— Алекс, — Маша осторожно коснулась моего плеча. — Ты в порядке?

Я обернулся к ней. Ее бледное лицо и расширенные от волнения глаза полностью повторяли мое собственное внутреннее состояние. Михаил хмуро стоял рядом, машинально теребя ремень автомата.

— В полном, — ответил я. — Просто пытаюсь уложить в голове тот факт, что передо мной висит хреновина, способная изменить правила игры в этом мире.

— Изменить, это еще мягко сказано, — Михаил бросил издеваться над ремнем и подошел ближе к конструкции. Задрав голову, он пристально посмотрел на вращающееся кольцо. — Резервное копирование, восстановление, перенастройка, пространственный портал… Охренеть можно! Карамазов, да ведь это целый командный центр! С этой фиговиной и парой сотен Сципионов впридачу можно взять под контроль всю Омегу.

— Не беги вперед паровоза, Миша, — охладил я его пыл. — Самая главная фишка, связь с Землей, все еще закрыта. Без второго ключа я не смогу ни вызвать подкрепление, ни домой вернуться.

— А ты хочешь вернуться? — тихо спросила Маша. Ее голос прозвучал нарочито холодно. Даже слишком холодно.

Я внимательно посмотрел на нее.

— Я хочу иметь такую возможность, — честно ответил я. — Там сейчас Санька. Там мир, из которого меня выдернули. Я должен убедиться, что там все в порядке. Но это не значит, что я планирую уйти отсюда. Там у меня ничего не осталось. А здесь… — я многозначительно посмотрел на нее.

Маша едва заметно кивнула, и я увидел, как расслабились ее плечи.

— Значит, будем искать второй ключ, — решительно подытожил Михаил. — И нужно еще разобраться с Кодексом Архонта. Для него тоже требуется открывашка.

— Возможно, информация о ключе находится где-то в бункере, — предположила Маша. — Кастор, в базе данных есть информация о еще не обнаруженных артефактах?

— В текущей базе нет, — поспешил отозваться Искин. — Полная индексация архивов будет завершена через тридцать шесть часов. Там и посмотрим. Так что советую дождаться результатов.

— Тридцать шесть часов… — хмыкнул Михаил. — Ладно, переживем. А пока, может, сделаем то, что доступно прямо сейчас? Резервное копирование. — Он повернулся ко мне. — Карамазов, если эта штука способна сохранить твое текущее состояние, шестой круг, мутагены, усиления и прочую дребедень, то тебе надо срочно ее использовать.

Мне почему-то тут же захотелось возразить. Чисто из принципа. Терпеть не могу, когда мне указывают, что надо делать. Но если уж совсем по чесноку, то Михаил был прав. Мой шестой круг обошелся мне в чертову кучу зэн и времени. Окончательно сдохнуть от рук какого-нибудь отмороженного гладиатора с клинком из фиолетовой энергостали и потерять все, когда в ста метрах от койки стоит машина, способная все сохранить, было бы верхом идиотизма.

— Согласен, — кивнул я. — Кастор, как запустить это ваше резервное копирование?

— Подойдите к панели управления и разместите обе руки в контактных углублениях. Хаб выполнит полное сканирование и запись Теос-профиля. Это займет от четырех до десяти минут, в зависимости от сложности профиля. Процедура абсолютно безболезненна. Повторное резервирование рекомендуется проводить после каждого значимого изменения показателей. К примеру, при смене круга Силы, получении нового мутагена или перераспределении параметров.

Я кивнул и шагнул к платформе. Вблизи масштаб конструкции впечатлял еще больше. Я подошел и опустил ладони в углубления.

Энергетическая сеть внутри колец ярко вспыхнула. Сияющие нити натянулись и ускорили свою пульсацию. По коже пробежало легкое покалывание. Моя система раскрылась, позволив Хабу считывать необходимые блоки данных.

— Как ощущения? — обеспокоенно спросила Маша. Она стояла совсем рядом, готовая в любой момент, если что-то пойдет не так, оттащить меня от платформы.

— Все в норме, — успокоил я ее. — Чувствую себя, как на медосмотре. Только без холодного стетоскопа.

— Ненавижу холодные стетоскопы, — мрачно пробубнил Михаил.

— Ты же военный. Ты должен ненавидеть только врага.

— Я человек широких взглядов, — парировал он. — Могу ненавидеть многое одновременно.

— Сканирование завершено на тридцать процентов, — доложила Майя. — Все параметры в норме, командир. Никаких попыток модификации или удаления не зафиксировано. Идет обычное копирование.

Я продолжал стоять неподвижно, настороженно наблюдая, как кристаллы на кольцах разгорались все ярче. Один за другим они вспыхивали фиолетовым светом и мягко гасли, передавая эстафету следующему звену.

— Кастор, — неожиданно произнесла Маша, — после Алекса я тоже хочу пройти процедуру сохранения.

— Разумеется, Сципион. Функционал Хаба рассчитан на обслуживание любых носителей системы Теос.

— И я, — тут же добавил Михаил. А затем, после короткой паузы, мрачно уточнил: — Если, конечно, мой первый круг вообще стоит того, чтобы сохранять его в базе.

— К сожалению, процедура резервного копирования доступна лишь со второго круга, — извиняющимся голосом сообщил Кастор.

Михаил сдавленно выругался и хмуро уставился себе под ноги. Судя по выражению его лица, он уже лихорадочно соображал, кого бы по-быстрому замочить в ближайшей аномалии, чтобы поскорее перейти на второй круг.

— Сканирование успешно завершено, — объявил Кастор спустя восемь минут. — Резервная копия Теос-профиля Сципиона Алексея Карамазова создана и сохранена в матрице Хаба. Индекс копии: AK-006–001.

Я убрал руки с панели управления. Теперь пришла очередь Маши.

Она шагнула на платформу Хаба и встала в центре, точь-в-точь как я минуту назад. Внутреннее кольцо Короны ускорило вращение, а нити налились мягким голубоватым светом.

— Процедура резервного копирования запущена, — отчеканил Кастор. — Объект: Сципион Мария Савельева, четвертый круг Силы. Расчетное время: пять минут сорок секунд.

Маша стояла, закрыв глаза и чуть запрокинув голову. Внешне она казалась невозмутимой, лишь пару раз нервно передернула плечами.

— Да не суетись ты, — подбодрил я ее. — Это вообще не больно.

— Знаю, — отозвалась она, не открывая глаз. — Ты же только что через это прошел.

— Ну, мало ли, вдруг накрутила себя.

Михаил топтался в сторонке, скрестив руки на груди. Он молчал, но было заметно, что ему не по себе. Согласитесь, когда тебе прямо в лицо заявляют, что процедура недоступна из-за низкого ранга, а двое товарищей на твоих глазах получают страховку от смерти, это знатно бьет по нервам.

— Копирование завершено на восемьдесят процентов, — монотонно докладывал Кастор. — Целостность данных в норме. Отклонений не обнаружено.

Нити все еще продолжали размеренно переливаться, а Маша уже начала нервно постукивать носком сапога, мысленно подгоняя процесс.

— Копирование успешно завершено, — наконец выдал искин. — Профиль Сципиона Марии Савельевой сохранен в хранилище Омикрона. Все параметры в норме.

Маша распахнула глаза и шумно выдохнула.

— Жутковато, — зябко повела она плечами, сходя с платформы. — Такое чувство, будто вся жизнь перед глазами пронеслась.

— Ага, у меня такая же фигня была, — кивнул я.

Михаил тяжко вздохнул.

— Слушайте, раз мне тут ловить нечего, может, двинем уже? Я бы в оружейную еще разок заглян…

Договорить он не успел.

Со стороны дальней, ничем не примечательной стены раздался низкий, утробный гул. По полу прокатилась ощутимая вибрация. Я на автомате отшатнулся и ухватился за рукоять Сумрачного гостя.

Стена дрогнула и разошлась четко посередине. Замаскированная ниша медленно раскрылась шипя пневматикой и выплевывая густые клубы пара. Из проема плавно выскользнула длинная, метра под два с половиной, капсула из матового металла, испещренная бирюзовыми прожилками. Выехав на всю длину, она застыла в горизонтальном положении, надежно зафиксированная силовыми захватами.

Капсула светилась ровным, безмятежным светом. Слишком безмятежным для такого момента.

— Кастор, — вполголоса позвал я. — Это еще что за фокусы?

— Криогенная капсула индивидуального хранения, модель Форпост, — отозвался искин. Голос его звучал как обычно, но я уже достаточно к нему привык, чтобы уловить настороженные нотки.

— Ты знал, что она там? — нахмурился Михаил.

— Информация была закрыта, в том числе и от меня, с пометкой: «Доступ только при активации протокола». Так что нет, я об этом не знал.

Маша придвинулась вплотную, и я почувствовал, как ее плечо коснулось моего.

— Алекс, — прошептала она. — Там кто-то внутри.

— Вижу, — угрюмо кивнул я.

Крышка капсулы глухо щелкнула. Фиксаторы разомкнулись, и верхняя створка начала подниматься. Медленно, с тихим шипением стравливаемого давления.

Пар повалил еще гуще. Он был ледяной. Я чувствовал этот холод даже на расстоянии. Белые клубы поползли по полу, окутывая наши ноги, и на пару секунд зал превратился в декорацию для дешевого ужастика. Затем туман начал быстро рассеиваться.

Внутри лежал мужик. Огромный, широкоплечий, ростом под два метра, если не больше. Квадратное лицо с тяжелой челюстью поросло русой щетиной. Нос переломан, и явно не раз. Ежик светлых волос, высокий лоб, глубоко посаженные, закрытые глаза. А руки… Одних кистей хватало, чтобы оценить их по достоинству: широкие, пудовые, со сбитыми костяшками. Руки человека, который всю жизнь тягал железо. Или проламывал черепа.

Облачен он был в тяжелую броню. Массивные пластины из темного металла с фиолетовыми венами энергостали закрывали торс, плечи и предплечья. Угловатые наплечники торчали вверх и в стороны, придавая фигуре какой-то средневековый вид. На цельном нагруднике был вытравлен незнакомый символ. Поножи и наколенники сидели как влитые, без единого зазора. Броня казалась одновременно первобытно-древней и высокотехнологичной.

На груди незнакомца покоился зажатый в обеих руках огромный боевой молот. Рукоять сантиметров девяносто, а в навершии здоровенный прямоугольный брус размером с две человеческих головы. С одной стороны располагался плоский боек, а с другой скошенный клин. Оружие светилось тем же фиолетовым оттенком, что и прожилки на доспехах, только гораздо ярче и насыщеннее.

— Фиолетовая энергосталь, — едва слышно прошептала Маша. — Прямо как твой меч. Только…

— Только раз эдак в двадцать здоровее, — закончил Михаил. — Матерь божья…

Мы замерли, во все глаза глядя на происходящее.

Человек в капсуле медленно поднял веки.

Светло-серые глаза были мутными ровно секунду, а затем взгляд обрел четкость.

Незнакомец сел. Он проделал это одним плавным движением, даже не опираясь на руки, просто поднял корпус, словно внутри распрямилась тугая пружина. Своего исполинского оружия он так и не выпустил: ловко перехватив рукоять посередине, он плавно перевел молот в вертикальное положение. Тяжелое навершие с глухим стуком опустилось на пол, и этот низкий, рокочущий звук разнесся по всему залу.

Фиолетовое свечение молота вспыхнуло ярче.

Мужчина перевел тяжелый взгляд на меня, затем на Машу, скользнул по Михаилу и снова уставился на меня. Его ноздри расширились, он втягивал воздух, принюхиваясь и оценивая обстановку. Так обычно действует разбуженный посреди ночи часовой, силясь спросонья разобрать, кто перед ним: свои или чужие.

А потом он поднялся на ноги.

Капсула жалобно скрипнула. Воин перевалился через бортик и тяжело опустил ноги на пол. Лязгнула броня, и стены отозвались глухим гулом. Через мгновение он уже стоял перед нами в полный рост. Так незнакомец казался еще больше: необъятная грудная клетка, бычья шея и покатые плечи, скрытые под массивными наплечниками. Он стоял, слегка расставив ноги-колонны, и удерживал молот вертикально, уперев его в пол. Конец мощной рукояти при этом доставал ему аккурат до подбородка.

Несколько томительных секунд висела тишина. Воин просто возвышался над нами и смотрел.

Затем он резко повернул голову к главному терминалу, вычислив, видимо, расположение основных систем зала на автомате, то ли по старой памяти, то ли по въевшейся в подкорку привычке.

— Кастор! — неожиданно рявкнул он.