Отклик последовал мгновенно. Панель ожила, по ней разбежались светящиеся линии, и моя Система отозвалась на запрос, отправив пакет авторизации.

— Первичная идентификация успешно пройдена, — доложил Кастор. — Биометрические данные подтверждены. Подпись Теоса верифицирована. Класс доступа: Архонт. Ожидание второго ключа.

Я мысленно потянулся к Фолду, и через секунду у меня в ладони материализовалась черная сфера.

Я поднес артефакт к панели.

В ту самую секунду, когда черная поверхность коснулась металла, мир вокруг меня резко исказился. Звуки отдалились, став глухими, тело внезапно потеряло вес, а где-то в самом центре моего сознания распахнулся проход в замурованное посмертие.

— Ну здравствуй, — произнес знакомый голос.

Комната без дверей. Небольшое, холодное пространство, в котором мой двойник когда-то намекнул мне на создание Легиона.

— Ты все-таки добрался, — продолжил он.

— Не понимаю, о чем ты. Да и плевать. Сейчас мне нужно знать только одно: что внутри Омикрона? — напряженно спросил я.

— Ты уже знаешь ответ. Ты чувствуешь его, Виктор. Надо только протянуть руку.

— Хватит уже, мать твою, кормить меня шарадами. Ты можешь говорить конкретно?

Мой визави немного помолчал, пристально глядя на меня.

— Конкретно? Что ж, изволь. Омикрон — это главная причина, по которой ты вообще здесь очутился. Все остальное: зловещий лес, волки, города, восстания и твой крохотный Легион — лишь вехи на пути. Побочные эффекты. Безусловно, важные, но все же побочные. Омикрон — это та самая точка сингулярности, ради которой Теос протянул незримую руку сквозь пространство между мирами и вытащил тебя из той подворотни, где ты истекал кровью на грязном асфальте.

Ледяной холод пробежал по позвоночнику, внутри все сжалось.

— Значит, это не случайность? Телепортация. Аномалия… Все было тщательно спланировано?

— Спланировано? Это вряд ли. Скажем так: когда Система ищет подходящего оператора, она забрасывает сети максимально широко. И ты угодил в одну из них. Ты идеально подошел. Все остальное — чистой воды импровизация. Твоя личная импровизация, Виктор. Никто ведь не заставлял тебя спасать того мальчишку. Никто не принуждал лезть в схватку с двумя отморозками ради совершенно незнакомой девчонки. Никто не требовал воскрешать мертвую и сколачивать армию из волков и отщепенцев. Все это твои решения. Теос лишь дал инструменты, а как их использовать решал только ты.

— И чего Теос хочет от меня теперь?

В комнате повисло долгое молчание.

— Открой дверь, — наконец произнес двойник. — И сам все узнаешь.

В следующий миг я вернулся в реальность, словно вынырнув из-под огромной толщи воды.

Прошла секунда, может быть, две. Я оглянулся: Маша и Михаил стояли в прежних позах, вопросительно глядя на меня. Похоже, они ничего не заметили.

Сфера в моей руке внезапно вспыхнула.

Свечение было неярким, но отчетливым. Матовая черная поверхность на мгновение сделалась прозрачной, приоткрыв сложную структуру из переплетенных световых нитей, мигающих фиолетовым светом. Затем сияние стало резким, ослепительно белым и перетекло на сенсорную панель, без остатка слившись с ней.

Пол под ногами едва заметно дрогнул.

— Второй ключ принят, — голос Кастора зазвучал куда торжественнее обычного. — Идентификация завершена. Полный доступ к блоку Омикрон подтвержден. Архонт Алексей Карамазов, добро пожаловать!

Массивная металлическая дверь с тихим шипением ушла в стену. Ни единого скрипа или заминки, словно эту огромную махину открывали и заботливо смазывали каждый день, а не держали наглухо запечатанной четыре столетия.

За ней открылся узкий коридор: метра полтора в ширину и около трех в высоту. Стены были выполнены из того же темного сплава, что и рама терминала, а матовый пол не имел ни единого стыка. Освещение отсутствовало, но в конце прохода, метрах в десяти от нас, светилась вторая дверь. Из-под нее пробивалось яркое голубое свечение, словно за створкой прятался осколок ясного неба.

— Ну, — нарушил долгую паузу Михаил, — во всяком случае, оттуда пока ничего не лезет.

— Да ты у нас просто оптимист, — усмехнулся я.

— Скорее, реалист. Я уже привык, что когда мы открываем очередную дверь, оттуда обязательно вываливается какая-нибудь хрень с огромными когтями и зубами.

Я забрал сферу с панели, спрятал ее в Фолд, а потом, усмехнувшись, сказал:

— Идем уже, реалист.

Шагов в коридоре почти не было слышно. Маша осторожно продвигалась позади меня, держа руку на рукояти энергопистолета, а Михаил замыкал шествие с автоматом наизготовку.

У голубой двери не было ни замка, ни сенсорной панели. Но стоило мне приблизиться, как она бесшумно отошла в сторону.

Ослепительный свет хлынул нам навстречу.

Я замер на пороге.

Зал оказался поистине колоссальным. Высокие стены уходили вверх, теряясь в полумраке потолка. Темный материал, такой же как в коридоре, частично поглощал свет, создавая ощущение очень большого пространства. Матовый, антрацитового цвета пол поражал своей монолитностью. На нем не было ни пыли, ни швов, ни трещин.

В самом центре помещения парила невероятная конструкция.

Именно парила: без опор, подвесов и каких-либо видимых механизмов. На высоте около полутора метров над полом висели два концентрических кольца. Внешнее, диаметром около трех метров, было собрано из сегментов уже знакомого темного сплава. По его окружности через равные промежутки располагались двенадцать крупных кристаллов, которые сияли фиолетовым светом. Внутри, слегка наклоненное под углом, вращалось второе кольцо, меньшего размера, более изящное и выполненное из светлого металла. Оно совершало медленные, величественные обороты вокруг своей продольной оси.

Внутри малого кольца светилась энергетическая сеть. Тончайшие бело-фиолетовые нити сплетались в сложнейший узор. Каждые несколько секунд по ним от центра к краям пробегала волна света, и кристаллы внешнего контура отзывались на нее синхронной вспышкой.

Рядом с конструкцией прямо из пола выдавалась небольшая круглая платформа. На ней располагалась панель управления с полупрозрачным экраном, углублениями для рук и большим набором сенсорных клавиш.

Мы с Машей удивленно молчали. Даже Михаил не проронил ни звука, что само по себе уже было событием.

— Кастор, — наконец позвал я. Голос прозвучал куда тише, чем я рассчитывал. — Что это за хрень?

Последовала длинная пауза. Я живо представил, как искин переваривает обрушившийся на него поток данных, разблокированных после открытия двери.

— Загрузка профиля блока Омикрон завершена, — наконец, доложил Кастор. В его интонациях проскользнуло неприкрытое благоговение. — Архонт Карамазов, вы видите перед собой узел управления Теос-кластером. Кодовое обозначение: Центральный Хаб Омикрон. Класс объекта: Корона. Это единственный объект данного класса во всем кластере Омега.

— Как это единственный? — тихо переспросила Маша.

— Хаб Омикрон является уникальным центральным элементом инфраструктуры Теоса в этом кластере. Он выполняет функции, критически важные для поддержания и развития сети Сципионов, — пояснил искин.

— И какие же именно? — уточнил я.

Кастор начал перечислять:

— Во-первых, резервное копирование. Хаб способен создавать полную копию текущего состояния Системы любого Сципиона. Фиксируются его круг Силы, мутагены, улучшения, привилегии, объем Источника и прочие параметры. Эта копия хранится в энергетической матрице неограниченное время.

— Что-то типа сохранение прогресса?

— Можно и так сказать, Архонт, — согласился Кастор. — Во-вторых, восстановление. Если Сципион окончательно погибает и лишается возможности стандартного воскрешения, Хаб способен воссоздать его из последней сохраненной копии. Важное ограничение: процедура недоступна для живого Сципиона, поскольку Система не допускает создания дубликатов. Короче говоря, один носитель — одна Теос-сигнатура.

Михаил удивленно присвистнул.

— Подожди-подожди, — он выставил вперед руку, словно физически пытаясь остановить поток информации. — Выходит, если кто-то из нас погибнет, мы сможем…

— Возвратить погибшего к жизни. Вернуть его к состоянию на момент последнего успешного копирования, — подтвердил Кастор. — При этом стандартный воскрешающий механизм через посмертие имеет приоритет. Хаб — это страховка на случай, когда обычный способ возрождения недоступен, например, при убийстве Сципиона клинком из фиолетовой энергостали. Однако здесь есть весомое ограничение: количество свободных слотов под резервирование ограничено и сейчас составляет всего двенадцать штук. Проще говоря, в Хабе можно сохранить Системы лишь дюжины Сципионов.

Признаться, последняя поправочка была крайне неожиданной и откровенно паршивой. Впрочем, она расставляла все по своим местам. А то я уже начал задаваться вопросом, почему Легионы несли безвозвратные потери, если можно было просто наделать резервных копий всех бойцов и без конца возрождать их через Хаб. Теперь паззл сложился: количество привилегированных билетов в вечную жизнь было жестко ограничено.

— В-третьих, — продолжил Кастор, — перенастройка параметров развития. Хаб позволяет Сципиону перераспределить очки усилений или полностью сменить выбранный путь — например, переквалифицироваться из Воина в Мага без потери общего уровня.

— Это словно… — начала было Маша.

— Как перековать меч в копье, не потеряв ни грамма стали, — закончил я за нее. — Сохраняешь накопленный опыт и ресурсы, но получаешь возможность направить их в совершенно иное русло.

— Алекс, — ошарашенно произнесла Маша, — это же просто бомба! Если мы начнем вытаскивать гладиаторов и лечить их в Аегисе, то сможем подогнать каждого под их собственный стиль, учитывая их таланты и предпочтения, а не хотелки бывшего хозяина!

— В итоге у нас появится армия, — без капли иронии подытожил Михаил. — Целая армия Сципионов, которую можно будет заточить под любую задачу.

Я молча кивнул. В горле у меня вдруг резко пересохло. Я изо всех сил старался сохранять хладнокровие, но масштаб возможностей, открывшихся за этой неприметной голубой дверью, поражал воображение.

— Продолжай, Кастор.

— В-четвертых, протокол Обратный канал. Хаб может установить прямую связь с тем миром, который у вас зовется Землей или Альфой. Через этот канал можно извлекать новых Сципионов, а также возвращать их обратно из Омеги в Альфу.

У меня на мгновение перехватило дыхание. Вот он, долгожданный мост домой!

— Как им пользоваться? Что для этого нужно? — мой голос заметно дрожал от волнения.

— К сожалению, в данный момент протокол Обратный канал заблокирован, — разочарованно выдал искин. — Для активации требуется еще один физический ключ. Вот только его местонахождение мне неизвестно.

Я тихо матюгнулся сквозь зубы. Дорога есть, но на ней висит очередной замок. Само собой. Иначе все было бы слишком просто.

— И, в-пятых, открытие портала мгновенного перемещения между ключевыми базами Теоса, — продолжил голос системы. — Хаб способен создавать пространственные тоннели между объектами с такими же порталами. В настоящий момент, помимо комплекса Эхо, обнаружен еще один активный узел.

— Где именно? — резко спросил я.

— Координаты соответствуют юго-западному сектору Уральской аномальной зоны. Расстояние: около полутора тысяч километров. Более точная информация будет доступна после калибровки Хаба, которая займет ориентировочно семьдесят два часа.

Полторы тысячи километров. Через аномалии и бог знает какие еще опасные зоны. На вездеходе — долгие недели пути. Через портал — всего лишь мгновение.

Я стоял перед платформой, завороженно наблюдая за парящими кольцами. Внутренний контур завершил очередной оборот. Нити энергетической сети продолжали равномерно мигать. Четыреста семнадцать лет эта установка ждала своего часа. Терпеливо и безмолвно. И вот наконец-то дождалась, буквально ошарашив нас своими секретами.