На следующее утро я проснулся в меланхоличном настроении. Обычно по субботам я отсыпаюсь, но на этот раз проснулся около шести и не смог снова заснуть. В конце концов я уставился в стену своей спальни, в то время как серое небо за окном постепенно светлело, становясь бело-голубым.
Мои мысли постоянно возвращались к вчерашнему вечеру. Несмотря на все, что произошло вчера - Тобиас, Биржа, особняк, - именно эти две фразы Чарльза засели у меня в голове. "Твоя мать могла связаться с тобой в течение очень долгого времени. Но она решила этого не делать". Было несправедливо, что после стольких событий мои мысли продолжали возвращаться именно к этому, но так оно и было.
Исчезновение матери всегда было болезненным, чего не скажешь про исчезновение отца. Можно подумать, что все должно быть наоборот - в конце концов, отец растил меня восемнадцать лет, - но в этом-то и был смысл. Отец был рядом все эти восемнадцать лет, в то время как моя мать ушла еще до того, как я стал достаточно взрослым, чтобы запомнить ее лицо. А когда отец исчез, он дал понять в письме, что уезжает потому, что вынужден, а не потому, что хочет. Он велел мне оставаться в безопасности и продолжать практиковаться в друкрафте, и что он вернется, как только сможет.
Он не вернулся, но почему-то у меня никогда не было ощущения, что меня бросили. Скорее... не знаю, как будто меня отправили на задание. Он дал мне направление и чувство цели, и в трудные времена - а были и по-настоящему трудные времена - это имело большое значение. Моя мать не оставила мне ни указаний, ни писем, вообще ничего. Она просто… ушла.
Когда я был моложе, то много времени проводил придумывая себе истории о том, почему моя мать могла вот так исчезнуть, и все они сводились к тому, что она вынуждена была это сделать. Болезнь, опасность, семейная тайна… не то чтобы она хотела уехать, а что-то ее к этому подтолкнуло. Но, как ни старался, я так и не смог найти вразумительного ответа на вопрос, почему она так и не вышла на связь. И, конечно, был хороший ответ, тот самый, которым Чарльз ударил меня по лицу. Она не сделала этого, потому что не хотела.
Мне хотелось верить, что Чарльз лжет. Но богатство семьи Эшфордов, размер этого дома, могущество этого Колодца… это не было ложью. Если бы у вас была такая жизнь, то, конечно, вы могли бы найти способ отправить сообщение?
Если только это не касалось кого-то, кто был вам безразличен.
Я лежал в постели, все больше и больше впадая в депрессию.
Послышался мягкий стук чего-то, упавшего на матрас, и скрип пружин. Что-то толкнуло меня в ногу, и я повернул голову, чтобы увидеть желто-зеленые глаза Хоббса. "Мрррау?" - спросил он.
"Привет, ты", - устало сказал я, протягивая руку, чтобы почесать его голову. Хоббс потерся о мои пальцы, мурлыча, а затем лизнул предплечье своим языком, похожим на наждачную бумагу.
"Ой!"- воскликнул я со смехом. "Ладно, ладно! Встаю!"
Я покормил Хоббса, выпустил его погулять, почистил зубы и принял душ. И к тому времени, когда спустился к завтраку, мне уже начало казаться, что все не так уж плохо. Ладно, мне не светило поступить в школу друкрафта, и, ладно, я не собирался получать никакой помощи от своей семьи в ближайшее время, если вообще когда-либо получу. Но теперь, когда я подумал об этом, в этом не было ничего нового. Новым было то, что у меня стало намного больше денег и каталог друкрафта, и все, чего мне это стоило, - это нескольких синяков. Я чувствовал себя намного лучше, чем пару дней назад.
Я приготовил себе большую порцию тостов, выпил стакан воды, затем поднялся наверх и лег на кровать. Хоббс, который, видимо, уже закончил отвечать на зов природы, протиснулся в окно и свернулся калачиком у меня на коленях. Я открыл свой старый потрепанный ноутбук, включил плейлист, затем достал из сумки каталог Биржи и положил его на кровать. Затем оглядел свою комнату и удовлетворенно вздохнул. Сегодня была суббота, и в кои-то веки мне не нужно было ни работать, ни бежать по делам. Были только я, Хоббс и мой новый каталог.
Я открыл его и начал читать.
Теперь, когда я не был на Бирже и мне не нужно было постоянно оглядываться, я мог не торопиться и начать с самого начала. Во введении была таблица для пересчета между "шкалой Фарадея" и "универсальной (смитсоновской) шкалой", другая таблица показывала связь между показателями Фарадея и классом Колодца, а третья - связь между шкалой Фарадея и весом карата. Судя по контексту, шкала Фарадея предназначалась для измерения Колодцев, а сиглы измерялись каратами.
Следующей была сбивающая с толку страница о "настройке сиглов". В нем утверждалось, что все торгуемые на бирже сиглы были созданы с помощью ограничителей, которые, как было подтверждено, имели "коэффициент настройки" по меньшей мере два к одному, а также что все они были "сплошными", а не "резьбовыми", если не указано иное. Я некоторое время ломал голову над этим, прежде чем сдаться и перейти к разделу под названием "Подгонка".
Все цены в этом каталоге включают процесс подгонки сигла, в том числе налоги на прибыль, биржевую надбавку, плату за придание формы и использование ограничителя поставщика. Образцы для подгонки для всех продаваемых на бирже пакетов сиглов извлекаются квалифицированными медицинскими специалистами без дополнительных оплат. Некоторые поставщики могут предоставлять дополнительные услуги в рамках пакета сигла, такие как чтение эссенции, консультация по родственным связям, транспорт до Колодца, проживание, прохладительные напитки и блюда местной кухни. Какие услуги входят в пакет сигла, зависит от поставщика, поэтому потенциальным клиентам рекомендуется изучить раздел "Поставщики" на странице 451, прежде чем совершать покупку.
Пакеты Сиглов не дают доступа к самому Колодцу.
Я перелистнул на страницу 451.
Раздел "Поставщики" представлял собой список на полстраницы и на всю страницу. В некоторых названиях было слово "Дом", в других - нет. Странно, но большинство из них звучали так, словно рекламировали какой-то комплексный отдых, дополненный глянцевыми пейзажными фотографиями: У "Дома Де Хотон" были аэрофотоснимки Ланкашира, у "Дома Четвинд" - лесистые холмы в Шропшире, а что-то, называющее себя "Камлинк", рассказывало о своих роскошных апартаментах в Кембриджшире и Линкольншире для клиентов по "программам сродства". Это звучало как отель.
На самом деле это было похоже на то, как кто-то пытается предложить вам незабываемые впечатления от отпуска. Вы должны отправиться к Колодцу, остановиться в их отеле, поесть местной еды… затем извлечь "подходящий образец", что звучало более чем жутковато, но о чем говорилось в очень непринужденных выражениях, так что, возможно, это была обычная вещь в этом мире.
Если сложить все это вместе, то получалось, что сиглы делались на заказ, и чтобы сделать сигл, покупатель должен был явиться. Когда-то давно отец сказал мне, что если сигл был сделан для кого-то другого, то он, вероятно, не подойдет тебе. Я мог пользоваться его сиглом, потому что учился управлять каналом на старом дрянном световом сигле, который он разрешил мне использовать, - но у меня сложилось впечатление, что это сработало только потому, что я был его сыном. Это объясняло, почему Биржа не продавала готовые сиглы. Если бы они были сделаны для незнакомца, вы не смогли ими пользоваться.
Еще я понял, насколько богатым должен быть типичный клиент Биржи. Высококлассные поставщики в каталоге постоянно рассказывали о своем жилье, еде и развлечениях. Возможно, для этих людей покупка сигла была сродни отпуску.
Далее я начал просматривать описания сиглов, ища те, которые я мог бы сделать сам. Первым делом я хотел узнать, сработает ли мой дизайн сигла невидимости, но, когда нашел в индексе слово "невидимость", оказалось, что существует не один вид сиглов, а четыре. Сиглы мрака затрудняли видимость носителя, создавая поле, преобразующее входящий свет в свободную эссенцию. Дифракционные сиглы, как тот "Фантом", о котором я читал вчера, изгибали лучи света вокруг носителя. Сиглы прозрачности, которые я чуть не пропустил, потому что они были в категории "Материя", а не "Свет", работали за счет изменения прозрачности носителя, заставляя свет проходить сквозь него. И наконец, активные камуфляжные сиглы перехватывали весь исходящий свет и изменяли его частоту, чтобы соответствовать свету, поступающему с противоположной стороны.
У всех четырех вариантов были свои преимущества и недостатки. Сиглы мрака были самыми дешевыми, но они не давали настоящей невидимости, а просто создавали сферу тьмы, которая ослепляла всех в радиусе действия, включая носителя. Дифракционные и прозрачные сиглы были "настоящей" невидимостью, но с недостатками: маскировка не была идеальной, и если вы хотели видеть, используя такие сиглы, вам пришлось бы использовать специальные сиглы, улучшающие зрение. (Как ни странно, производители, по чистой случайности, предлагали сиглы, которые именно это и делали, по запредельной цене). Активный камуфляж, поскольку он воздействовал на исходящий, но не на входящий свет, был единственным, который не мешал вашему собственному зрению. К сожалению, он также был безумно дорогим - даже самый дешевый активный камуфляж стоил более миллиона фунтов. Кроме того, там было указано, что требуется "лицензия Совета", что бы это ни значило.
Разработанный мною конструкт очень напоминал дифракционные сиглы Биржи. Могу ли я сделать такой сам? Я немного подумал, затем встал, чтобы взять блокнот и кое-какие материалы. Хоббс издал жалобный звук и снова заснул.
Немного поработав с блокнотом и карандашом, я узнал, что вес дифракционных сиглов составляет от 1,2 до 4,9 карата. Мои собственные два сигла были настолько легкими, что кухонные весы не смогли их измерить, но после некоторой импровизации я решил, что их вес составляет не более 0,25 карата. Учитывая, что мои сиглы использовали всю емкость моего Колодца, и предполагая, что производители дифракционных сиглов производили их с минимальными затратами эссенции, означало, что мой Колодец не мог изготовить дифракционный сигл. Он не соответствовал минимальной силе Фарадея.
Я откинулся на спинку стула и посмотрел на цифры, испытывая прилив возбуждения. Теперь, когда я смог сопоставить свои проекты сиглов с изображениями в каталоге, у меня был способ заранее узнать, будут ли они реализованы или нет. Это все еще не говорило о том, как сделать сигл, но было огромным шагом вперед по сравнению с тем, на чем я остановился вчера.
Хоббс ждал, не лягу ли я снова, чтобы он мог опять прижаться к моей ноге. Когда стало ясно, что я этого не сделаю, он зевнул, поднялся и исчез в окне. Друкрафт не производит впечатления на кошек.
Остаток утра я провел, изучая сиглы, которые я мог бы создать с помощью имеющегося у меня Колодца. Их было не так много, но некоторые все же имелись. Должны получиться сиглы мрака низкого уровня, а также более слабые эффекты иллюзии. Существовала также линейка "ослепляющих" сиглов, которые продавались как средства самообороны и предназначались для того, чтобы ослепить нападающих вспышкой света и дать носителю время скрыться. Несколько дней назад я бы подумал, что это довольно слабое средство, но встреча с Дизелем научила меня, что ослепление на несколько секунд может иметь большое значение.
Никаких лазерных лучей. Были ссылки на каталог "Военное дело и безопасность". Возможно, там были более мощные сиглы.
К одиннадцати часам я проработал над этим более четырех часов и закончил только раздел "Легкие сиглы". Мне нужен был перерыв.
Я вышел из дома и отправился пешком в Стратфорд, чтобы оплатить чек Чарльза. В банке была обычная для субботнего утра очередь, и я потратил некоторое время, разглядывая номер на бумажке. Это были самые большие деньги, которые мне доводилось держать в руках.
Я подумывал, не сказать ли Чарльзу, чтобы он оставил свои деньги себе. Мне было бы приятно сообщить ему, что я не нуждаюсь в его помощи, но только вот беда - это была бы ложь. Суровая правда заключалась в том, что мне нужна была любая помощь, которую я мог получить, и я был не в том положении, чтобы отказываться от неожиданного дохода, независимо от того, от кого он исходил.
И все же осознание того, что Чарльз мог так сильно изменить мою жизнь, вот так случайно, было... неприятно. Это было напоминанием о том, насколько велика пропасть между нами. Он сказал, что вопрос закрыт. Но если он когда-нибудь передумает...
Что ж. Мне придется беспокоиться об этом, когда это случится.
Вернувшись домой, я обнаружил, что в доме тихо. Игнас и остальные работали в субботнюю смену, а Хоббс, как ни странно, не вернулся домой на полуденный сон. Я перекусил и снова принялся за работу.
Каталог оставил мне множество идей по поводу сиглов, и я хотел опробовать их. Невидимость, может, и недостижима, но один из этих ослепляющих сиглов должен быть вполне выполнимым, тем более что я уже умел делать световые сиглы. Но заряда моего колодца не хватит и на несколько месяцев, а те два в Аптон-парке были слишком слабыми. Оставался только один вариант: церковь.
Церковь с Колодцем находилась в Вест-Хэме, менее чем в полумиле от моего дома. Я приехал туда около часа дня и прогулялся по небольшому треугольному парку, окружающему саму церковь, изучая ее со стороны. Она была очень старой, построенной из кирпича и древнего камня, с крышей, покрытой мхом, и центральной башней, которая не уступала бы замку. На территории росли массивные платаны и липы, голые ветви которых тянулись к небу. С южной стороны заросшее кладбище окружала сломанная ограда; незабудки и несколько ранних колокольчиков выглядывали из-за обветшалых надгробий. Оранжево-черная бабочка - Пестрая леди - приземлилась на тропинку и, взмахнув крыльями, скрылась в тени.
Я чувствовал внутреннюю сущность Колодца, но он сильно отличался от моего. Если мой Колодец казался сияющим, то этот ощущался бесцветным, как лужица чистой воды, скрытая в траве. Казалось, в нем было больше "веса", чем в моем Колодце, но обнаружить его было гораздо сложнее, и я, должно быть, сотни раз проходил мимо него за эти годы, так ничего и не замечая.
Но трудноуловимый не означал слабый, и прямо сейчас в Колодце содержалось примерно столько эссенции, сколько мог вместить мой собственный Колодец при полной зарядке. Может быть, чуть больше. Теоретически, я мог бы войти и сформировать сигл прямо сейчас.
Меня удерживали две вещи.
Во-первых, я не знал, защищен ли Колодец. Из-за толстых стен церкви трудно было определить, есть ли кто-то внутри, но в те разы, когда я проходил мимо после наступления темноты, я видел свет в окнах. Кто бы ни присматривал за этим Колодцем, он, вероятно, не принимал таких жестких мер безопасности, как Эшфорды, но все равно не думаю, что они обрадуются, если я просто зайду.
Но если бы дело было только в этом, я, вероятно, попытался бы проникнуть внутрь еще несколько месяцев назад. Главная причина, по которой я не пытался воспользоваться этим колодцем, заключалась в том, что это было похоже на воровство. Одно дело - использовать заброшенный колодец, но этот не был заброшен. И особенно неприятно было красть у церкви.
Я очень хотел новый сигл. Но хотел ли я его настолько сильно, чтобы пойти туда и украсть ради него?
Нет, решил я. Может, если бы я был в отчаянии, все было бы иначе, но сейчас я не был в отчаянии. Я уже находил другие колодцы и смогу сделать это снова.
Я развернулся и направился домой.
С четверга я стал гораздо осторожнее подходить к своему дому. На углу Фоксден-роуд я притормозил, а потом остановился, увидев, что чуть поодаль от моего дома стоит большая черная машина, перегораживая дорогу с включенными стоп-сигналами. С такого расстояния трудно было сказать наверняка, но она очень походила на минивэн Шрама и Дизеля.
Я отступил в тень здания. Пока я наблюдал, стоп-сигналы минивэна погасли, и он уехал, скрывшись за углом в дальнем конце. Я оставался в укрытии, ожидая, не появится ли он снова.
Прошло пять минут. Фургон не возвращался.
Я осторожно приблизился, держась дальней стороны тротуара, где можно было пригнуться за машинами. Подойдя ближе к своему дому, я увидел, что там никого нет. Но на пороге лежало что-то, похожее на посылку.
Во мне зашевелилось беспокойство. Фоксден-роуд была залита ярким послеполуденным солнцем, и не было слышно ни звука, кроме шепота ветра. Кто-то, проходя по дороге, сказал бы, что здесь спокойно… но для меня это не было спокойствием. Это казалось неправильным, и средоточием этой неправильности была вещь на моем пороге.
Я осторожно перешел дорогу.
Посылка на пороге оказалась коричневой картонной коробкой. Если бы не отсутствие этикеток, ее можно было бы принять за посылку Amazon. На верхней части коробки была надпись, и я наклонился вперед, чтобы прочитать ее, сохраняя дистанцию. Там было всего три слова, написанные с достаточной силой, чтобы вдавиться в картон.
ЗНАЙ
СВОЕ
МЕСТО
По моему позвоночнику пробежал холодок. Внезапно я понял, что эта коробка - плохие новости, очень плохие новости, как то чувство, которое возникает, когда смотришь фильм ужасов и видишь что-то маленькое и неуместное. Что бы ни было внутри, это должно быть что-то ужасное, и я застыл, боясь открыть ее и боясь убежать.
Через порог подул ветерок, принеся с собой запах меди. У меня защипало в носу.
Медленно я присел. Потянулся к коробке, поколебался, затем открыл ее.
На дне коробки лежала куча серо-черного меха.
До меня донесся запах крови, на этот раз более сильный. Я не был уверен, на что смотрю. Нерешительно я потянулся к коробке...
И тут куча меха слегка дернулась, и внезапно мои глаза словно сфокусировались, и я понял, на что смотрю. Хоббс.
На меня накатила волна головокружения, я покачнулся, зрение посерело. В памяти замелькали мелкие детали, запечатлевшиеся в памяти с ужасающей четкостью. Одна из ног Хоббса, согнутая не в ту сторону. Глаза плотно закрыты. Что-то торчит у него из бедра, выпуклость под шерстью там, где ее не должно быть.
Горе и ужасная ярость захлестнули меня. Кто это сделал?
Нет. Страх вытеснил гнев. Времени не было. Я достал телефон и начал судорожно набирать номер ветеринара.
Следующий час прошел как в тумане. Телефонные звонки. Записанные сообщения. Экстренные встречи. Переезд в ветеринарную клинику.
Лишь много позже все замедлилось настолько, что я смог подумать. Я стоял в вестибюле ветеринарной клиники в Уонстеде, в нескольких милях к северу от моего дома. На витринах были выставлены резиновые игрушки для собак и поздравительные открытки на тему домашних животных. Передо мной стояла медсестра и говорила.
"...сейчас им занимается специалист", - объясняла она. "После рентгена мы узнаем больше, а пока я могу сказать только, что состояние его стабильное. Как только наш специалист закончит осмотр, он выйдет, и мы сможем обсудить дальнейшие варианты. Вы согласны?"
"Хорошо", - оцепенело согласился я.
"Я знаю, что это очень напряженно. Просто постарайтесь терпеливо ждать, и мы расскажем вам больше, как только сможем".
"Что сказал ветеринар?"
Медсестра замешкалась на мгновение. "Нам придется подождать до рентгеновских снимков. Сразу после этого придет специалист, чтобы обсудить варианты, хорошо?"
Мне хотелось продолжать задавать вопросы, но смысла не было. "Хорошо".
"Кроме того, я знаю, что вы очень волнуетесь, и это не совсем то, о чем вам хотелось бы думать, но один из сотрудников регистратуры подойдет к вам с формой согласия и обсудит планы оплаты".
Я не ответил. Медсестра сказала еще несколько слов и ушла. Я вышел на улицу.
Больница находилась на обочине главной дороги, чуть севернее большого перекрестка. Мимо проносились машины, а по тротуару прогуливались люди. Я стоял на парковке и смотрел, как все проходят мимо меня.
Теперь, когда я сделал все, что мог, и мне оставалось только ждать, у меня наконец появилось время подумать о том, как это произошло, и мои мысли мгновенно переключились на одно имя. Люселла.
Внутри меня закипала ненависть. Я хотел причинить Люселле боль, убить ее. Но ненависть почти мгновенно поглотил страх. Что, если Хоббс умрет? Умирал ли он сейчас на операционном столе? Узнаю ли я об этом? Образ того, как он замирает, как дыхание покидает его тело, засел у меня в голове, прокручиваясь в мыслях снова и снова.
Я ходил взад и вперед по автостоянке, от низкой каменной ограды в одном конце автостоянки к стене больницы. От стены к стене, туда и обратно. Мои мысли скакали между страхом за Хоббса и ненавистью к Люселле и снова возвращались к страху. Мимо проезжал транспорт, не обращая внимания. Люди шли и шли, одни с переносками для кошек, другие с собаками на поводках. Большинство выглядели счастливыми, и что-то внутри меня хотело закричать на них.
Наконец дверь в больницу распахнулась. Я обернулся, как делал каждый раз, когда открывалась эта дверь, но на этот раз это было для меня. Мужчина лет тридцати, одетый в хирургическую форму, помахал мне рукой. Я медленно подошел, боясь того, что мне предстояло услышать. Лицо мужчины было скрыто синей хирургической маской, и я внимательно посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, о чем он думает.
"Стивен Оуквуд?" - спросил ветеринар. "А вашего кота зовут Хоббс, верно?"
Я кивнул, чувствуя тошноту.
"Ах, простите, позвольте мне поговорить с вами как следует", - сказал ветеринар и стянул маску. Он подвел меня к дереву остролиста и повернулся ко мне, и, увидев выражение его лица, я почувствовал, как внутри меня все сжалось.
"Боюсь, у меня плохие новости", - сказал ветеринар. Он был высоким, с легким акцентом жителя Мидленда, и сочувствие на его лице усугубляло ситуацию. "Хоббс получил очень серьезную травму. Насколько я понимаю, вы не видели, что произошло?"
Я покачал головой.
"Повреждения представляют собой смесь травм от ударов тупым предметом и раздавливания. Обычно наиболее распространенной причиной подобных травм является дорожная авария, но, судя по тому, как травмы распределены по телу, я не думаю, что это был тот случай. Боюсь, похоже, что его били и пинали".
Я представил, как кто-то подходит к Хоббсу, который дремлет возле моего дома, греясь на солнышке. Он любил спать на камнях на Фоксден-роуд. В своем воображении я увидел, как Хоббс приходит в себя, когда на нем сомкнулись чьи-то руки, пытаясь вырваться, но уже слишком поздно, затем я увидел, как его швыряют на тротуар, избивают и топчут ногами, слышен треск ломающихся костей...
Я с усилием отогнал от себя эти мысли. "Насколько все плохо?"
"Сначала переломы", - сказал ветеринар. "Левая передняя лапа, левая задняя лапа, ребра и таз - всего девять переломов. Они серьезные, но не угрожают жизни. Мы можем вправить их и наложить шины на ноги… таз мы не можем забинтовать, но, к счастью, он не был вывихнут, так что все заживет при помощи фиксатора. К сожалению, у Хоббса также есть повреждения внутренних органов, и они… боюсь, гораздо серьезнее. Имеется значительное внутреннее кровотечение. Печень определенно повреждена, и, возможно, другие органы тоже".
"Вы можете это вылечить?"
"Мы можем назначить Хоббсу предварительную операцию с перспективой полномасштабного хирургического вмешательства". Ветеринар, казалось, тщательно подбирал слова. "Ему придется находиться в отделении интенсивной терапии, и, вероятно, потребуется несколько операций".
"Пожалуйста, говорите прямо", - сказал я. "Если вы это сделаете, он будет жить?"
Ветеринар вздохнул. "Я не хочу вас разочаровывать, но… в реальности, скорее всего, нет. Я присутствовал, наверное, на четырех операциях для кошек с такими тяжелыми травмами, как у этой, и три из них умерли в послеоперационный период. Мы, конечно, сделаем все, что в наших силах, но... я думаю, что если попытаюсь, он, вероятно, умрет на операционном столе".
Я молчал.
"Я должен предупредить вас, что это также будет очень дорого", - продолжил ветеринар. "Даже если все пойдет точно по плану, общие расходы могут составить пять тысяч фунтов или больше. Я упоминаю об этом только потому, что в анкете сказано, что у Хоббса нет страховки".
"И вы говорите, что он, скорее всего, все равно умрет", - уныло сказал я.
"Да. Мне очень жаль".
Я чувствовал себя так, словно меня поглотила черная яма. На парковке было очень холодно и очень одиноко.
"Я знаю, что вы не ожидали этого услышать, - сказал ветеринар, - но, честно говоря, я изучил рентгеновские снимки и анализы и не думаю, что есть какой-то курс лечения, который имел бы хоть какие-то шансы на успех".
Я знал, к чему он ведет. "Вы считаете, что его нужно усыпить".
"Разумеется, я не собираюсь настаивать на этом", - сказал ветеринар. "Это ваш кот, и вам решать. Но ему было очень больно, когда его привезли сюда. Сейчас он спит только из-за анестезии. Когда он проснется, ему придется постоянно принимать обезболивающее. Я думаю... в конечном счете хирургическое вмешательство только затянет его страдания".
Я молчал.
"Мистер Оуквуд?" - спросил ветеринар.
Передо мной стояли два варианта, оба невозможные. Лечение, которое я не мог себе позволить и которое, скорее всего, не поможет, или убийство Хоббса.
Но ... нет, был третий вариант. Это было отчаянное решение, но я был в отчаянии. Слова Тобиаса прошлой ночью: "Более сильные мышцы, более быстрое заживление… и другие способности. Их называют адскими гончими".
"Вы сказали, что можете наложить шины на некоторые переломы", - сказал я. "Не могли бы вы это сделать, а затем сделать все возможное для других травм без хирургического вмешательства, чтобы я мог забрать его домой?"
Ветеринар заколебался. "Да… но без хирургического вмешательства я не смогу вылечить внутренние повреждения. Он почти наверняка умрет в течение нескольких дней".
"Тогда он умрет в своем доме, мирно, без вскрытия".
Я ожидал, что ветеринар будет спорить, но он лишь сделал немного грустный вид и начал объяснять, что мне придется делать с питанием и уходом за Хоббсом. Только гораздо позже, когда я подписывал отказ от лечения и получал лекарства от медицинского персонала, я понял, что ветеринар, вероятно, был на моей стороне. Он начал с того, что рекомендовал операцию, потому что так положено, но если бы действительно считал, что это правильно, он бы так не сдался.
Мне передали Хоббса в пластиковой переноске для кошек. Он все еще был без сознания после наркоза, и его левые ноги были скрыты под синими шинами.
Я поехал домой на такси.
Оказавшись дома, я поспешил наверх, в свою комнату, и схватил каталог "Биржи". Быстро пролистал раздел "Сиглы Жизни" в поисках того, что мне запомнилось. Целительных сиглов не было - если пытаться найти их, то надо было обратиться к "Медицинскому и промышленному каталогу", - но зато имелся целый набор подкатегорий в разделе "Улучшение личности". Мускулатура, система кровообращения, иммунная система, репродуктивная система, анестезия... вот.
Виталис
Компания Gladeshire McKeon является ведущим международным поставщиком лекарственных средств, улучшающих здоровье. Изначально поставляемые из Индии и Северной Америки, наши богатые знания и опыт в...
"Заткнись", - пробормотал я и проскочил вперед.
... следит за физиологическим состоянием носителя и, обнаружив потерю крови, стимулирует выработку тромбоцитов и факторов свертывания, быстро останавливая кровотечение, пока носитель не сможет получить профессиональную медицинскую помощь. Помимо этой основной функции, Vitalis Consolidator может также использовать местные запасы эссенции для увеличения производства эндотелиальных клеток, ускоряя и усиливая естественную регенерацию.
ВНИМАНИЕ: Сигл Vitalis не предназначен для длительного использования и не является заменой профессиональной медицинской помощи. Перед использованием любых сиглов Жизни проконсультируйтесь с врачом. Компания Gladeshire McKeon не несет ответственности за любые публично объявленные побочные эффекты Vitalis. Потенциальные побочные эффекты могут включать...
Мой телефон зажужжал, и, оторвавшись от каталога, я увидел, что звонит неизвестный номер. Возможно, это из больницы. Я нажал на зеленую кнопку. "Алло?"
"О, вот ты, наконец", - сказала Люселла.