— В каком смысле не пойдет?

— В прямом. Я никуда не поеду.

— Миша…

— Я не поеду, Алекс. — Он подался вперед. — Ты хоть представляешь, что произойдет, если я уеду? Кто будет присматривать за этим бункером? Кто проследит, чтобы ты не ввязался в очередную хреновую авантюру? Кто, в конце концов, будет готовить нормальную еду?

— Так-то еду готовит Маша.

— Вот именно! Маша! Девочка, которой восемнадцать лет! И ты, которому… сколько тебе? Двадцать три? Два ребенка! Одни в бункере, посреди аномальной зоны, кишащей тварями! Ты серьезно?

— Вполне. Я уничтожил Стража, зачистил элеватор и выжил в воздушном бою с Потрошителями. Думаю, справлюсь и с бытовухой.

— Черта с два! — хмыкнул Михаил. — Скажи-ка мне честно: когда ты в последний раз спал больше четырех часов?

Я страдальчески закатил глаза, но промолчал. Он и так знал ответ.

— Вот! — Михаил торжествующе ткнул в мою сторону пальцем. — Вот именно! Без моего присмотра вы тут и недели не продержитесь. Ты будешь носиться по окрестностям, влезая во все подряд, Маша из-за этого будет сходить с ума, волки сожрут все, что движется, а Кастор станет им в этом потворствовать, потому что у него напрочь отсутствует функция здравого смысла!

— У меня есть функция здравого смысла, — обиженно отозвался искин по внутренней связи.

— Помолчи, жестянка.

— Михаил Евгеньевич, — вмешалась Варвара Степановна, — прекратите упрямиться. Алексей дело говорит.

— Ну конечно! Другого от своего искина я и не ждал! Теперь еще и вы на его стороне!

— Я всегда на стороне здравого смысла. Вам действительно нужно ехать в Камнегорск. Ваши люди без командира — всего лишь горстка дезертиров в чужом городе. А под вашим началом они станут грозной силой. Вы умеете это делать, Михаил Евгеньевич. Пожалуй, это единственное, что вы по-настоящему умеете делать хорошо.

— Благодарствую за комплимент.

— Всегда пожалуйста.

Михаил откинулся на спинку стула и уставился в потолок. Тишина длилась где-то с полминуты.

— А если с бункером что-то случится? — спросил он уже совершенно другим тоном. — Если его найдут?

— Не найдут. Во всяком случае в ближайшее время. И если уж кто-то сюда и заявится, то это точно не станет для нас неожиданностью, — уверенно ответил я. — Мы находимся в глубине аномальной зоны, периметр патрулируют волки, Кастор ведет непрерывное наблюдение. Но именно поэтому о бункере нельзя никому рассказывать. Ни Спице, ни Бороде, ни кому бы то ни было из твоих новобранцев. Координаты, расположение, содержимое — все строго засекречено. Для своих людей ты командир отдельного подразделения особого отряда Камнегорска, действующего на основе договора, заключенного с Горсоветом. И точка.

— Это слишком ценный объект, — тихо добавила Маша. — Если информация утечет, сюда придут все. Рогов, Совет, Дозор и еще куча желающих завладеть ценными технологиями.

Михаил посмотрел на нее, затем перевел взгляд на меня.

— А как держать связь?

— Через Майю и Варвару Степановну. К тому же, когда возникнет необходимость, я всегда могу прилететь.

Михаил нервно побарабанил пальцами по столешнице. Тяжело вздохнул. Снова посмотрел на конверт с деньгами.

— Десять тысяч — это копейки, — буркнул он.

— Я уже говорил тебе, что на первый месяц хватит, а потом пойдут деньги с Леса…

— Да слышал я. Сорок пять процентов. И какая доля из этого моя?

— Обсудим. Но на содержании филиала и бойцов мы экономить не станем. Все-таки это инвестиции в наше будущее.

— Инвестиции в будущее, — проворчал он. — Говоришь прямо как бизнесмен. Терпеть не могу бизнесменов.

— Михаил Евгеньевич, — произнесла Варвара Степановна, и на этот раз в ее голосе прозвучала непривычная мягкость, — вы ведь прекрасно понимаете, что он прав. Вы всю жизнь командовали людьми: учили, тренировали, создавали порядок из хаоса. Ваше место именно там. Вы нужны своим людям.

Михаил долго молчал.

— Ладно, — выдохнул он наконец. — Ладно, черт с вами. Я поеду. Но если узнаю, что этот мальчишка, — он угрожающе ткнул в мою сторону ложкой, — опять сунулся куда-то один, без прикрытия и без нормального плана…

— У меня всегда есть план, — вставил я.

— … без нормального плана, — с нажимом повторил Михаил, — я вернусь и лично оторву ему голову. И никакой Астер Кор его не спасет. Учти это, Карамазов!

— Учту, Миш, учту.

Он взял конверт со стола и спрятал его во внутренний карман куртки. Затем посмотрел на Машу.

— Присматривай за ним.

— Само собой. Уже присматриваю, — серьезно кивнула она.

— Плохо присматриваешь. У него два свежих шрама.

— Три, — машинально поправил я и в ту же секунду об этом пожалел.

Маша медленно повернулась ко мне. В ее взгляде читалось предвестие долгого и весьма неприятного разговора.

— Потом покажу, — поспешно сказал я. — Там ничего серьезного.

— Три, — тихо повторила она. — Три шрама.

— Маш, это просто царапины.

— Три. Мать вашу. Шрама. — Она ткнула локтем мне в бок.

Михаил глухо закашлялся, пряча ухмылку в кулак. Вот же предатель. Еще и лыбится.

— Ладно, — я примирительно поднял руки. — Виноват. Исправлюсь. Но сейчас у нас есть кое-что поважнее шрамов.

Что-то в моем тоне заставило всех замолчать.

Я сунул руку в карман, извлек оттуда черную сферу и положил ее прямо на стол, между мисками с рагу.

— Что это? — нахмурился Михаил.

— Помните Стража?

— Трудно забыть тварь, которая нас всех чуть не прикончила, — мрачно заметил он.

— Так вот, Страж оказался не просто монстром. Он был запрограммированным испытанием. Тестом. Экзаменом, если угодно. А вот это, — я указал на сферу, — было спрятано внутри его ядра. Я показал ее Велесу, и он обнаружил скрытые точки активации, после чего расшифровал появившуюся на ней последовательность символов.

Я выдержал небольшую паузу. Маша с Михаилом нетерпеливо посмотрели на меня.

— Там было зашифровано одно-единственное слово. И переводится оно… Как бы вы думали? — Я сделал еще одну драматическую паузу и, наконец, выдал: — Ключ!

В столовой повисла тишина.

— Ключ? — растерянно повторил Михаил. — И что это значит? Ключ от чего?

— Как от чего? От блока Омикрон, конечно же.

Маша прижала ладонь ко рту, ее глаза расширились от неожиданности.

— Ты серьезно? — Михаил резко подался вперед. — Ты вот сейчас абсолютно серьезно?

— Серьезнее некуда. Велес лучший специалист по артефактам во всем Камнегорске.

Маша медленно опустила руку и взволнованно спросила:

— Ты уже знаешь, что там, за дверью? В Омикроне? Может, Кастор хоть что-нибудь говорил?

— Кастор знает лишь то, что блок был строго засекречен еще до его консервации. Остальное было стерто из его памяти. Уровень допуска Архонт высший из всех существующих. Что бы там ни хранилось, оно было настолько важным, что ради его защиты создали Стража и спрятали ключ внутри неуязвимой машины смерти, уничтожающей все живое в радиусе поражения.

Михаил чертыхнулся, откинулся на спинку стула и потер лицо ладонями.

— Знаешь, Алекс, — сказал он наконец, — иногда ты приносишь такие новости, что я прямо не знаю, радоваться мне или нажраться.

— Пить нельзя, Михаил Евгеньевич, — строго произнесла Варвара Степановна, но даже в ее голосе сквозило явное потрясение.

Маша протянула руку и осторожно коснулась сферы.

— Она так и пышет энергией. Только это не зэн, а что-то другое.

Я бережно накрыл ее руку своей.

— Завтра, — твердо сказал я. — Завтра мы откроем Омикрон.

За столом вновь воцарилась напряженная тишина.

В этот момент мне стало как-то не по себе. Внутри проснулся страх. Страх не за себя, а за моих спутников. И, пожалуй, впервые за долгое время я этого не стыдился.

* * *

На следующий день мы наконец-то по-человечески позавтракали. Закупленные в Камнегорске припасы пришлись весьма кстати. Особенно это касалось кофе. Маша довольно быстро освоила искусство его приготовления, и теперь столовая бункера благоухала, как настоящая уютная кофейня.

Михаил сидел за столом и за обе щеки уплетал кашу с настоящим мясом. Для человека, который еще вчера искренне возмущался тем, что Система в лице его неугомонной тещи отняла у него законное право на утреннюю сигарету, аппетит он демонстрировал поистине выдающийся.

— Варвара Степановна опять посадила на диету? — поинтересовался я, наблюдая за тем, с какой скоростью исчезала еда.

Михаил угрюмо зыркнул на меня и пробурчал:

— Она мне ночью лекцию читала. Целых два часа. Об оптимальном соотношении белков и углеводов при адаптации к роли Сципиона. Я до трех не мог заснуть.

— Это вообще-то очень полезная информация, — невинно заметила Маша, ставя передо мной кружку. Ее тонкие пальцы задержались на моей руке чуть дольше, чем того требовала простая передача посуды.

— Полезная, — сквозь зубы процедил Михаил. — А знаешь, что было бы еще полезнее? Кнопка «Выключить звук», которой у меня, к сожалению, нет.

Я отпил горячий ароматный кофе с едва уловимой благородной горчинкой и на миг зажмурился от удовольствия. Приятно, когда день начинается не с очередных перестрелок и схваток с монстрами, а с аппетитного завтрака в хорошей компании.

— Ладно, — произнес я, опуская кружку на стол. — Хватит тянуть. Пора открывать Омикрон. План простой: выдвигаемся втроем, я прикладываю руку к терминалу, а потом задействую дополнительный ключ. Что бы ни находилось за той дверью, Кастор уверяет, что внутренние сенсоры не фиксируют биологических угроз.

— Помнится, Кастор также утверждал, что на нижних ярусах обитает лишь «незначительная популяция членистоногих», — напомнил Михаил. — А в итоге мы три часа кромсали тварей размером с медведя.

— Справедливое замечание.

— Я иду первой, — безапелляционно заявила Маша.

Мы с Михаилом синхронно повернулись к ней и выдали в унисон:

— Нет!

— Я серьезно. У меня лучше развита сенсорика. Если там окажется аномалия или скрытая ловушка, я почувствую это первой.

— Маш, — я мягко положил ладонь на ее колено. — Ты идешь за мной. Михаил замыкает строй. Это не обсуждается.

Она явно собиралась возразить, я заметил, как упрямо дернулся уголок ее губ, но в итоге промолчала. Лишь хмуро кивнула.

— В таком случае доедаем и выдвигаемся, — подытожил Михаил.

Коридор, ведущий к блоку Омикрон, уходил в дальнюю и ощутимо заглубленную часть бункера. Мы двигались в полном молчании. Михаил шагал в своем кибре, привычно закинув автомат на плечо. У Маши на поясе висел энергопистолет, а запястье украшал браслет-щит, раздобытый нами в оружейной. Я же был в повседневной одежде, но с Сумрачным гостем за спиной. Жало Дорхана и Броненосец находились в полной боевой готовности на случай непредвиденных осложнений.

Терминал доступа к Омикрону отличался от других, расположенных в бункере. Это была массивная панель из темного сплава, вмонтированная прямо в стену и окаймленная рамкой из неизвестного тусклого металла с едва уловимым фиолетовым отливом.

— Кастор, терминал запитан?

— Терминал доступа к блоку Омикрон функционирует в штатном режиме, — отозвался искин бункера. Его голос раздавался из потолочных динамиков. — Реактор выведен на полную мощность, энергоснабжение блока обеспечено на сто процентов. Ожидается идентификация первого ключа: биометрической подписи носителя Теоса класса Архонт. Второй ключ необходимо предъявить после успешного прохождения первичной идентификации.

— Архонт, — саркастически усмехнулся Михаил у меня за спиной. — И когда же ты успел им стать?

— Понятия не имею, — честно признался я. — Кастор присвоил мне этот статус автоматически при активации бункера. Вероятно, это как-то связано с уровнем моих привилегий в Системе.

— Подтверждаю. Статус Архонт присваивается носителю Теоса, обладающему высшей привилегией Репликация Системы. Текущий Архонт комплекса Эхо — Сципион Алексей Карамазов.

— Звучит красиво, — иронично хмыкнул Михаил. — Может, табличку на дверь повесим? «Архонт принимает по четвергам».

— Может, и повесим, — усмехнулся я в ответ. — Сразу после того, как разберёмся с тем, что находится за этой дверью.

Маша все это время молчала. Она шла чуть позади, и я чувствовал её напряжение и предельную сосредоточенность. К тому же, непонятно как, но я улавливал слабую пульсацию её Источника, готового к мгновенной боевой активации. Мари, как всегда, была настороже. Весьма полезная привычка.

Я приблизился к панели. Передо мной была гладкая поверхность без единой кнопки, лишь овальное углубление размером с ладонь, слегка утопленное в сенсорную область. Я решительно протянул правую руку и приложил её к сканеру.