— Да, это классический пример того, что бывает, когда равновесие рушится в масштабах целого мира. Запускается цепная реакция. Одна беда тянет за собой другую, компенсация рождает новые сбои, и в конце концов все тонет в хаосе. Монстры, аномалии, мертвые зоны — это все плата за сломанный баланс.

Он снова подался вперед и пристально посмотрел на меня.

— Вот почему Скиф почти не совался на передовую, — сказал двойник. — Молот ведь тебе рассказывал про ту бойню у Осиного гнезда? Скиф мог бы драться так хоть каждый день. Мог в одиночку вычищать аномалии, крошить целые армии тварей, выжигать их гнезда дотла. Силы бы хватило.

— Но тогда он сам нарушил бы равновесие.

— Верно. Каждая его победа над серьезным противником склоняла чашу весов. И мир тут же давал ответку: порождал еще более жутких монстров, расширял границы аномалий, истончал барьеры между мирами. Скиф это прекрасно понимал. Поэтому вмешивался только тогда, когда зло само ломало баланс, и нужна была грубая сила, чтобы все исправить. Он наводил порядок ровно до той черты, пока весы судьбы не занимали устойчивое положение. А потом снова уходил в тень.

Последовало несколько долгих мгновений тишины, прерываемых только легким потрескиванием углей в камине.

Я внимательно смотрел на своего собеседника. На его лицо, так похожее на мое.

— Так ты и есть Скиф? — прямо спросил я.

Он ответил мне спокойным задумчивым взглядом.

— Сейчас это не имеет значения.

— Для меня еще как имеет.

— Понимаю. Но ответа ты пока не получишь.

Я неприязненно нахмурился. Ладно, зайдем с другой стороны.

— Тогда объясни вот что. Почему мы так похожи? Ты, я, тот аватар на двенадцатом этаже, голограмма в бункере, у всех одно и то же лицо. Молот тоже это заметил. Когда он увидел наше сходство, у него чуть глаза на лоб не вылезли.

Двойник лишь покачал головой.

— И это сейчас тоже неважно.

— Вот черт! А что вообще тогда важно⁈ — взорвался я.

Мой визави даже бровью не повел, только посмотрел на меня с бесконечной усталостью и терпением.

— Важно только одно, — произнес он. — Тебе нужно как можно быстрее добраться до двенадцатого круга Силы, чтобы пройти первую эволюцию.

— Первую эволюцию? — нахмурился я. — Не расскажешь, что это вообще такое?

— Долго объяснять. У меня нет на это ни времени, ни сил. Сейчас ты должен знать только одно: первая эволюция даст тебе возможность перемещаться между мирами Эгиды.

— Какими мирами?

— Мирами Эгиды. Их много, и все они существуют параллельно. Омега лишь один из них. Земля, или, как его здесь зовут, Альфа — другой. Их там десятки, а то и сотни. И перемещаться между ними могут только те, кто прошел первую эволюцию. Для этого среди прочего используются специальные порталы. Хаб Омикрон как раз один из таких.

Я откинулся на табурете, упершись спиной в холодную каменную стену. Сотни миров, параллельные реальности, порталы для избранных… Масштаб дерьма, в которое я вляпался, только что вырос до размеров целой вселенной.

— Стоп, — осадил я двойника. Кое-что не сходилось. — Ключ! Я же прошел испытание, забрал второй ключ. Омикрон ждет полной активации. Я-то губу раскатал, думал, что это мой билет домой. А теперь выясняется, что нужна еще какая-то там эволюция и двенадцатый круг…

— Да.

Всего одно слово. Хлесткое и бьющее ниже пояса.

В груди поднялась горячая, удушливая волна возмущения. Сказать, что я был разочарован — ничего не сказать. Я сидел в каменной клетке, разговаривая с собственным отражением, и только что узнал, что дорога домой, которая, казалось, находится на расстоянии вытянутой руки, на самом деле еще хрен знает где.

— Зашибись, — процедил я. — Просто зашибись! Два ключа в кармане, портал под боком, а толку ноль, потому что надо вкачать еще шесть кругов и пройти чертову эволюцию.

— Омикрон нужен не только для перемещения, — спокойно ответил двойник. — У него есть и другая, куда более важная функция. Я бы даже сказал, главная.

— И какая же?

— Призывать Сципионов из других миров сюда, в Омегу.

Я смотрел на собеседника со все возрастающим подозрением, начиная понимать, к чему он клонит.

— Ключ Архонта работает как маяк, — продолжил он. — Когда Архонт запускает его через Хаб Омикрон, по мирам Эгиды разносится зов. Этот сигнал находит подходящие анимы или души, тех, кто способен стать Сципионом, и перемещает их сюда. Именно так Скиф в свое время собрал Семь Легионов и поднял этот мир из руин.

Двойник сверлил меня пристальным взглядом, и я прочел в его глазах то, что он пока не произнес вслух.

— Хочешь сказать, что моя задача…

— Твоя задача — вернуть в Омегу тот мир и порядок, что были здесь до ухода Сципионов, — отчеканил он. — Призвать новых бойцов. Сколотить новые Легионы. Вычистить аномалии к чертовой матери. Сровнять с землей всех, кто делает из людей рабов. Вернуть этому миру то, что у него отняли за последние четыреста лет.

Комната посмертия погрузилась в долгую тишину.

Угли в камине постепенно тускнели. Я смотрел на них и думал о том, как легко масштаб задачи может раздавить человека. Спасти одного мальчишку, это я мог понять. Убить одного мерзавца — тоже. Даже выжить в чужом мире, обзавестись командой, найти бункер — это были задачи с четкими границами. А тут восстановить целый мир. Собрать армию из параллельных вселенных. Стать их новым лидером.

— Нихрена себе перспективка, — наконец прервал я затянувшееся молчание. — Будто у меня своих дел нет. Мое мнение тут вообще кого-нибудь интересует?

Двойник какое-то время ничего не отвечал. Потом непривычно мягко произнес:

— Я все понимаю. У тебя есть свои цели. Например, ты беспокоишься о Саньке.

— Конечно, беспокоюсь. Он там совсем один. Его возвращение по-любому засекли и открыли охоту. А ребятки там, судя по всему, серьезные. Прихвостни Темного. Санька между прочим совсем не боец. Обычный соседский пацан. И ему сейчас несладко приходится. А я сижу тут и слушаю байки про миры Эгиды и равновесие, вместо того чтобы…

— С Сашкой все будет хорошо, — решительно перебил меня двойник. Сказал, как отрезал. — Тот контакт, который я передал ему через тебя, он обязательно поможет. Там надежные люди. Они позаботятся о нем.

Я хотел спросить, кто эти люди, откуда ты их знаешь, какое отношение они имеют к параллельным мирам и Системам. Но посмотрел на его лицо и промолчал. Он бы по-любому ответил что-то типа: это сейчас неважно. А я уже знал, что когда он так говорит, дальше что-то спрашивать просто бессмысленно.

— Ладно, — нехотя кивнул я. — Допустим, я тебе верю. И что дальше?

Двойник откинулся в кресле. Было заметно, что он ждал этого вопроса.

— Кодекс Архонта, — ответил он.

Я удивленно посмотрел на своего собеседника. Признаться, в суматохе последних событий я совсем забыл об этом артефакте, к которому тоже требовался ключ.

— Его можно открыть. Прямо сейчас. — добил меня двойник.

— И как же?

— Тем же самым ключом, что ты добыл в Башне.

Эта новость, если честно, прозвучала как гром среди ясного неба. И раз уж речь зашла о Кодексе, нужно было прояснить один важный момент.

— Хм, интересное кино. А что там внутри, не поделишься? Или это тоже не имеет значения?

— Потерпи. Сейчас все узнаешь, — проигнорировав мою иронию, отозвался он. — А потом решишь, стоит ли вообще его открывать.

Двойник немного помолчал, глядя на камин. Угли в нем почти погасли, и все вокруг окутал холодный полумрак.

— Эта комната, — неспешно произнес он. — Мое Посмертие. Место, где я существую после… ухода. Когда-то давно здесь, как и у твоего, были двери. Потом кое-что случилось… Но сейчас это…

— Не важно. Угадал? — усмехнулся я.

— Да. Это знание ничего тебе не даст. Важен лишь итог: я заперт здесь. Редкая связь с тобой — это единственное, на что мне хватает оставшейся энергии. Взгляни на камин.

— Обычный очаг, — пожал я плечами. — Только дровишек бы подкинуть. Может, разломаем табурет? Я и постоять могу.

На лице двойника мелькнула горькая усмешка, мой сарказм явно пришелся ему не по вкусу. А затем он меня просто огорошил:

— Когда очаг погаснет, я умру. Окончательно. Никаких воскрешений, резервных копий или вторых шансов. Я просто исчезну.

Признаться, поначалу я даже не нашелся, что на это ответить. Всю мою иронию как ветром сдуло.

— И сколько тебе осталось? — наконец выдавил я.

— Мало. Очень мало. Каждый выход на связь, любая подсказка или действие, все это стоит энергии. Я выскребаю последние крупицы.

Двойник выдержал долгую паузу, пристально глядя мне в глаза.

— Если ты откроешь Кодекс Архонта, — продолжил он, — в этой комнате снова появится дверь. И тогда я выживу и смогу выйти.

Новость, конечно, была хорошая, но я нутром чуял, что здесь есть какой-то подвох.

— Продолжай, — сказал я, с подозрением глядя на притихшего собеседника.

— Но есть одна проблема, — с горькой усмешкой отозвался он. — Во всей Омеге нет тела, способного меня принять. Нет физической оболочки, достаточно сильной и совместимой, чтобы выдержать мою суть.

— Хм, ясно. И что тогда делать?

— Единственный вариант, остаться внутри тебя. Привязаться к твоей Системе. Ты станешь моим якорем… носителем, если угодно.

В затылке неприятно заныло от мысли, что во мне постоянно будет кто-то жить. К Майе я уже как-то привык, воспринимая ее, как часть Системы, но чужая живая личность — это совсем другой разговор.

— Погоди-ка, — нахмурился я. — Давай проясним. Ты будешь у меня в голове? Постоянно?

— Я привяжусь к твоей Системе, — поправил он. — Это немного другое. У меня появится отдельное пространство, своя область внутри твоего Теоса. Фактически то же Посмертие, только с нормальным очагом и дверями. Мы сможем свободно общаться. Моментально, без задержек и дикого перерасхода энергии, который сейчас сжигает мои остатки. Я смогу объяснять детали, давать советы, анализировать то, что тебе пока непонятно. Помогу сориентироваться в законах Равновесия и мирах Эгиды. Словом, чем смогу, помогу.

Он немного помедлил, а потом добавил:

— И если позволишь, я смогу помогать тебе физически. На время брать контроль над твоим телом в критических ситуациях, когда твоего опыта или сил окажется недостаточно.

Вот оно. Наконец-то он подвел к сути.

Я с изрядной долей сомнения взглянул на собеседника. Человек, или некто, выглядящий, как человек, просит разрешения вселиться в мое тело. Да еще и с возможностью управления. И ведь как красиво все подал: помощь, советы, аналитика. А под конец, мол, пусти порулить, если что.

— А если не захочешь возвращать контроль? — спросил я прямо и без обиняков.

Двойник не отвел взгляда.

— Теоретически это возможно, — признал он. — Было бы нечестно это отрицать. Если я закреплюсь в Системе достаточно глубоко, у меня появится техническая возможность постоянно удерживать власть над твоим телом.

Честно. Это я оценил. Мог ведь и соврать, но не стал.

— Но я даю слово, — в его голосе прозвучала та же самая сталь, которую я слышал у себя, когда давал слово офицера. — Я никогда так не поступлю. Это тело твое. И жизнь тоже твоя. Я лишь гость, пассажир, советник. Твой второй пилот, если угодно. Штурвал всегда будет у тебя.

Я молчал. Он терпеливо продолжил:

— Решать только тебе. Давить и манипулировать я не стану. Скажешь нет, я приму это и останусь сидеть здесь, пока камин не погаснет. У меня хватит достоинства умереть молча.

Я перевел взгляд на камин. Угли тлели все слабее. Два, может, три небольших огонька, окруженных серым пеплом. Казалось, они держатся из последних сил.

А затем я подумал о другом. Я вспомнил обо всех тех моментах, когда голос двойника звучал в моей голове. Он всегда помогал, с самого первого дня. Ни разу не попросил ничего взамен. Ни разу не попытался навязать свою волю. Ни разу не сделал ничего, что причинило бы мне вред.

И вот теперь он сидел в промерзшей камере перед умирающим очагом и смотрел на меня глазами, полными вековой усталости, прося лишь об одном: не дать ему исчезнуть навсегда.

— Ладно, — выдохнул я. — Так уж и быть. Двигай свое кресло поближе. Будешь моим вторым пилотом.

На лице моего собеседника что-то едва уловимо дрогнуло. Он тут же взял себя в руки, но я успел это заметить.

— Ты уверен?

— Нет, — честно признался я. — Естественно, я не уверен. Но ты ни разу меня не подводил. Задумай ты что-то недоброе, у тебя были бы десятки возможностей это провернуть. Но вместо этого ты каждый раз тратил остатки своей энергии, чтобы вытащить мою задницу из очередной передряги. Так что-либо ты самый гениальный манипулятор в мирах Эгиды, либо именно тот, за кого себя выдаешь. Я ставлю на второе.

Двойник кивнул. Неспешно, но с видимым облегчением, словно с его плеч только что сбросили тяжеленный камень.

— Спасибо, — просто сказал он.

— Поблагодаришь потом. Когда я пойму, каково это, делить собственную голову с соседом.

Я закрыл глаза, сосредоточился и вернулся обратно к реальности.

Передо мной была все та же солнечная поляна. Маша мирно дремала у дерева. Все было на своих местах.

Я потянулся к Фолду, и, спустя мгновение, рядом со мной материализовались два предмета: Кодекс Архонта, темный том в металлическом переплете, и второй ключ, добытый на испытании в Башне.

Положив книгу на колени, я задумчиво провел ладонью по холодному металлу переплета и застежке. Затем взял сферу и приложил ее к центру тома.

Пару секунд ничего не происходило. Но вдруг сфера плавно просочилась сквозь обложку. Руны на переплете полыхнули настолько ослепительным светом, что мне пришлось на миг зажмуриться.

Книга раскрылась сама собой. Страницы замелькали одна за другой с нарастающей скоростью. Каждая вспыхивала таким же ярким светом, а затем исчезала, растворяясь в воздухе. Тексты, схемы и загадочные рисунки проносились перед глазами, мгновенно подгружаясь в Систему.

Наконец, последняя страница ярко вспыхнула и погасла.

Книга исчезла, просто растаяла в воздухе, словно дым. На ее месте осталась лежать темная сфера второго ключа. Дело было сделано.