я по-прежнему скучал по нему так же сильно, как и раньше, но ничто из того, что произошло за последние пару недель, не приблизило меня к его поискам. На самом деле, если верить Тобиасу и Люселле, вся эта история с Эшфордами вообще не имела никакого отношения к моему отцу.

Но я им не верил. Просто не было смысла в том, что мой отец мог бесследно исчезнуть, а потом, по какому-то совершенно случайному совпадению, кто-то пытался заставить меня исчезнуть почти три года спустя. Должна была быть какая-то связь, а это означало, что хотя бы один из Эшфордов знает гораздо больше, чем говорит мне.

Но одно дело - знать, что кто-то тебе лжет, а другое - что-то с этим делать. И даже если бы мне удалось выследить того, кто заставил моего отца исчезнуть, что я мог с этим поделать? Если они смогли сделать это с моим отцом, то могут сделать и со мной.

Я вздохнул, отложил ручку, лег на кровать и уставился в потолок. Что же мне делать?

На краю моего зрения мерцали цвета. Я очистил сознание, и они появились в фокусе: серебристые струйки эссенции лениво кружились в воздухе. Я нахмурился, размышляя.

Может быть, я смотрю на это неправильно? Что у меня есть?

Друкрафт.

Это было моим единственным большим преимуществом, единственной вещью, которую я мог делать так, как не могли другие. Может, сейчас он и слаб, но в будущем может стать гораздо сильнее. Боевые и защитные сиглы могли защитить меня от Эшфордов, и они могли бы дать мне шанс в бою, если я столкнусь с врагами моего отца. Что касается денег… ну, я видел богатство в этом особняке. Если друкрафт сделал их такими богатыми, то и я должен как-то зарабатывать на жизнь.

К тому же, друкрафт давал мне возможность чего-то большего: независимости. Люселла, Тобиас и Чарльз предлагали мне то, что я хотел - деньги, знания, семью, - но теперь, оглядываясь назад, я чувствовал, что каждый раз, когда я принимал их предложения, мне доставался короткий конец палки. И пока я продолжал вести дела с ними на их условиях, ситуация не менялась. У них была вся власть, а значит, они устанавливали правила.

Возможно, именно так богатые люди и оставались на вершине. Они не бегали по улицам и не делали все сами - они следили за тем, чтобы их положение было лучше, чем у других, а потом заставляли других людей делать все за них.

Но если бы я смог довести свой друкрафт до такого уровня, что у меня появилась бы собственная власть, я бы смог уйти от этого. Мне не пришлось бы выпрашивать у Эшфордов объедки со стола, а потом сидеть и ждать, пока они решат, заплатить ли мне то, что должны, или просто ударить в спину. Я мог бы добиваться всего сам. И если я когда-нибудь узнаю, что случилось с моим отцом, то смогу что-то предпринять.

Значит, мой список был неправильным. На самом деле у меня не было десяти проблем. У меня была только одна.

Я снова взял в руки ручку и начал вычеркивать список строчку за строчкой, начиная с самого низа и поднимаясь вверх. Когда я дошел до слова "Друкрафт недостаточно силен", я остановился, обвел его еще пару раз, затем отложил ручку и кивнул сам себе. Одна проблема, одно решение. Намного лучше.

Забавно, как одно решение может изменить всю твою жизнь. Но теперь, когда я об этом подумал, я уже давно к этому шел. То, что произошло вчера, заставило меня осознать, как много времени я тратил на то, что не имело значения. Меня не волновали ни работа, ни учеба в колледже.

А что меня волновало?

Мне нужна была сила, чтобы защитить себя и Хоббса и жить так, как я хочу. Я хотел найти своего отца и снова обрести семью. И я хотел развить свой друкрафт так, чтобы он стал лучшим из возможных.

Путь к первым двум лежал через третий. Так что я посвящу себя своему друкрафту. Все просто.

Я прислонился к стене, потянулся и посмотрел в окно. Мне стало легче, как будто я освободился от чего-то, что тяготило меня очень долгое время. Солнечный свет падал на Фоксден-роуд, ветви платанов колыхались на ветру, отбрасывая тени. Там меня ждала новая тропа. Я не знал, будет ли это следующий шаг на моем пути или первый, но впервые за долгое время мне не терпелось узнать это.

Я вышел за дверь и вступил в новую главу своей жизни.