Вечером того же дня около спортивного бара в Блумингтоне собралась целая толпа народа. В прошлый раз я со своими юными друзьями посещал это заведение во вторник, и мы спокойно бесплатно прошли внутрь. Сегодня же очередь растянулась на многие метры и за вход нужно было выложить целых два доллара. Поэтому Мышкин, Тараканов, Белостенный и Капустин с девушками из Индианского университета, с Нэнси и её подругами, ушли праздновать нашу седьмую подряд победу в другое заведение, менее пафосное и спокойное. А я с Сашей Беловым и Володей Арзамасковым остался стоять в очереди.

— Опаздываем уже, — недовольно проворчал Белов.

— Подождёт, ваш Билл Бертка, раньше нужно было думать, где назначать встречу, — хмыкнул я и, поёжившись от холода, решил, что первым делом в Нью-Йорке куплю тёплую армейскую куртку парку, которая в СССР войдёт в моду в 80-е годы и станет известна под брендом — куртка «Аляска».

Что касается модной сейчас в Союзе дублёнке, то она мне особенно никогда не нравилась. Не люблю когда одежда тяжёлая и к тому же сковывает движения. К слову сказать, сегодня после игры, получив очередные премиальные, Тараканов с Мышкиным поспорили — какую дублёнку лучше взять, из натурального меха или искусственного? Я же им посоветовал, чтобы те приобрели обычный тулуп. Может быть он и неэстетичен, зато дешёв, надёжен и практичен. Увы, но парни мою шутку не оценили — обиделись.

— Да давайте просто ломанёмся без очереди, — предложил Зяма. — Сделаем морду кирпичом и вперёд.

— Здесь так, Володя, не принято, — улыбнулся я. — Нарвёмся на международный скандал, нам потом хуже будет. Лучше давайте вот о чём поговорим — почему вы оба решили, что созрели для НБА?

— Мы ведь обыграли «Индиану Пэйсерс», — опять проворчал Саша Белов.

— Еле-еле одолели аутсайдера, дожали их в самом конце, — усмехнулся я. — Ну вот ты, Александр, кем видишь себя на паркете? Центровым тебе в Штатах играть не дадут, габариты не те. Тебя переведут на позицию тяжёлого форварда, который должен уверенно владеть силовым проходом под кольцо и неплохим средним броском. По сути, на данный момент у тебя есть только один козырь — игра в защите. Но для НБА этого крайне мало.

— Давай, не нагнетай, — прорычал Белов. — Я как-нибудь сам с этим разберусь. Не маленький.

— А ты, Зяма, на что рассчитываешь? — спросил я у Арзамаскова. — Тебя два года промаринуют на лавке, а потом просто расторгнут контракт. И куда ты пойдёшь? Языка не знаешь, ничего, кроме как бросать мяч в кольцо, не умеешь.

— Слушай, ты с нами или нет? Чё ты нам мозги компостируешь? — прошипел он в ответ.

— Или вот ещё пару вопросов, — я снова обратился к Белову. — Тебя Шура Овчинникова в Ленинграде ждёт — это раз. Как быть с ней? Потом, если вы останетесь здесь, то у Кондрашина возникнет куча проблем — это два. Из сборной его сто процентов попрут. А ещё запретят выезжать с командой за рубеж.

— А за себя ты значит не волнуешься? — криво усмехнулся Александр Белов.

— Почему не волнуюсь? — возразил я. — Наоборот, очень волнуюсь. Я вот сейчас стою с вами и понимаю, что не хочу ехать в НБА. Свою Олимпиаду я не выиграл, чемпионата мира тоже. Кроме того, у меня девушка в Ленинграде. Бежать же из своей страны имеет смысл только того, когда у тебя на Родине большущие проблемы, когда тебе дома не дают нормально жить и работать. А у вас в Союзе какие проблемы? Машины есть, квартиры есть. Плюс вы занимаетесь любимым делом. А это совсем немало.

В этот момент подошла наша очередь.

— Хотите играть против сильнейших баскетболистов мира? — спросил я, задерживая, стоящий за мной народ. — Нет проблем. Надерём зад ещё нескольким профессиональным командам и тогда нас будут приглашать сюда играть серию матчей не с университетами, а с командами НБА.

— Так ты с нами? — занервничал Зяма.

— Нет, — буркнул я и, пошагав в сторону гостиницы, громко запел: «Ой, Саня-Саня, мы с тобой в Париже / Нужны — как в бане пассатижи!».

И в этот момент Александр Белов тоже решил не идти навстречу с генеральным менеджером клуба «Нью-Орлеан Джаз». Он крикнул, чтоб я его подождал и через несколько секунд поравнялся вместе с со мной. А вот Зяма всё же вошёл в спортивный бар.

— Я тебя прекрасно понимаю — ты выиграл всё что можно, — сказал я, пока мы топали по украшенной огнями улице Уолнат-стрит. — Олимпиаду, чемпионат мира, чемпионат Европы, чемпионат СССР, и вроде бы стремиться некуда. Только это не так. Олимпиаду сборная выиграла на тоненького, с большим последующим скандалом. Да и ЦСКА твой, то есть наш «Спартак» одолел лишь чудом. Значит надо подтвердить результат, и доказать что эти победы были не случайны. А если ты действительно хочешь в НБА, то тогда тебе требуется работать над дриблингом, над средним броском и над английским языком. Без всего этого ты там не заиграешь.

— А может быть я хочу денег? — хмыкнул Белов. — Мне Билл Бертка предложил полмиллиона долларов за три года. Это космическая сума по нашим временам. Я в Союзе столько за всю жизнь не заработаю.

— Наверное, 200 тысяч — это подписной бонус, а потом оклад составит 100 тысяч долларов в год, — пробурчал я. — В целом — неплохо. Но в Союзе ты тоже не бедствуешь. Вот смотри, мы выиграли семь матчей. На этом каждый игрок заработал по 350 долларов. Прибавь 200 баксов за проданную икру и получится хорошая сумма, которая ещё увеличится. Ибо у нас впереди ещё семь игр. Далее на эти американские деньги мы здесь покупаем хорошие часы марки «Зодиак», музыкальный центр и дублёнку. Приезжаем в СССР, сдаём всё это в комиссионный магазин и получаем — 4,5 тысячи рублей. Кроме того перед Олимпиадой будут новые поездки на этот загнивающий Запад. Вот тебе и ещё деньги. Согласен, что это не полмиллиона долларов, но жить-то можно. Как считаешь?

— А может я хочу мир посмотреть, на яхте покататься, пожить в бунгало на берегу тёплого моря? Я хочу на своей машине объехать всю Европу. Хочу побывать в Австралии, в Японии и много где ещё.

— Ну тогда учи язык, — я остановился посреди пустынной улицы и ткнул пальцем в грудь Белова. — Подтягивай свои слабые в баскетбольном плане стороны. И вместе с Шурой Овчинниковой рви на Запад после Олимпиады в Монреале, которую ты должен выиграть. А сейчас бежать в НБА, только народ смешить.

— Может быть ты и прав, — тяжело вздохнул Саша Белов и мы пошагали дальше, в сторону нашей трёхэтажной скромной гостиницы.

* * *

В воскресенье 16-го ноября наш матч против «Сан-Антонио Спёрс» спешно перенесли на 13 часов дня. Дело в том, что в СССР поднялась такая шумиха после побед сборной страны в этом американском турне, что обличённые властью товарищи из ЦК КПСС посоветовались и решили закупить одну прямую баскетбольную трансляцию из Соединённых штатов. И комиссар АБА Дэйв Дебуше быстро пошёл навстречу пожеланиям товарищей из ЦК и перенёс начало матча так, чтобы в Москве его посмотрели в удобное эфирное время — в 9 часов вечера. Нам же об этом сообщили, только в воскресенье утром, когда команда позавтракала и собиралась уже выходить на небольшую утреннюю разминку, дабы воочию увидеть 16-тысячную «Хэмис Фэйр Арену», побросать мячи по кольцу и хоть чуть-чуть приспособиться к новому непривычному залу.

— Хватить возмущаться! — рявкнул на нас Кондрашин, когда сборная на автобусе подъехала к спортивному сооружению в форме огромной хоккейной шайбы, которую накрыли сверху большой круглой и красной выпуклой крышей.

И возможно с высоты птичьего полёта эта арена смотрелась как гигантский гриб красноголовик. Правда в данную минуту нас это волновало меньше всего. Команда после вчерашнего позднего перелёта из Индианаполиса элементарно не выспалась. Поэтому я потребовал по пути купить ящик пепси-коллы и самолично выдул две бутылки, прежде чем прояснилось в моей голове. Тоже самое проделали и многие другие члены главной команды страны.

— Круто, что нас увидят в Ленинграде! — радовался как ребёнок Гена Капустин, когда мы по-быстрому переоделись и вышли на предматчевую разминку. — А то выйдешь на Невский проспект, а тебя никто не узнаёт. То ли дело футболисты — их все знают.

— А ещё девушки красивые оборачиваются им в след, — засмеялся я и лишь с четвёртого раза попал в кольцо с излюбленной семиметровой дистанции.

— Вот сегодня влетим по самые помидоры, тогда твою кучерявую физиономию точно все запомнят, — усмехнулся Толя Мышкин и тоже попал, но с расстояния в пять метров. — И будут кричать — посмотрите кто идёт⁈ Это же Капуста, от которого американцы не оставили и мокрого места!

— Иди вы оба в пень, — насупился Гена и, сделав резкий рывок вперёд, остановился на две ноги и выполнил очень сложный бросок с отклонением. Однако его мяч ударился в обод кольца и вылетел в поле. — Кольца сегодня жёсткие, — проворчал он.

— Да уж, это не очень хорошо, — буркнул я и ещё один мяч послал в цель.

Тем временем 16-тысячный просторный зал постепенно заполнялся и уже гудел, словно растревоженный улей. Я мысленно представил, что будет твориться во время игры, как трибуны будут гнать своих любимцев в атаку и меня опять охватил небольшой предстартовый мандраж.

— Юрьев, подойди! — окрикнул меня Владимир Кондрашин.

Я совершил ещё один бросок, но уже со средней пятиметровой дистанции и снова оказался точен. После чего, с осознанием того, что опять где-то накосячил, нехотя посеменил к скамейке запасных. Однако Петрович вдруг решил со мной посоветоваться.

— Позавчера Сашка Белов заканчивал игру на позиции форварда, как считаешь — вроде неплохо получилось? — спросил он.

— Неплохо, — неуверенно закивал я головой. — Белова давно пора переводить на позицию тяжёлого форварда. Тем более у нас здорово заиграл Саша Белостенный. Такой ход будет хорошо и для сборной, и для «Спартака».

— Значит сегодня начнём игру так: центровой — Белостенный, форварды — Мышкин и Саша Белов, а ты и Тараканов сыграете на позиции защитников. Всё. Иди, разминайся, — проворчал Кондрашин, не дав мне сказать ни да, ни нет.

«Вот и поговорили», — хмыкнул я про себя и посеменил к баскетбольному кольцу.

А через десять минут, когда съёмочная телевизионная бригада за несколькими большими телекамерами заняла свои рабочие места и судья потребовал начать матч, хозяева площадки устроили небольшое театральное шоу. Заиграл духовой оркестр, девчонки из группы поддержки выстроились в коридор и под крики диктора на паркет начали один за другим выбегать парни в белой форме с большим логотипом «Спёрс» на груди.

— Номер 13-ый! — голосил в микрофон диктор. — Джеееймс Сайлас!

— Борода, — шепнул я Князю Мышкину, когда появился этот афроамериканский игрок, у которого росла черная как смоль бородка.

— Номер 35-ый! — прокричал диктор и девчонки в коротеньких платьишках громко завизжали. — Ларриии Джо Кенон!

— Василёк, — прокомментировал я появление нового афроамериканского баскетболиста, так как его причёска напоминала по форме именно этот полевой цветок.

— Номер 5! Биллиии Полтц! — снова нараспев произнс диктор.

— Викинг, — шепнул я. Ибо длинноволосый блондин Полтц выделялся и ростом, который был 211 сантиметров, и статью.

— Номер 44, Джордж Гервин!

— Штакетник, — буркнул я застив Мышкина тихо захихикать. Ибо этот афроамериканец при росте в 201 сантиметр весил около 80 килограммов.

— Цирк какой-то. Нас за полминуты представили, а эти целый час бегать будут, — хмыкнул Серёжа Тараканов, который стоял с другой стороны от меня и тоже улыбался.

— Номер 53, Мааарк Олбердинг! — проревел диктор.

— Толстяк, — высказался Мышкин и уже захихикали многие игроки нашей команды, так как этот белокожий парень при росте 203 сантиметра имел тучную немного заплывшую жиром фигуру.

А дальше по-нашему мнению на паркет выбежали: одуванчик, из-за пышной круглой причёски, битломан, из-за длинных русых волосок, как у битлов, и Чапаев, из-за пышных чапаевских усов. И когда стартовые пятёрки команд остались на площадке, то мы откровенно ржали, видя что против нас сегодня играют: «борода», «василёк», «викинг», «штакетник» и «толстяк».

— Жаль, Чапая на лавке оставили, — шепнул Мышкин.

Однако через секунду мы уже не улыбались. А наоборот с суровыми лицами шли в нападение всей командой, потому что спорный мяч выиграл наш Саша Белостенный. Ко мне моментально приклеился миниатюрный, но очень резкий Джеймс Сайлас или проще говоря «борода». И он чуть не выбил у меня мяч на ведении. Я лишь в последний момент схватил этот разноцветный баскетбольный снаряд в руки. Кстати, в АБА играли именно цветными мячами. Затем слева открылся Серёжа Тараканов и я отдал ему резкий пас. Тарик в свою очередь наградил хорошей передачей Александра Белова. И уже Белов потолкавшись в трёхсекундной зоне бросил по корзине «Сан-Антонио Спёрс». Мяч же упрямо попрыгал по ободу кольца и тут его кончиками пальцев переправил в цель Белостенный. Счёт стал 0:2 и я, возвращаясь назад, крикнул:

— Белый — красава!

А вот соперник таких трудностей в своей атаке не испытал. Их разыгрывающий «борода» Джеймс Сайлас лихо пронёсся с мячом по центру, уткнулся в мою грудь, скинул на периметр «штакетнику», то есть Джорджу Гервину. И тот с семи метров оправил мяч прямиком в нашу корзину.

«Ёкарный бабай, а сегодня легко не будет», — мысленно пробормотал я и при счёте 2:2 получил пас из-за лицевой линии от Толи Мышкина. Передо мной снова вырос Джеймс Сайлас, смущая своей чёрной бородой, и теперь я ему показал пару финтов, переведя мяч между ног и за спиной. После чего резво побежал в атаку.

— Чёрт! Как ты это делаешь, парень? — гаркнул он из-за моего плеча.

«Легко», — усмехнулся я и, тоже подобравшись к кольцу соперника на семь метров, шмальнул по их корзине. И мяч, пролетев по красивой навесной дуге, нырнул точно в цель.

— Да! — рявкнул я сам для себя и подумал, что легко у нас сегодня не получится, но у «Спёрс» в этот выходной день будут немалые проблемы.

* * *

Матч между сборной СССР и профессиональной командой из США вызвал небывалый интерес в Советском союзе. Газеты наперебой писали, что вслед за хоккеистами наши выдающиеся мастера баскетбольного мяча тоже развеяли миф о непобедимости американских профессионалов. Очень много лестных слов было сказано об игре против «Индианы Пэйсерс». Лучшие тренеры страны высказывались о том, что Кондрашин, имея заведомо более слабый состав, тактически перехитрил своего визави, Бобби Леонарда, и что наша тренерская школа сейчас одна из ведущих в мире. Кроме того, много писали и о молодых талантливых ленинградских игроках — о Тараканове, Белостенном, Капустине и о Михаиле Юрьеве, который провёл выдающийся матч, набрав 40 очков.

А вот о предстоящей игре с «Сан-Антонио Спёрс» специалисты отечественного баскетбола высказывались более осторожно и сдержано, так как «Спёрс» шёл в лиге АБА на третьем месте, а «Пэйсерс» только на пятом. Но всё равно в девять часов вечера улицы крупнейших городов страны буквально опустели. Смотрели этот матч и в Ленинграде, в квартире волейболистки местного «Спартака», Елены Ореховой. Лена проживала с родителями в двухкомнатной квартире на Ново-Измайловском проспекте и сегодня к ней в гости пришли две лучшие подруги из «Спартака» — Люда Круглова и Оля Ковалевская.

— Давай-давай-давай! — верещали девчонки, когда наши парни шли в атаку и, разыграв мяч, выводили кого-нибудь на хорошую бросковую позицию.

— Даааа! — громко кричали они, когда сборная СССР удачно атаковала корзину грозных американцев.

Благо родители Елены ушли сегодня в кино, а соседи за стенкой и сами в данную секунду тоже смотрели этот поединок и так же громко радовались нашим точным броскам. Кстати, игру комментировала из студии в Останкино Нина Ерёмина. Её женский голос звучал необычайно сильно и мощно и держал в постоянном напряжении. Поэтому когда Ерёмина произнесла, что первая половина встречи подошла к концу и нам всем надо немного передохнуть, девчонки с облегчением выдохнули. Кстати, счёт после 20 минут игры был равный — 45:45.

— Ху, девочки, я так переволновалась, что мне чуть плохо не стало, — замахала на себя сложенной вчетверо газеткой высокорослая, но худенькая Люда Круглова.

— Точно-точно, как будто это не они там играют, а мы проводим матч чемпионата СССР по волейболу, — поддакнула смешливая хохотушка Оля Ковалевская.

— Чайник пойду поставлю, — сказала Лена.

После чего выставила на стол пирог из орехов и сухофруктов, который приготовила собственными руками за несколько часов до игры.

— А правда, что у тебя с Мишей Юрьевым роман? — захихикала Оля, увязавшись на кухню следом за Леной.

— Да подруга, неплохого ты себе баскетболиста отхватила! — крикнула из общей комнаты Люда, разрезая пирог. — Между прочим, он в первой половине игры набрал уже 20 очков!

— Я не знаю, что у меня с Юрьевым, — надула губки Лена. — Я в последний раз его видела в октябре, а сегодня уже 16-е ноября. И он мне ни разу не позвонил. — Затем она зажгла газовую конфорку и поставила на неё эмалированный чайник с водой. — Лучше смотрите, что я вам покажу.

Лена снов вернулась в гостиную и вытащила из книжной полки толстый древний альбом с фотографиями. Девчонки с интересом расселись за столом и Елена, перелистнув несколько страниц открыла какой-то очень старый фотоснимок. На нём на фоне локомотива стояли десять мужчин разного возраста в форме работников железной дороги времён Николая Второго.

— Вот это мой прадед, — Лена указала на молоденького блондина. — Фотографию сделали в 1900-ом году в Париже во время Всемирной выставки. Он там монтировал что-то связанное с железной дорогой. А теперь девочки посмотрите на этого молодого человека.

Лена указала пальцем на очень высокого парня, который очень сильно походил на Михаила Юрьева. У него была та же усмешка и те же широкие плечи.

— Ничего себе! — захихикали Люда и Оля. — Это же вылитый Юрьев!

— Но это ещё не всё, — с загадочным лицом произнесла Лена. — У нас в альбоме сохранился кусок французской газеты, который я недавно перевела. И там говорится, что 1-го апреля 1900-го года в Париже, прямо в стенах русского павильона, прошёл первый неофициальный чемпионат мира по русскому баскетболу и волейболу. И в нём участвовали команды России, Франции, Эстонии, Германии, США и скорее всего Бельгии. На этой стране газета, увы, обрывается.

В доказательство своих слов Лена перевернула ещё одну страницу фотоальбома и показала подругам отрывок старой и пожелтевшей от времени газеты, что только чудом сохранился спустя 75 лет.

— И кто выиграл? — хмыкнула хохотушка Оля.

— Не знаю, этот кусочек — всё что осталось, — пожала плечами Лена. — То есть парень похожий на Мишу Юрьева монтировал железную дорогу на Парижской выставке и скорее всего играл в баскетбол за царскую Россию. Как вам, девочки, такое нравится?

И вдруг её подруга Люда громко взвизгнула:

— Ой, смотрите!

Она указал пальцем на соседнюю фотографию, где стояли три женщины в длинных старомодных платьях и в широкополых женских шляпках.

— Ну и что? — пожала плечами Лена. — Это моя прабабушка и её подруги. Я эту фотографию видела сто раз. Она тоже сделана в Париже в том же 1900-ом году во время выставки.

— А вот эта девушка, которая держит твою прабабушку под руку, тебе никого не напоминает? — усмехнулась Люда.

— Это же вылетая ты! — расхохоталась Оля.

— Не может этого быть, — пролепетала Лена. — Я эту фотографию видела сто раз. — Девушка растерянно помотала головой и действительно разглядела саму себя на этом очень старом фотоснимке. — Это просто невозможно.

Но тут телекомментатор Нина Ерёмина из телевизора сказала, что мы продолжаем свой репортаж интереснейшего баскетбольного поединка между сборной СССР и профессиональной американской командой «Сан-Антонио Спёрс», и девчонки тут же уставились в голубой экран.