А в следующую секунду меня накрыло волной.

Энергия ударила изнутри, причем не из Системы, а из самых глубин подсознания, о существовании которых я даже не подозревал. В груди будто распахнулся исполинский шлюз, сдерживавший целое море. Колоссальная, неудержимая сила хлынула по нервам, наполняя каждую мышцу и каждую клетку. Я крепко стиснул зубы, сдерживая крик. Руки предательски задрожали, а перед глазами поплыли цветные круги.

Интерфейс Системы взорвался каскадом уведомлений. Прочесть их было невозможно, строчки прыгали и расплывались перед глазами. Тело била крупная дрожь, словно через него пропускали ток. Это продолжалось секунд десять, а затем все резко стихло, и я погрузился во всепоглощающую тишину.

Из оцепенения меня вывел знакомый голос:

— Алекс.

Голос моего двойника. Вот только теперь он звучал как-то иначе: ближе, чище, без помех и напряжения. Из него исчезла надрывность, говорящая о запредельном расходе энергии. Словно человек, до этого пытавшийся докричаться до меня сквозь толстую стену, вдруг оказался рядом и заговорил спокойно.

А еще в его голосе звучала радость. Едва сдерживаемая, рвущаяся наружу. Двойник пытался контролировать себя, но эмоции все равно пробивались через броню самоконтроля.

— Спасибо, — произнес он. — Спасибо тебе большое.

Я нервно сглотнул и хрипло поинтересовался:

— Дверь-то хоть появилась?

— Да. Камин горит, здесь снова тепло. И теперь я снова могу выходить. Но обещаю делать это, только когда понадобится и только если ты позволишь.

Я ощущал его присутствие, мягкое и ненавязчивое, сродни свету ночника в темной комнате. Двойник находился рядом, но не давил и не лез в душу. Просто был здесь.

— Я не подведу, — твердо пообещал он, и это прозвучало, как клятва. — Ты никогда не пожалеешь о своем решении.

* * *

Дорога до бункера заняла около четверти часа. Маша обошлась без лишних расспросов. Просто посмотрела на меня после пробуждения, и, сразу поняв, что мне сейчас не до задушевных бесед, тактично промолчала. Умение терпеливо ждать было одним из тех редких качеств, за которые я ее так ценил.

Пока мы летели над зеленым морем деревьев, в моем сознании параллельно тек неспешный диалог. Это был наш первый с двойником полноценный разговор без помех и гнетущего чувства, что каждое слово сжигает последние угли в остывающем камине.

— Как ощущения? — мысленно спросил я.

— Как у зэка, который отсидел несколько веков в одиночке и наконец-то выбрался на свежий воздух, — отозвался двойник. — Я вижу и слышу то же самое, что и ты. И при этом не расходую ни капли энергии. Это довольно… непривычно.

— Ну хоть кому-то из нас хорошо. А у меня такое ощущение, что внутри работает радио, которое невозможно выключить.

— Неправда. Ты можешь его выключить. Просто обозначь границу. Скажи «тихо», и я замолчу. Буду ждать, пока сам не позовешь.

Я решил проверить. Мысленно скомандовал «тихо», и присутствие двойника сразу же отступило. Оно не исчезло полностью, я по-прежнему чувствовал, что он где-то там, но это ощущение стало фоновым, словно тиканье настенных часов, к которому привыкаешь и со временем перестаешь замечать.

Когда мы вошли в бункер, Ковальский, судя по звукам, был в Кузнице. Грохот его молота разносился по всему жилому ярусу. Едва мы миновали шлюз, Кастор приветливо мигнул потолочными индикаторами.

— Кастор, что по бункеру? — спросил я, на ходу стягивая шлем.

— Все системы работают в штатном режиме, Архонт, — тут же откликнулся искин. — Пока вас не было, четыре мелких энергета пытались проникнуть через восточную вентиляционную шахту. Все нейтрализованы автоматическими турелями. Сципион Молот завершил техобслуживание генераторов и отправился в Кузницу. Сципион Михаил выходил на связь два часа назад, передал обновленные разведданные по обстановке в Камнегорске. Угроз не обнаружено.

— Отлично. Передай Молоту, что мы прибыли. Пусть будет в командном пункте через двадцать минут. Есть что обсудить.

Маша стянула перчатки и посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом.

— Расскажешь, наконец, что случилось? — напряженно спросила она.

— Потерпи немного. Расскажу всем сразу. Через двадцать минут.

Она молча кивнула и ушла к себе в модуль.

— Решил выложить им все обо мне? — подал голос двойник.

— Именно. Они моя команда. Я устал строить отношения на тайнах и недомолвках. Миша мне до сих пор припоминает, как я скрывал от него информацию.

— Логично. Только учти: отреагировать они могут… весьма неоднозначно.

— Молот знаком со Скифом. Если ты — это он, особых проблем возникнуть не должно.

— Я же уже говорил…

— Да помню я. Сейчас это не важно. Но Молот-то Скифа видел и слышал. Если это реально ты, он рано или поздно все равно обо всем догадается.

Повисла долгая пауза.

— Будем решать проблемы по мере их поступления, — наконец отозвался двойник. — Пока сфокусируйся на главном. У тебя на руках два ключа, Хаб Омикрон, команда Сципионов и стая волков. На старте у Скифа не было и малой части этого арсенала. Так что распоряжайся ресурсами с умом.

Я направился в свой модуль и первым делом залез под душ, постоял под горячей водой, привел себя в порядок, переоделся в чистое. Интерфейс Системы выдавал непривычно длинный лог уведомлений, но я решил оставить его на откуп Майе. Если там что-то важное или срочное, она обязательно сообщит.

Через двадцать минут мы собрались в командном пункте. Молот привычно оккупировал единственное кресло, способное выдержать его габариты. Он вытирал руки промасленной тряпкой и разглядывал меня из-под кустистых бровей. Маша села напротив, скрестив руки на груди. Михаил присутствовал через голографическую связь. Его полупрозрачная фигура мерцала над ретранслятором.

— Ну-с, — первым заговорил он, — судя по лицу командира, новости у нас серьезные. Только давай без долгих предисловий, Карамазов. Мне через час с Бородой встречаться, а ждать он не любит.

— Если совсем уж кратко, — начал я, — то я открыл Кодекс Архонта.

Тишина в отсеке вмиг стала чуть-ли не осязаемой. Молот замер с тряпкой в руках. Маша резко подалась вперед.

— И-и? — нетерпеливо протянул Михаил.

— И теперь во мне живет еще один человек.

Все ошарашенно уставились на меня. Молот медленно отложил ветошь на стол. Михаил озадаченно вскинул брови. Маша резко побледнела.

— В смысле? А поподробнее можно? — произнесла она как-то уж слишком холодно.

И я выложил все как на духу. Начал с того самого дня, когда голос из комнаты без дверей впервые зазвучал в моей голове. Рассказал про Посмертие, про камин, про отсутствующую дверь и наш разговор на поляне о равновесии, о мирах Эгиды и первой эволюции. Закончил тем, что Кодекс в итоге открыл дверь, и теперь двойник привязан к моей Системе.

Не стал утаивать я и самые острые моменты, в частности, риск того, что он может перехватить контроль над моим телом. Если уж быть честным, то до конца.

Когда я закончил, в командном пункте повисла мертвая тишина.

Первым очнулся Молот.

— Покажи, — попросил он глухим, напряженным голосом, в котором сквозило неприкрытое недоверие. — Пусть он скажет что-нибудь. Через тебя. Я хочу услышать его голос.

Я молча посмотрел на здоровяка, а затем обратился вглубь себя:

— Что думаешь?

— Думаю, что ему нужны доказательства. В то, что ты им только что наговорил, не так-то просто поверить.

— Сможешь заговорить через меня? Только без полного перехвата контроля?

— Смогу. Будет немного некомфортно. Постарайся не сопротивляться.

Я ощутил в горле мягкое, осторожное давление. Мой рот открылся сам по себе, и тишину нарушил голос, вроде бы мой, но немного с другими интонациями. Чуть ниже тембром, чуть степеннее. Это был голос человека, который привык отдавать приказы.

— Центурион Ковальский, Первый Легион, третья когорта, девятая центурия. Личный номер SC-1−3-9–001. Позывной Молот. Последнее назначение перед криостазисом: кузнец комплекса Эхо. Добровольный отказ от эвакуации, поскольку условия возврата оказались неприемлемыми. Предпочитаю спать здесь, чем гореть там. Твои слова, Сергей? Они записаны в протоколе.

Молот побледнел и порывисто вскочил на ноги. Кресло за его спиной с громким стуком опрокинулось на бок. Великан навис над столом, опершись дрожащими руками о столешницу.

— Скиф? — сдавленно прохрипел он.

— Сейчас это неважно, центурион. Ты хотел доказательств? Ты их получил.

Из груди Молота вырвался странный звук, не то нервный смешок, не то сдавленный всхлип. Он вдруг резко отвернулся, несколько секунд постоял неподвижно, затем судорожно провел ладонью по лицу и снова посмотрел на нас. Глаза у него заметно покраснели, а на скулах заиграли желваки.

— Ладно, — глухо прохрипел он. — Неважно, так неважно.

Он поставил кресло и опустился на сиденье, потом долго буравил меня пристальным взглядом и вдруг коротко, по-военному, кивнул.

— Теперь я тебе верю, Громов. На все сто.

Маша все это время молчала. Она смотрела на меня так, будто пыталась отыскать что-то у меня в глазах. Наконец она приблизилась ко мне и едва слышно спросила:

— Тебе… не больно?

— Нет. Странно и непривычно, это да. Но уж точно не больно.

— Он нас сейчас слышит?

— И слышит, и видит.

Маша нервно сглотнула.

— То есть, когда мы… когда мы останемся вдвоем… он тоже будет…

Я мгновенно уловил ее мысль и почувствовал, как уши наливаются жаром. В голове раздалось тихое покашливание.

— Передай ей, что у меня есть чувство такта. И я умею полностью отключаться от твоего восприятия. Просто возвращаюсь в Посмертие и плотно прикрываю за собой дверь.

— Он просил передать, что умеет отворачиваться, — сказал я.

Маша густо покраснела. Голограмма Михаила насмешливо хмыкнула.

— Ну, слава богу, хоть у кого-то здесь есть манеры, — произнес он. — Ладно, Карамазов. То есть Карамазовы. Или как к вам теперь обращаться? Значит, расклад такой: у тебя в голове поселился… некто. Он знает больше, чем все мы вместе взятые, раздает советы и, чисто теоретически, способен перехватить контроль над твоим телом. А ты ему полностью доверяешь просто потому, что он помогал тебе в прошлом.

— Допустим, — кивнул я. — И что дальше?

— Была бы моя воля, я бы немедленно отстранил тебя от командования, — отчеканил Михаил уже без всякой улыбки. — Но раз уж ты единственный Архонт на всю Омегу, а твой квартирант только что процитировал секретный протокол четырехсотлетней давности, доступный лишь высшему командованию… В общем, я принимаю изменившиеся обстоятельства. По крайней мере, пока.

— Что ж, и на том спасибо, — усмехнулся я.

Молот поднял руку, призывая всех к тишине.

— У меня только один вопрос, — сдавленно произнес он. — И он не к тебе, Алекс. К нему.

— Спрашивай, центурион, — вновь заговорил моим голосом двойник.

— Ты ведь вернулся, чтобы разобраться со всем этим дерьмом, которое тут без нас наворотили? — Молот неопределенно обвел рукой вокруг себя.

— Можно и так сказать. Вот только разбираться придется вам. А я буду помогать.

Молот понимающе кивнул, поднялся, подошел ко мне и положил свою здоровенную ладонь мне на плечо.

— Тогда с возвращением, командир. Буду ждать твоих приказаний.

С этими словами он развернулся и вышел. Буквально через минуту из Кузницы донеслись ритмичные удары молота. Наш кузнец вернулся к своей работе. Видимо, это был его личный способ справляться со стрессом.

Михаил тоже сухо попрощался и отключился. А вот Маша задержалась. Она подошла ко мне и осторожно провела ладонью по моей щеке.

— Это ведь все еще ты? — немного растерянно прошептала она.

— Конечно, я.

Она окинула меня долгим пристальным взглядом, словно ища какой-то подвох.

— Хорошо, — произнесла она наконец. — Но запомни: если он попытается выкинуть какой-нибудь фокус, я вынесу ему… тебе… в общем, вам обоим мозги псионическим импульсом. Ты же знаешь, я могу.

— Даже не сомневаюсь, — ответил я, изо всех сил стараясь сохранить серьезный вид.

Маша, напоследок подозрительно зыркнув на меня, ушла. Оставшись один, я опустился в кресло, откинулся назад и закрыл глаза.

— Ну что, — мысленно произнес я, — добро пожаловать в Легион, второй пилот. С чего начнем?

— С двенадцатого круга, Архонт. С твоего двенадцатого круга.