Бункер я увидел заранее, с высоты полутора километров. Темное пятно, затерявшееся в зеленовато-синем море аномальной растительности. Астер Кор плавно сбросил скорость, стабилизаторы выровняли крен, и я начал снижение по пологой дуге. Майя вывела на визор телеметрию: периметр чист, сигнатуры возле входа знакомые: Маша и чуть поодаль Михаил.

— Посадка через сорок секунд, — доложила Майя. — Все спокойно. Маша, судя по возмущенным воплям Прохора, ждет тебя уже двадцать три минуты.

Вот черт! Двадцать три минуты. В груди что-то неприятно сжалось.

Я приземлился на утрамбованную площадку рядом с бункером, подняв густое облако пыли. Реактивные стабилизаторы напоследок свистнули и замолчали.

Маша стояла неподалеку и пронзительно смотрела на меня. Волосы собраны в небрежный хвост, руки скрещены на груди. На ее лице застыло выражение, которое я видел лишь однажды, у сержанта Петрова, когда рядовой Демин вернулся из самоволки. Вот только у Петрова тогда в глазах не стояли слезы.

— Привет, — сказал я, откидывая забрало шлема.

Маша не шелохнулась. Лишь слегка дрогнул подбородок. Она еще пару секунд простояла молча, а затем ее прорвало:

— Привет⁈ — Ее голос был тихим, но в повисшей тишине прозвучал, как выстрел. — Связь пропала на шесть часов, Алекс. Что за хрень?

— Возникли некоторые трудности…

— Некоторые трудности, значит? — повторила она, и я понял, что мне лучше заткнуться. — Некоторые трудности, черт бы их побрал! Ты каждый раз так говоришь, Алекс. Каждый божий раз.

Она сделала шаг навстречу. Затем еще один.

— Я сидела здесь и думала, что тебя убили. Что ты лежишь где-то на дороге, и я никогда не узнаю, где именно. Потому что рассказать будет некому. Потому что ты опять полез один. Опять решил, что справишься сам. Опять…

Ее голос сорвался. Маша остановилась в трех шагах от меня, и я увидел, как судорожно вздрогнули ее плечи.

— Маш…

— Помолчи. Я еще не закончила.

Я замолчал. В своей прошлой жизни я усвоил одно железное правило: если женщина говорит, что еще не закончила, лучше дать ей выговориться, иначе рискуешь заработать головную боль на несколько дней вперед.

— Ты обещал мне, — произнесла Маша, и слезы уже открыто катились по ее щекам, — ты обещал, что будешь осторожен. Это были твои слова. И что же ты делаешь? Засада на дороге? Наемники? Прохор мне все рассказал.

Она всхлипнула и сердито вытерла лицо.

Я стоял перед ней, закованный в десятки килограммов боевой кибернетической брони, способной выдержать прямое попадание плазменного заряда, и при этом чувствовал себя совершенно беззащитным.

— Иди сюда, — тихо позвал я.

— Нет.

— Маша.

— Я сказала — нет. Ты…

Я шагнул к ней и обнял. Предельно осторожно, потому что в Астер Коре ничего не стоило случайно сломать человеку ребра.

Маша уперлась ладонями мне в нагрудник.

— Отпусти. Ты холодный. От тебя несет порохом и какой-то горелой фигней. И я на тебя злюсь. Я ужасно на тебя злюсь, Алексей Карамазов!

Но через несколько секунд ее руки уже обхватили меня поверх кибра и она с коротким всхлипом прижалась лицом к грудной пластине.

— Дурак, — глухо произнесла Мари, уткнувшись в броню. — Какой же ты дурак.

Я прижал ее к себе чуть крепче. Через сенсоры кибра я чувствовал, как часто бьется ее сердце.

— Сто двенадцать ударов в минуту, — вывела Майя на экран, но я тут же мысленно приказал ей убрать телеметрию ко всем чертям.

— Я вернулся, — тихо ответил я. — Живой и невредимый. Руки, ноги на месте. Даже ребра на этот раз целы.

— На этот раз, — передразнила она дрожащим голосом. — Ты хоть сам-то себя слышишь? Говоришь об этом так, будто сломанные ребра — это все в порядке вещей. Будто это просто…

Она вскинула голову и глянула на меня заплаканным негодующим взглядом.

— Если ты еще раз выкинешь что-то подобное, — Маша ткнула кулачком мне в нагрудник, — я убью тебя. Клянусь. А Прохор покажет, куда надо бить.

— Не сомневаюсь.

— И перестань улыбаться. Это не смешно.

— Я не улыбаюсь.

— Врешь. Я же вижу.

Она снова уткнулась мне в грудь. Я стоял, обнимая ее, и мне было абсолютно плевать на засохшую кровь на руках и на усталость, внезапно наваливавшуюся тяжелой волной.

Маша подняла лицо, приподнялась на цыпочки и поцеловала меня. Ее губы оказались теплыми и солоноватыми от слез. Я ответил на поцелуй, и на пару секунд весь этот чертов мир с его монстрами, наемниками и интригами попросту перестал существовать.

— Я скучала, — прошептала она, слегка отстранившись. — Очень.

— Я тоже.

— И от тебя воняет, — добавила она, смешно сморщив носик.

— Вот черт, — смутился я.

Она рассмеялась, коротким, срывающимся смехом, в котором облегчения было уже больше, чем слез. А затем снова обняла, вцепившись в меня так, будто я мог в любой момент раствориться в воздухе.

Двадцать три минуты. Просто стояла и ждала.

* * *

Михаил обнаружился за углом у самого входа в бункер. Он сидел на перевернутом ящике из-под боеприпасов, поставив рядом штурмовую винтовку, и с преувеличенным интересом изучал облака. При нашем приближении он опустил глаза, скользнул взглядом по мне и Маше, которая держала меня за руку и категорически отказывалась отпускать, а потом снова уставился в зенит.

— О, командир вернулся, — произнес он нарочито равнодушно. — А я и не заметил.

— Ну-ну, рассказывай, — усмехнулся я. — Еще скажи, что залип на облака.

— Вот именно. Посмотри. Офигенное облако. Вон то, видишь? Похоже на корову. Или на бронетранспортер.

Маша фыркнула и быстро стерла остатки слез.

— Михаил Евгеньевич, — раздался в динамике над входом знакомый голос Варвары Степановны, от которого Михаил едва заметно вздрогнул, — и что это вы сидите как истукан? Человек вернулся с задания, живой и здоровый, а вы каких-то коров в небе разглядываете.

— Варвара Степановна, — сквозь зубы процедил Михаил, — я даю людям возможность побыть наедине. Это называется тактичностью.

— Это называется черствостью, — безапелляционно отрезала искин. — Вы всегда были таким. Помните, как Леночка из бухгалтерии каждый вторник приносила вам пирожки. Вы хоть раз сказали ей спасибо? Нет. Вы молча запихивали их в себя и шли смотреть футбол.

— Какая еще Леночка? Что за пирожки? Я в то время вообще-то был женат!

— Вот именно, Михаил Евгеньевич. Именно. Женаты. И что с того?

— В смысле⁈

— В том, что даже в браке вы оставались эмоционально недоступным. Полтора десятка лет совместной жизни, и вы ни разу — ни единого раза! — не сказали мне… то есть ей… Господи, я совсем запуталась в этих протоколах субличности…

— Ага! — Михаил торжествующе ткнул пальцем в сторону динамика. — Ага! Вот видишь! Даже твой собственный программный код не выдерживает твоей абсурдности!

Маша тихо засмеялась, прижавшись к моему плечу. В этот момент я почувствовал, как напряжение между нами быстро сходит на нет.

— А вы, молодой человек, — Варвара Степановна переключила свое внимание на меня, заставив инстинктивно подобраться, — вы вообще бессовестный. Девочка тут целый день места себе не находит. Толком не ест, не отдыхает. Я же по биометрии вижу: пульс у нее за сотню переваливал каждый раз, когда прерывалась связь. А вы? Вы гоняете там на своей летающей бронемашине, устраиваете перестрелки на дорогах, и даже не удосужились снизойти до личного разговора! У вас что, мозги совсем отсохли? Или совесть в комплекте с кибеброней не предусмотрена?

— Варвара Степановна, — попытался вставить я, — там была зона радиоподавления…

— Зона радиоподавления, ну-ну. Какое удобное объяснение, — саркастично хмыкнула она. — А вот заранее предупредить было, конечно, сложно. «Маша, я полечу через зону, где не работает связь, не волнуйся» — всего одиннадцать слов, Алексей. Одиннадцать! Даже Михаил Евгеньевич в свои худшие годы осиливал такой объем.

— Эй! — возмутился Михаил.

— Помолчите, Михаил Евгеньевич, я с молодежью разговариваю. Так вот, Алексей. У вас в руках замечательная, умная, красивая и храбрая девушка, которая вас, оболтуса, почему-то любит. И если вы не научитесь это ценить, если и дальше станете бросаться в каждую драку, не сказав ей ни слова, я устрою вам такое, что наемники Вахтанга покажутся детским утренником. Вам ясно?

— Вполне, — ответил я, пытаясь спрятать улыбку.

— То-то же. Машенька, дорогая, пойдемте внутрь. Я составила меню ужина из того, что нашлось на складе. Там, правда, ничего, кроме сублимированной каши, картошки и тушенки, но я отыскала рецепт, который сделает это все более-менее съедобным.

Маша благодарно улыбнулась, хотя адресат комплимента оставался невидим. Она крепче сжала мою руку, и мы направились ко входу. Михаил подхватил винтовку и двинулся следом, бормоча под нос что-то о том, что в его время искусственный интеллект умел только в крестики-нолики играть, а остальное время помалкивал.

* * *

Столовая бункера выглядела в этот вечер вполне себе уютно. Кастор перевел свет в теплый спектр, и серые невзрачные стены приобрели почти домашний оттенок. На столе стояли три миски с дымящейся едой, которую Варвара Степановна оптимистично называла рагу по-домашнему. По сути же это была разогретая тушенка с сублимированным картофелем и сушеными травами.

Но прежде чем сесть за стол, я заглянул в оружейную и снял кибр. Демонтаж Астер Кора занял около минуты, и все это время Маша стояла рядом, наблюдая, как броневые пластины расходятся и складываются на стойке в типовую конфигурацию. Затем я быстро принял душ, переоделся в чистое и только после этого вернулся в столовую. В этот момент я, наконец, осознал, насколько сильно вымотался. Воздушный бой с Потрошителями, перелеты, допрос Карла, переговоры с Сойкой, погоня, засада, элеватор…

Маша села рядом и придвинулась так близко, что наши плечи порой соприкасались. Михаил расположился напротив, вытянув ноги под столом.

— Ну, — произнес он, отправляя в рот первую ложку рагу, — рассказывай. Что за переполох ты там устроил?

Я начал с виновника торжества, так было проще. Вкратце рассказал своей команде про Рогова и его претензии ко мне, а затем добавил:

— Так вот этот самый Рогов заказал меня. Официально, через Вахтанга, местного криминального авторитета, контролирующего львиную долю теневого рынка Камнегорска.

Михаил перестал жевать.

— Так-так, с этого момента поподробнее.

— Группа наемников, пятеро боевиков. Ждали на дороге, в двенадцати километрах от восточных ворот. Грамотная засада, пулемет Гарпия, быстрый фланговый охват и блокировка путей отхода.

Маша рядом со мной замерла. Я почувствовал, как ее пальцы нащупали мою руку.

— Хорошо, твои ребята предупредили, — я кивнул Михаилу. — Они заранее узнали о планах Рогова, поэтому и вышли на меня.

Михаил откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди.

— Дальше.

— Ну что дальше? Ликвидировал засаду. Одного из них, Прокла, взял живым. Он сдал точку приема: старый элеватор в тридцати километрах. Там ждал координатор по имени Горо, связной группировки Север, работающей на Рогова. Шесть человек охраны, двое в тяжелых кибрах класса Бегемот.

— И ты, естественно, полез на этот элеватор. — Слова Михаила прозвучали, скорее, как утверждение, а не как вопрос.

— Полетел.

— И конечно же один.

— Ага.

Михаил посмотрел на меня, затем перевел взгляд на Машу. После чего, скорчив угрюмую мину, положил ложку на стол.

— Алекс, — произнес он так, словно хотел одновременно и придушить, и обнять, — ты когда-нибудь слышал слово «подкрепление»?

— Ну, допустим, слышал. Астер Кор за подкрепление сойдет?

— Он и здесь прикалывается, — Михаил повернулся к Маше. — Слышишь? Приколист, хренов. Шесть человек, двое из которых в тяжелой броне, а он все хохмит.

— Не нагнетай, Миш. Я их обнулил, — спокойно ответил я. — Горо взял живым и допросил. Он выдал структуру Севера. Заправляет там некто Фадеев. У них база в промзоне Камнегорска. Финансирование идет через фонд Новый рубеж. Вся деятельность осуществляется под прикрытием ЧОП Щит. Да, и теперь Горо работает на нас.

— Хм, — недоверчиво отозвался Михаил. — Хочешь сказать, что завербовал человека Рогова?

— Предложил ему выгодную альтернативу кладбищу, — пожал я плечами.

Маша молчала, но ее рука сжимала мою все крепче.

Михаил устало потер переносицу.

— Ладно. Что еще?

— Сойка берет на себя Молчаливый лес: управление, добычу, логистику и охрану. Мы получаем сорок пять процентов от прибыли. Плюс авансом двадцать тысяч фунтов.

Михаил присвистнул.

— Сорок пять процентов? Щедро.

— В смысле, щедро? По мне так самое то. Мы зачистили лес, уничтожили Утилизатора и обеспечили безопасность территории. На мой взгляд, это вполне справедливая цена. Без нас сектор до сих пор оставался бы мертвой зоной.

— Ладно, не кипятись. Лучше скажи, что с Советом? Они исполняют наш договор?

Я ждал этого вопроса и с тяжелым сердцем выложил информацию о захлебнувшемся и подавленном восстании в Зареченске и прилегающих городах. Обрисовал текущую ситуацию с беженцами и плавно перешел к допросу Карла. Выложив краткое содержание нашей беседы, я продолжил:

— Карл догадывается, что я связан с Орлиным гнездом. Прямых доказательств у него нет, но он далеко не дурак. Пока я полезен городу, давить он не станет. Однако наблюдение с нас пока не снимут.

Михаил понимающе кивнул. В таких вопросах его опыт значительно превосходил мой.

Я отпил чая и хмуро, но решительно заглянул ему в глаза.

— Теперь, что касается тебя.

— Меня? Не понял…

— Миша, тебе нужно выдвигаться в Камнегорск, к своим.

Михаил поставил кружку. Его взгляд мгновенно стал настороженным.

— Зачем?

— Затем, что у тебя в городе четыре профессиональных бойца, которым попросту некуда идти. И таких в Камнегорске еще пруд пруди. Возможно, даже есть кто-то еще из твоего отряда. Люди, прошедшие через мясорубку восстания, преданные начальством и союзниками. Им нужен командир. Нужна структура. И нужна цель.

Михаил молчал, хмуро глядя на меня из-под рыжих бровей.

— Я хочу, чтобы ты основал в Камнегорске филиал Легиона, — продолжил я. — Найди людей. Отбери лучших, тех, кому действительно можно доверять. Обустрой тренировочную базу. Начни подготовку по полной программе, как ты умеешь. Они должны стать единой боевой единицей, работающей как слаженный механизм.

— А финансирование? — сухо поинтересовался Михаил.

— Молчаливый лес. Наши сорок пять процентов. Первые деньги поступят через две-три недели, как только Сойка наладит добычу. А на первое время…

Я достал из кармана плотный конверт и положил на стол. Михаил посмотрел на него, но брать не стал.

— Десять тысяч фунтов. Снял в здании Гильдии сразу после подписания договора. Этого хватит на аренду помещения, базовое снаряжение и первые недели работы. Когда пойдет прибыль с леса, масштабируешь процесс.

Михаил перевел угрюмый взгляд с конверта на меня и совершенно неожиданно выдал:

— Нет, Алекс, так не пойдет.