Я внимательно посмотрел на нее. Простая девчонка из Омеги, обычная дочь фермера… Всего месяц назад для нее не существовало ни Системы, ни кругов Силы. А теперь она сыплет цитатами Скифа и лихо применяет его философию в бою.

— Хорошо сработано! — улыбнувшись, похвалил ее я.

Посреди арены появилась светящаяся арка, ведущая обратно в стартовый зал. Первый этап пройден. Чистая победа, без потерь, с первой попытки.

Но расслабляться пока было рано. Впереди нас ждали девятый и двенадцатый этажи.

— Идем в стартовый зал. Передохнем минут десять, и двигаемся дальше, — сказал я, помогая Маше подняться.

— Ладно. Десять так десять, — устало кивнула она. — Чайку бы сейчас… Убила бы за кружку горячего чая.

— Если Башня нас подслушивает, глядишь, и организует.

— Ага, щас, — хмыкнула Маша. — Эта зараза организует только неприятности на наши головы. Чай пусть уж будет по моей части.

Мы вернулись в зал. Каменная плита с цифрой шесть погасла, а на ее месте теперь горела зеленая галочка, знак завершения этапа.

Оставшиеся две арки продолжали тревожно сиять фиолетовым.

Маша присела у стены, прикрыла глаза и принялась восстанавливать энергию. Я же остановился перед аркой с девяткой и принялся обдумывать следующий этаж.

Испытание разума. Молот, помнится, одолел свою командную задачу с сорок второй попытки. А у меня их только пять. Пять шансов на то, чтобы разобраться в правилах, найти верное решение и выжить.

— Алекс, — Майя, как обычно, читала мои мысли. — Советую не экстраполировать опыт Молота на нашу ситуацию. Его испытание было стандартным тренировочным протоколом. В твоем же случае задействован уникальный протокол Архонта, который Скиф спроектировал лично. Параметры могут принципиально отличаться.

— И в какую же сторону?

— К сожалению, у меня недостаточно данных для прогноза.

— Спасибо, Майя. Звучит просто жесть как обнадеживающе.

— Обнадеживание не входит в мои функции. Только точная оценка ситуации.

Я еще какое-то время задумчиво постоял возле арки, а потом взглянул на системный таймер. Десять минут, отпущенные на отдых, истекли.

Маша открыла глаза и поднялась. Судя по ее слегка посвежевшему виду, энергия частично восстановилась. Прохор через Майю невесело отрапортовал о сорока процентах резерва.

— Я готова, — сбрасывая остатки усталости, решительно произнесла Маша.

Я кивнул, подошел к арке с девяткой и приложил ладонь к камню.

Плита раскололась и разъехалась в стороны. За ней нас поджидала все та же кромешная тьма, что и за первой аркой. Вот только на этот раз оттуда тянуло пронизывающим, влажным холодом.

Мы шагнули внутрь.

Свет здесь не резал глаза. Он разгорался медленно, словно нехотя.

Я огляделся. Мы стояли на каменной платформе, повисшей в пустоте.

Платформа была квадратной, метров десять на десять. А под ней ничего, бездна. Густой белесый туман клубился внизу и по бокам, уходя куда-то в бесконечность. Ни стен, ни потолка, ни линии горизонта. Только этот кусок камня, туман, мы и… лабиринт.

Впереди сквозь белую пелену начали проступать силуэты других платформ самых разных форм и размеров, хаотично распределенные в трехмерном пространстве. Одни парили вровень с нашей, другие висели выше или ниже. Между ними тянулись мосты, узкие каменные перешейки без перил, где-то целые, где-то частично разрушенные. Дальние платформы терялись в белесой дымке.

— Что это за чертовщина? — растерянно выдавила Маша. В тумане ее голос прозвучал непривычно глухо.

— Смахивает на трехмерный лабиринт.

— И куда нам идти?

Хороший вопрос. Никаких тебе указателей, стрелочек или подсказок. Только мы, голый камень под ногами и выбор направлений.

ДЕВЯТЫЙ ЭТАЖ. ИСПЫТАНИЕ РАЗУМА.

ЦЕЛЬ: ДОБРАТЬСЯ ДО ЦЕНТРА ЛАБИРИНТА.

УСЛОВИЕ: ВРЕМЯ ОГРАНИЧЕНО.

ПОПЫТКА 1 ИЗ 5.

Голос Башни смолк, и в то же мгновение над нашей платформой вспыхнула голограмма с часами. Обратный отсчет. Тридцать минут.

Полчаса на то, чтобы пройти лабиринт, чья структура спрятана в тумане. Без карты, без подсказок, без возможности разглядеть хоть что-то дальше нескольких десятков метров.

— Майя, сможешь набросать карту по видимым ориентирам?

— Лишь частично. Визуально доступны девять платформ и двадцать два моста. Для полноценной карты данных маловато. Но я могу отслеживать наш маршрут и достраивать карту на ходу.

— Хорошо. Действуй.

— Прохор, делай то же самое, — подхватила Маша. — Два искина, двойное покрытие. Будем строить карту в два потока.

— Надо пошевеливаться, — бросил я. — Тридцати минут капец как мало для таких масштабов. Сейчас главное разведать тут все и найти хоть какие-то зацепки и закономерности. Если не нащупаем центр с первой попытки, будем использовать частично готовую карту для второй.

Мы побежали вперед.

Первый мост был метра три в ширину и около двадцати в длину. Камень блестел от влаги, подошвы скользили. По бокам зияла белая пропасть. Падение, скорее всего, будет означать виртуальную смерть и минус одну попытку.

Вторая платформа оказалась круглой и довольно небольшой. От нее расходились два моста. Один вел вперед и забирал вверх, второй уходил влево, оставаясь на том же уровне.

— Куда дальше? — спросила Маша.

Я всмотрелся в туман. Никакой разницы, сплошное молоко. Ни единой зацепки для глаз.

— Майя, есть разница в энергетическом фоне?

— Незначительная. На верхнем мосту фон выше на три процента. Это может быть как обычная флуктуация, так и маркер.

Три процента. Кот наплакал. Но в лабиринте без ориентиров даже малейший перепад уже хлеб.

— Идем наверх, — скомандовал я. — Если центр лабиринта — это точка с максимальным фоном, значит, надо двигаться туда, где он растет.

Мы побежали по верхнему мосту. Он был куда уже, полтора метра максимум, и при этом длиннее. На середине он изогнулся дугой, и я вдруг почувствовал, как камень под ногами мелко дрогнул.

— Осторожно! — я схватил Машу за руку и рванул вперед, едва успев избежать тотального фиаско.

Кусок моста позади нас с грохотом рухнул в пропасть. Маша ахнула, чисто рефлекторно прижавшись ко мне.

— Твою ж налево, Алекс! — выдохнула она. — Я чуть не свалилась. Что за фигня?

— Похоже, эта дрянь отсекает нам путь назад, — мрачно констатировал я.

— То есть вернуться и попробовать другой маршрут мы уже не сможем?

— Видимо, да. Каждый выбор окончательный. Испытание разума, чтоб его. Заранее думай, куда идешь.

А тем временем таймер показывал уже двадцать четыре минуты. Часики тикали.

Мы добежали до следующей платформы. Тут нас ждали уже три моста. Энергофон подскочил еще на два процента. Значит, идем верно. Но вариантов-то три. Два наверх, один вниз.

— Майя?

— Верхний левый: плюс четыре процента. Верхний правый: плюс два. Нижний: минус пять.

— Верхний левый.

И мы снова побежали. Мост за спиной снова обвалился, но на этот раз мы хотя бы были к этому готовы.

Следующая платформа. Снова три моста. Фон растет. Очередной выбор. Снова бег. Снова обрушение.

На седьмой платформе меня стали одолевать смутные сомнения.

— Маша, стой.

Она остановилась, тяжело дыша. Таймер безжалостно высвечивал шестнадцать минут.

— Что случилось?

— Глянь на мосты. Каждый раз, когда мы выбираем путь с максимальным ростом энергофона, следующая площадка подкидывает нам столько же, а то и больше вариантов. На первой был один. На второй два. А на третьей уже три. И так по нарастающей. Фон-то растет, но выбирать становится все сложнее.

— И мы убиваем кучу времени на каждое решение.

— В точку. Такое ощущение, что лабиринт нас тормозит. Чем ближе к центру, тем сложнее дается каждый шаг.

— И что делать?

Я стоял на каменном островке и вглядывался в серую пелену. Шесть мостов. Шесть путей. На трех фон растет, на одном стабилен, на двух падает.

Испытание разума, а не силы. Я прикрыл глаза.

Истинный Сципион умеет держать равновесие.

Равновесие. Точно! Как я раньше не додумался? Не максимум или минимум, а золотая середина.

— Майя, какой из мостов выдает стабильный фон?

— Тот, что идет прямо.

До этого все свои решения я принимал, ориентируясь на максимальный рост энергии. Действовал как в бою: ни шагу назад, бить сильнее, двигаться быстрее. Однако сейчас мы находились на этаже разума. Башня подсовывала нам самый очевидный маршрут по нарастающему энергофону. Но я начал подозревать, что этот путь ведет в ловушку, состоящую из бесконечных и все более запутанных развилок.

— Идем по стабильному, — решительно произнес я.

— Уверен? — Маша схватила меня за рукав. — Фон-то там не растет. Значит мы будем уходить от центра, — нерешительно произнесла она.

— А может мы просто уйдем из расставленной ловушки? Доверься мне, Маш.

Она задумчиво посмотрела на меня, а затем немного неуверенно кивнула.

Мы поспешили по горизонтальному мосту. Выглядел он вполне комфортно: довольно длинный и широкий. Камень под ногами не крошился, не ходил ходуном и явно не собирался обваливаться под нами. Дорога шла по прямой, без единого изгиба, и упиралась в небольшую платформу. Оттуда вел всего один-единственный мост, который резко уходил вниз.

— Туда? — Маша нахмурилась, с сомнением глядя на единственный доступный путь. — Фон же продолжает падать.

— Да, туда, — уверенно кивнул я.

— Алекс…

— Чтобы подпрыгнуть повыше, нужно пониже присесть. Сама же мне это недавно говорила, забыла? — я с улыбкой посмотрел на нее.

Она осеклась и снова с явным подозрением посмотрела на мост, теряющийся в густом тумане.

— Думаешь, Скиф приберег эту подсказку как раз для этого случая?

— Думаю, Скиф вообще ничего не делал просто так. Молот, между прочим, тоже предупреждал, что у испытаний Башни есть двойное дно. Самый очевидный путь наверх, к растущему фону, как по мне, лишь затягивает еще глубже в лабиринт. Лучше пойти туда, куда в здравом уме никто не полезет.

На таймере оставалось одиннадцать минут.

— Ну, тогда вперед, — обескураженно выдохнула Маша.

Мы поспешили по уходящему вниз мосту. Спуск оказался затяжным и довольно крутым. Продвигаться во внезапно погустевшем тумане приходилось почти вслепую, так что Маша вызвала над ладонью слабое псионическое свечение, эдакий импровизированный фонарик. Туман вокруг становился все плотнее, энергофон стремительно снижался: минус десять процентов, минус двадцать, минус тридцать… Мой внутренний голос истошно вопил, что мы движемся в тупик. Но сейчас я действовал на чистой интуиции, а потому велел разуму заткнуться.

Майя не могла ни подтвердить, ни опровергнуть мою гипотезу, а потому благоразумно молчала.

До окончания испытания оставалось семь минут.

В конце концов мост вывел нас на очень маленькую платформу. И здесь мы в растерянности остановились. Дальше пути не было. Ни единого мостика. Глухой тупик.

Маша перевела взгляд на меня. В ее глазах читался не упрек, а скорее молчаливый и терпеливый вопрос.

Шесть минут.

Я опустился на одно колено и прижал ладонь к камню платформы. Холодная, влажная, абсолютно безжизненная поверхность. Энергофон продолжал колебаться в районе нуля.

Низко присесть…

Я прикрыл глаза. Глубокий вдох, медленный выдох. Отбросив в сторону всю тактику, расчеты и анализ, я постарался просто почувствовать камень под рукой.

И он неожиданно отозвался.

Это была слабая, едва уловимая вибрация, ощущаемая на самой грани восприятия. Где-то там, глубоко под платформой, что-то размеренно и неторопливо испускало энергетические волны.

— Маш, — позвал я. — Под нами что-то есть.

— В смысле? Что там может быть? Я ничего не чувствую.

— Без понятия. Но там точно что-то есть. Может, очередная ловушка, а может, центр лабиринта. Оно прямо здесь, под нами.

Пять минут.

— И как туда попасть? — она огляделась по сторонам. — Мостов-то нет. Плита монолитная. Прохор никаких скрытых ходов не обнаружил.

Я внимательно смотрел на камень. Действительно, цельная глыба, ни единой трещинки, ни стыка. Ни потайного люка, ни двери, ни лестницы. С виду обычный тупик.

Или же…

Я вскочил на ноги.

— Маш. Ударь воздушным импульсом. Прямо в платформу. Вложи, все, что осталось у тебя в резервах.

— Предлагаешь разбить пол, на котором мы стоим⁈ Прямо над бездной? Ты совсем рехнулся, Алекс⁈

— Просто сделай, что я говорю.

Маша окинула меня долгим, беспокойным взглядом.

Четыре минуты.

— Это сущее самоубийство, — наконец раздраженно бросила она.

— Это испытание разума. А разум мне подсказывает: если двери нет, проруби ее сам.

— А мой разум говорит, что мы сейчас грохнемся в пропасть и бездарно сольем первую попытку.

— Маш, просто доверься мне.

Три с половиной минуты.

Мари продолжала смотреть на меня. Я буквально видел, как в ее глазах логика борется с доверием, а здравая осторожность с решимостью.

— Ладно, черт с тобой, Алекс, — наконец сдалась она. — Но если мы грохнемся обо что-нибудь твердое и очень больно сдохнем, будешь целую неделю носить мне кофе в постель и мыть посуду.

— Вообще не вопрос, — усмехнулся я.

Она вскинула обе руки над головой и начала собирать энергию, всю до последней капли, весь свой резерв, который удалось восстановить, пока мы отдыхали, а затем блуждали по лабиринту. Ее ладони вспыхнули слепящим белым светом. Прохор надрывался от крика по внутреннему каналу, но Мари его попросту игнорировала.

— Я готова, — процедила она сквозь стиснутые зубы.

— Давай!

И в следующий миг она ударила.