Матч против команды из Сан-Антонио, лично для меня во многом напоминал поединок с «Индианой Пэйсерс». Что с теми, что с этими мы шли очко в очко. Только один раз в первом периоде нам удалось оторваться на 6 очков. Однако это скромное преимущество мы удержать не смогли. У хозяев выше всяких похвал играл номер 44-ый, Джордж Гервин, которого я окрестил «штакетником». Худой, высокий, прыгучий и взрывной Джордж атаковал наше кольцо с запредельным процентом попаданий. Я кстати тоже крайне мало мазал. А вот наши ветераны: Сергей Белов и Александр Сальников в игру откровенно не попали и Кондрашин их быстро усадил на лавку. Кроме того, Володя Ткаченко умудрился нахватать пять фолов за семь минут проведённых на площадке. Он просто не успевал за быстрыми игроками «Спёрс» и часто попадался на их хитрые обманные движения.

Поэтому к 30-ой минуте матча Владимир Петрович, дав поиграть абсолютно каждому игроку сборной, вновь вернулся к стартовой пятёрке. Центровой — Саша Белостенный, форварды — Толя Мышкин и Саша Белов, защитники — я и мой юный друг Серёжа Тараканов. Наставник же хозяев, Боб Басс, строгий 46-летний мужчина, который раньше времени поседел, тоже, перепробовав разные сочетания, оставил на паркете своих лучших подопечных: центрового — Билли Полтца, форвардов — Ларри Джо Кенона и Марка Олбердинга, а так же защитников — Джеймса Сайласа и Джорджа Гервина. Что касается счёта на табло, то там было абсолютное равенство — 63:63.

— Тарик, прихвати поплотнее 44-го! — рявкнул я уже не в первый раз.

Мне же снова пришлось опекать невероятно быстрого номера 13-го, Джеймса Сайласа, которого я по привычке называл «бородой». Вот и сейчас он раздёргал меня финтами и, пройдя вдоль нашего правого фланга в угол, сделал ложный замах. Возможно он планировал, что я выпрыгну вверх, блокируя предполагаемый бросок, а он возьмет и подставится. Как итог — мне фол, а ему два штрафных броска. Кстати, именно так хитрые игроки «Спёрс» убрали с площадки нашего великана Ткаченко.

«За кого ты меня держишь, Дуся? Я на такие детские шуточки не попадаюсь», — хмыкнул я про себя и вместо глупого прыжка встал напротив Сайласа и его чёрной бороды. Тот выпучил удивлённые глаза и отдал передачу на 44-го, Джорджа Гервина. И тут Серёжа Тараканов успел сунуть свою руку и прервать опасную передачу. Правда мяч полетел за боковую линию. Из-за чего я сделал два стремительных шага и, прыгнув за мячом, одной рукой вернул его в поле в руки Тараканову. Тарик в свою очередь спешить не стал. Он обыгрался с Толей Мышкиным, который дождался, когда я вернусь на паркет и вернул мяч мне.

— Де-фенс! Де-фенс! — стали скандировать трибуны, заставляя хозяевам внимательно и плотно отработать в обороне.

— Собрались, мужики! Собрались! — докричался до нас Кондрашин.

Мы же медленно перешли центр поля и спокойно расставились в нападении. Я ещё подумал, что нам особенно спешить-то некуда и какое-то время просто постучал мячом в пол. И как только до конца владения осталось 10 секунд, я смело пошёл в проход. Само собой под самую корзину соперника я залезать даже и не планировал. Мне просто хотелось стянуть на себя игроков «Спёрс» и скинуть на свободного партнёра. Что в следующую секунду, когда справа открылся Тараканов, я и сделал. Сергей же в пяти метрах от кольца, получив мяч, уверенно пробил с отскоком от щита. И этот разноцветный мяч, от которого рябило в глазах, удачно провалился в сетку кольца. Трибуны немного притихли, а счёт стал — 63:65 в нашу пользу.

— Защита, мужики! Защита! — снова прокричал Владимир Петрович.

И в этот момент Джеймс Сайлас, получив мяч из-за лицевой линии, пока мы не успели вернуться на свою половину поля, сделал длинную передачу вперёд на рывок номера 35-го, Ларри Джо Кенона. Этот быстрый афроамериканец тоже доставлял нам много хлопот. Однако ситуацию просчитал Саша Белов. Он вовремя пристроился к этому пареньку с причёской как у василька. И резко выпрыгнув вверх, перехватил опасный, но рискованный пас. Дальше пошла передача на Толю Мышкина. Затем я открылся в районе центрального круга и, получив мяч от Князя, прокричал, что никуда не спешим.

«Спешка хороша лишь при ловле блох», — проворчал я про себя, прикрывая мяч корпусом от чёрной бороды Джеймса Сайласа. Как вдруг заметил, что игроки «Спёрс» очень широко расставились, разобрав моих партнёров по команде, и под кольцом в данную секунду никого нет. Поэтому я сделал шаг назад, перевёл мяч за спиной, отделался от Сайласа и его бороды и пошёл в молниеносный проход. Всего пару секунду и 16-тысячный зал вновь умолк, так как я, прорвавшись к щиту соперника, вколотил смачный слэм-данк.

— Даааа! — проорал я, в наступившей тишине.

Счёт стал 63:67 и тренер хозяев попросил тайм-аут. «Верное решение, Боб, — пробурчал я про себя. — Время тает, а разница в счёте растёт».

— Классный перехват, — поблагодарил я Сашу Белова.

— Нормальный, — усмехнулся он. — А ко мне сегодня снова Билл Бертка подкатывал.

— Интересно, и когда он только успел?

— Перед самым отъездом из гостиницы, — сказал Белов и мы остановились в нескольких метрах от нашей скамейки запасных. — И ему сразу чётко дал понять, что до Олимпиады в Монреале никуда не поеду.

— И на каком языке велась беседа? — захихикал я.

— А он с переводчиком пришёл, — пробурчал Саша Белов и мы направились в сторону Владимира Кондрашина.

* * *

Комиссар АБА, Дэйв Дебуше, сидя в ложе для почётных гостей, хмурился почти всю игру. «Если Советы и сегодня одержат победу, то это будет какой-то позор», — думал он, нервно ёрзая на хорошем мягком кожаном кресле. После «Индианы Пэйсерс» газеты и так обозвали его лигу — лигой неудачников, которая бросает тень на весь профессиональный американский баскетбол. И в выигрыш «Сан-Антонио Спёрс» Дебуше не без основания надеялся и верил. Во-первых, этот клуб был гораздо лучше укомплектован. А во-вторых, его лучший игрок — Джордж Гервин, номер 44-ый, являлся самой настоящей звездой даже по меркам НБА. И в данный момент именно Гервин, открывшись под передачу в углу площадки, точным броском поразил кольцо сборной СССР. Зрители переполненного стадиона радостно заголосили, а счёт за 5 минут до конца стал — 75:79 всё ещё в пользу упрямых и неуступчивых гостей.

— Ну, что Дэйв, как настроение? — спросил его Билл Бертка, генеральный менеджер «Нью-Орлеан Джаз». — Похоже сегодня твоим парням опять не повезёт?

— Ещё полно времени, — проворчал Дэйв Дебуше. — Кстати, как продвигаются переговоры по поводу перехода русского Алекса Белова в твою команду?

— У меня тоже ещё полно времени, — поморщился Бертка.

И в эту секунду, в ответной атаке, баскетболисты сборной СССР довели мяч до Александра Белова и тот, продавив более высокого Ларри Джо Кенона, запихал мяч в корзину «Спёрс». Счёт сделался 75:81 и народ на трибунах снова притих.

— Чертовы русские, — прорычал Дебуше. — Зря я подписался на эти игры.

— Если так дело и дальше пойдёт, то наши проклятые писаки такой шум поднимут в своих гадких газетёнках, что завтра с Советами придётся играть нам, клубам НБА, — с кислой миной на лице сообщил Билл Бертка. — Мне только одно не понятно — когда мы их проспали? Они же ещё в прошлом году еле-еле играли против наших университетов, а тут громят сильную профессиональную команду.

Тем временем на площадке игроки «Спёрс» провели неудачную атаку и парни в красных футболках словно сжатая стальная пружина распрямились стремительным контрвыпадом. Через всю площадку пронёсся с мячом молоденький Сергей Тараканов и сделал пас на набежавшего Михаила Юрьева. И Юрьев очень хладнокровно подвесил мяч над баскетбольной корзиной. Зрители в зале недовольно засвистели. Ведь на табло загорелись совсем уже неприличные цифры — 75:83 в пользу сборной СССР.

— Когда мы их проспали? — задумчиво пробормотал Дэйв Дебуше. — Я отыграл в НБА долгих двенадцать лет. Кроме того, три сезона являлся играющим тренером «Детройт Пистонс». И кое-что в баскетболе понимаю. Я просто уверен, что тут всё гораздо проще. Всё дело в этом номере 18-ом, в Юрьеве. Когда он ведёт мяч и дирижирует атакой своей команды, то Советы играют очень спокойно и уверенно. Раньше Советам не хватало такой волшебной шестерёнки, а теперь она у них появилась. Вот и весь сказ.

В этот момент Джордж Гервин получил в атаке по рукам и встал на линию штрафных бросков. А у сборной СССР за перебор персональных замечаний отправился отдыхать Сергей Тараканов, который, судя по табло, набрал 13 очков. И выше его по результативности был только Юрьев с 35-ю очками. На площадку же вышел Иван Едешко и Дэйв Дебуше тут же вспомнил знаменитый пас этого игрока в финале прошлой мюнхенской Олимпиады. Однако потеря более опансого Тараканова несколько обрадовала комиссар Американской баскетбольной ассоциации.

— Очень может быть, — согласился Билл Бертка. — Нужно в следующей игре убрать этого 18-го с поля и посмотреть как Советы справятся без него.

— И ты знаешь как это сделать? — криво усмехнулся Дебуше. — Или ты предлагаешь нанять киллера? Ха-ха.

— Зачем нам киллер, Дэйв? Мы же культурные люди, — захихикал Бертка. — Через два дня Советы играют против «Нью-Йорк Нетс». Нужно чтобы они прилетели в день игры, и чтобы полиция задержала этого Юрьева на несколько часов, устроив ему проверку документов.

— Да, но это будет не по-спортивному, — поморщился Дебуше.

— Тогда, как знаешь, — хмыкнул генеральный менеджер команды НБА из Нью-Орлеана.

В эту минуту Джордж Гервин реализовал два штрафных броска и счёт стал — 77:83. Но как только сборная СССР прибежала в нападение и сделала несколько передач, Михаил Юрьев дальним броском снова вернул прежнюю разницу в счёте — 77:85.

И Дэйв Дебуше подумал: «А почему бы и нет? Наша самая неподкупная полиция в мире за небольшую плату может задержать не только Юрьева, но и всю сборную СССР. Проверка документов, проверка виз, звонок в посольство, поиск какой-нибудь очень важной бумажки или персоны. И три часа как минимум этот Юрьев будет сидеть в полиции аэропорта и ждать, когда всё само собой утрясётся. В самом деле — почему бы и нет?».

* * *

В эти же минуты на другом конце земного шара, в Ленинграде, в квартире панельной пятиэтажки на Новоизмайловском проспекте волейболистки местного «Спартака»: Лена Орехова, Люда Круглова и Оля Ковалевская смотрели телетрансляцию из Сан-Антонио и слушали репортаж Нины Ерёминой. И девчонки так волновались, что они совершенно позабыли про кружки с остывшим чаем.

«Осталось всего две минуты до конца этого сложнейшего поединка, — сказал Ерёмина из экрана новенького чёрно-белого „Рекорда В-312“. — Счёт — 85:87 и у нас за перебор фолов площадку покидает Анатолий Мышкин. Не надо разговаривать с арбитром, Толя! Он всё равно не отменит своего решения. Дааа, что-то сломалось в атаке у нашей команды. Нужно непременно что-то менять. На паркет выходит Сергей Белов, номер 10-ый».

— Да ясно, что сломалось! — выкрикнула импульсивная Оля. — Судья сломался! Сколько наших парней уже на лавку посадил? Ткаченко ­сидит, Тараканов сидит, теперь ещё и Мышкин присел!

— Наверно, не дадут нашим сегодня выиграть, — хмуро пробормотала серьёзная и рассудительная Люда.

В эти секунды игрок «Спёрс» пробил ещё два штрафных броска и счёт стал равный — 87:87.

— Держитесь, мальчики! Держитесь! — заверещали девчонки, когда сборная СССР пошла в атаку.

«Пас Сергею Белову, — произнесла из телевизора Нина Ерёмина. — Белов возвращает мяч Юрьеву. Юрьев отдаёт передачу на Белостенного. Ну же — надо бить, Саша!».

— Давай-давай! — закричали девчонки.

Однако Саша Белостенный словно в стену упёрся в грудь американского игрока и снова вернул мяч на периметр. И тут с семи метров точный бросок произвёл Михаил Юрьев.

— Даааа! — радостно запрыгали девчонки.

«87:89! — выкрикнула Ерёмина. — Теперь нам обязательно нужно отзащищаться и больше не хватать глупые персональные замечания. Какой сегодня сложный матч, до конца которого осталось всего полторы минуты».

Затем комментаторский голос замолчал и до девушек донёсся невообразимый шум, что издавали переполненные трибуны. Американцы же тем временем устроили перепасовку по периметру, выискивая бреши в нашей обороне. Как вдруг резко пошёл в проход высокий и худой игрок «Спёрс». Ему преградил путь Белостенный. А тот упал и судья вновь назначил штрафные броски в наше кольцо.

«И опять штрафные броски, — произнесла Нина Ерёмина. — Это уже четвёртый фол у нашего юного центрового и следующий станет последним. На линию штрафного броска в который раз становится Джордж Гервин, номер 44. Очень результативно играет этот защитник „Сан-Антонио Спёрс“. У нас пока больше всех набрал очков Юрьев, номер 18-ый».

В этот момент Гервин промазал первый бросок и девчонки, дружно закричав: «ураааа!», принялись обниматься. К сожалению второй выстрел с линии штрафного броска оказался точен. И теперь при счёте — 88:89 в атаку пошли наши ребята. Мяч несколько метров провёл Иван Едешко. Затем, когда его стал прессинговать игрок соперника, он сделал пас на Сергея Белова, а Белов отдал передачу своего однофамильцу.

«Аккуратно, Саша, играть надо очень аккуратно», — сказал Ерёмина из телевизора. И Александр Белов, словно услышав слова телекомментатора, сделал пас на Михаила Юрьева.

— Миша, давай! — заверещали девчонки и из-за стенки послышались грубые мужские голоса: «Даваааай!».

Но в эту секунду Юрьеву врезали по рукам. Правда свисток почему-то промолчал. Юрьев же сделал шаг назад, перевёл мяч за спиной, прошёл пару метров вперёд и положил ещё один дальний бросок точно в цель.

— Дааааа! — запрыгали девчонки.

«Юрьев — молодец! — прокричала Нина Ерёмина. — 88:91 — и это практически победа! Нужно ещё немного потерпеть! Потерпите пожалуйста, мальчики, потерпите ещё чуть-чуть!».

— Сколько уже твой Мишка набросал? — спросила Лену хохотушка Оля.

— Не знаю, — сжав кулачки, буркнула Лена. — И он — не мой.

Но американские игроки не желали сдаваться. В этот раз пас пошёл под наше кольцо. Саша Белостенный сыграл довольно пассивно, побоявшись нарушить правила, и здоровый как викинг номер 5-й забил легкие два очка. Счёт стал — 90:91. Однако главный тренер сборной, Владимир Кондрашин, вдруг за 10 секунд до конца не стал брать тайм-аут. Американцы буквально на секунду растерялись. Иван Едешко сделал длинную передачу на Сергея Белова. И Белов почти без сопротивления средним броском поставил точку в матче — 90:93.

«Ураааа! — закричала Нина Ерёмина. — Это победа! Какие всё-таки наши мальчишки — большие молодцы. Не сломались при очень странном судействе и довели игру до победного конца. Вот и побит второй профессиональный американский клуб. Теперь уже со счётом — 90:93. На этом наша спортивная редакция прощается с вами, дорогие товарищи. До скорых встреч».

— Ух, девочки, мне чуть плохо не стало, — призналась Лена Орехова, когда в телевизоре появилась заставка программы «Время».

— А что значит Мишка — не твой? — усмехнулась Оля Ковалевская. — В Цахкадзоре вы с ним несколько дней за ручку ходили, пылинки друг с друга сдували. Хи-хи-хи.

— Вот именно, — поддакнула рассудительная Люда Круглова. — То что он не звонит и не пишет — это мелочи. Ему просто некогда и неоткуда писать и звонить из Штатов. Я узнавала — наши парни прилетают в Ленинград 1-го декабря. Придёшь к ним в зал на Вязовой улице и поговоришь.

— Вот ещё! Я никогда ни за кем не бегала, и сейчас не буду, — хмыкнула Лена и покосилась на старую фотографию инженеров железнодорожников, с которой кроме её родного прадеда смотрел вылитый Михаил Юрьев.

* * *

В среду 19-го ноября случилось нечто невероятное — я перестал понимать английский язык. Точнее говоря я его отлично понимал, только не въезжал — что здесь такое происходит? Дело в том, что в Нью-Йорк сборная СССР прилетела всего за четыре часа до игры против команды «Нью-Йорк Нетс». Далее прямо в аэропорту имени Джона Кеннеди к нам подошли сотрудники полиции и попросили показать наши визовые отметки в паспортах. И о чудо — у всех парней и тренерского штаба эти отметки оказались в порядке, а у меня — нет. Виза нам была выдана до 30-го ноября, и у меня чуть-чуть подтёрся нолик. И оперируя тем, что этот нолик плохо читается и посему моя виза просрочена, меня задержали на неопределённое время.

Руководитель делегации, Юрий Михайлович, пригрозил местной полиции, что он обжалует данный произвол в Организации Объединённых Наций и у них в будущем буду большие проблемы. Ему ответили: «Извините, мистер, мы вас не понимаем. Ведь по сути ничего страшного не произошло. Просто нужно дождаться какого-то их важного начальника, который может принять некое окончательное решение по моей визовой проблеме и без излишней бюрократической проволочки меня отпустить». Затем прибежал Владимир Кондрашин и стал кричать, что будет жаловаться в Спорткомитет. Полицейские посовещались и выдали Петровичу ручки и бумагу. «Пишите письмо и мы его отправим в Москву срочной почтой», — сказали они. В итоге все эти сотрясания воздуха привели только к одному — сборная уехала на матч, а я остался в участке полиции аэропорта имени 35-го президента США.

— Спокойно, парень, мы тебе оплатим такси до «Nassau Coliseum», где сегодня играют ваши с «Нетс», — сообщил мне какой-то усатый толстяк в полицейской форме.

Вслед за толстяком ко мне подошла полноватая женщина тоже в форме нью-йоркской полиции и предложила гамбургеры, кофе и пепси-коллу. И я, конечно же, от еды не отказался. И вообще первые два часа на весь этот бардак я смотрел с олимпийским спокойствием. Тем более каждые 15 минут ко мне подходил тот же самый толстяк и говорил, что их начальник с минуты на минуту прибудет и решит мою проблему. Но время шло, начальник всё не ехал и не ехал, и я стал реально беспокоиться, что ещё немного и матч с сильнейшим нашим соперником начнётся без меня. И я хотел было уже устроить скандал, как услышал перешёптывания двух других полицейских, что русского нужно будет отпустить сразу, как начнётся игра.

«Ёкарный бабай, — проворчал я про себя, — страны разные, а коррупция одинаковая. Неужели организаторы матчевой серии так перепугались моего участия в игре, что на ровном месте придумали такой хитрый трюк, чтобы этого не допустить?».

Поэтому я спокойно выдохнул и подумал, что во всех неприятных ситуациях всегда найдётся что-то хорошее и позитивное. В конце концов мы готовимся к Олимпиаде, где может случиться всякое — дисквалификация, не дай Бог травма. И сборная просто обязана уметь побеждать и без моего участия. Вот для Петровича матч с «Нетс» и станет отличным полем для экспериментов, и отличной пищей для ума.

Однако, отсидев ещё один час на диване в полицейском участке, я всё же набрался наглости и с очаровательной улыбкой на лице спросил:

— Кто вам, товарищи полицейские, заплатил, чтобы меня не было на сегодняшней игре?

— Я не понимаю твой английский, парень, — проворчал толстяк. — И я просто выполняю свою работу.

— Окей, — кивнул я. — Тогда, Томми, можно я постреляю из твоего пистолета?

Имя этого толстяка я прочитал на табличке, что стояла на его рабочем столе. Полицейский моментально вздрогнул, словно увидел во мне грабителя банка или террориста, и проворчал, что не имеет права доверять своё оружие гражданскому лицу.

— То есть ты всё же понимаешь мой английский? — хмыкнул я и потребовал ещё кружку кофе и гамбургер.

И словно по заказу, важный начальник этого отделения полиции появился ровно в те минуты, когда сборная СССР и «Нью-Йорк Нетс» вышли на паркет, дабы разыграть спорный мяч. Тем временем начальник, 40-летний коренастый мужичок в штатском, как в плохом театре наиграно обругал своих подчинённых и с извинениями отпустил меня на игру. И только я подумал, что успею ко второму периоду, ведь, чтоб добраться до баскетбольной арены требовалось максимум полчаса, как таксист влез в длиннющую уличную дорожную пробку.

— Извини, брат, вечером в Нью-Йорке не протолкнуться, — сказал водитель такси.

— Ясно, — зло буркнул я. — Тот, кто придумал этот «финт ушами», учёл всё до мельчайших подробностей.

— Что есть — финьт ушима? — заинтересовался улыбчивый арфроамериканский паренёк.

— Вот если бы твоё такси сейчас взлетело в воздух и приземлилось около «Нассау Ветеранз Мемориал Колизеум», то это был бы — «финт ушами», — проворчал я и обречённо уставился в окно.

* * *

В итоге на матч я приехал за три минуты до финального свистка. К тому моменту «Нью-Йорк Нетс» дружину Кондрашина побеждал со счётом — 96:78 и переодеваться не было никакого смысла.

— Чем там твоё дело закончилось? — хмуро пророкотал Владимир Петрович, когда я присел рядом на скамейку запасных.

— Полицейские извинились и сказали, что это была ошибка, — буркнул я. — По всей видимости кто-то заплатил им за эту ошибочку. Кому-то наши победы встали поперёк горла.

Я покосился в сторону ложи для почётных гостей, но из-за высокого барьера никого там не разглядел.

— Скоты, — выругался Петрович.

В этот момент на хорошую позицию вышел Александр Сальников и со средней дистанции отквитал два очка — 96:80. Но 16-очковая разница продержалась недолго. У «Нетс» хороший проход в краску совершил Джулиус Ирвинг и, перехитрив Володю Ткаченко, забросил красивый полукрюк.

— Ееее! — взорвался 15-тысячный зал и счёт стал — 98:80.

— Может мне всё же переодеться? — спросил я главного тренера.

— Сиди уже, — отмахнулся он и гаркнул моим товарищам по команде, — внимательней играйте, бараны!

— Пусть разыгрывают мяч все 30 секунд, — подсказал я Петровичу. — Теперь главное двадцатку не влететь и сотню не получить.

Кондрашин глянул на меня как на врага народа, но к моей идее всё же прислушался и тут же скомандовал:

— Разыгрывайте мяч все 30 секунд, отведённых на атаку!

Кстати, с мячом в данную секунду находился Иван Едешко. Под кольцом у нас боролись с высокорослыми американцами Володя Ткаченко и Толя Мышкин, на правом фланге притаился Сергей Белов, а на левом краю атаки расположился Саша Сальников. И я всё же решил переодеться. Тем более сумку с формой чисто автоматически принёс прямо на площадку. И пока мои товарищи пытались разыграть мяч до верного, я успел сунуть ноги в кроссовки и напялить красную майку и красные трусы. К сожалению, бросок Мышкина из неудобной позиции вышел неточным. Зато мяч улетел в аут от рук игроков «Нью-Йорк Нетс» и Кондрашин попросил последний тайм-аут.

— Мышкин, отдыхай, — прорычал он на нашего баскетбольного Князя. — Юрьев, разминайся. Жар, выйдешь вместо Ткаченко, — сказал он Жармухамедову.

— Чем хоть твоё дело кончилось? — спросил меня Анатолий Мышкин, когда вокруг меня сгрудились и другие игроки сборной.

— Специально задержали. А как здесь игра началась, так сразу извинились и отпустили, — пробурчал я, выполняя махи руками и ногами.

— Козлы, — коротко высказался Князь.

— Бараны, идиоты и скобари, — прогудел Тканя и парни громко загоготали.

А где-то через минуту, когда возобновилась игра я получил первый пас в этом матче. Передо мной возник Брайан Тейлор, который уступал в росте. Но этот афроамериканский игрок обладал очень быстрыми руками. Поэтому я долго водить мяч не стал. Вместо этого я сделал шаг назад и, разорвав дистанцию, шмальнул с семи метров. И мяч послушно лёг в цель, что стало для меня полной неожиданностью, так как я редко попадал без нормальной предигровой разминки.

— Дааа! — прокричал я и счёт стал — 98:82. — Остались мужики! Остались! — потребовал я от своих партнёров по команде, чтобы мы включили прессинг.

И ещё через секунду расслабленные хозяева площадки снова ошиблись. Мяч перехватил цепкий Иван Евдешко. На второй секунду он же сделал передачу в моём направлении, а на третьей секунде, после моего броска со средней дистанции, счёт сделался — 98:84. Зал на какое-то время притих. И в этой тишине игроки «Нетс» вновь совершили ошибку — неудобная передача от защитника Брайана Тейлора улетала в аут.

«Жаль мало времени», — прорычал я про себя и, открывшись около центрального круга, снова получил пас от Едешко. И тут мне пришлось немного попотеть, чтобы выйти на более-менее хорошую позицию. Я дважды переводил мяч между ног, чтобы отделать от ещё одного шустрого афроамериканца, Джона Ли Уильямсона. Благо бросок с семи метров строго по центру кольца прилетел туда куда надо — в цель. И теперь уже главный тренер «Нетс» забеспокоился и попросил тайм-аут.

— 98:86! — захохотал второй тренер Сергей Башкин. — Молодец, Майк! Жаль времени осталось маловато — всего 40 секунд.

— Хорошо! — пророкотал Кондрашин. — Продолжаем прессинговать и все играем на Юрьева. У него сейчас сил много, он у нас сегодня в полицейском участке посидел и отдохнул.

— И набрался спортивной злости, — буркнул Зяма, заставив мужиков снова захохотать. — Тебя там хоть не били?

— Напротив. Поили, кормили, были учтивы и вежливы и дали почитать свежую прессу, — улыбнулся я. — Кстати, пишут, что баскетбольной сборной СССР вполне по силам тягаться с лучшими командами НБА.

— Только этого мне не хватало, — проворчал Владимир Петрович и отправил нас обратно на площадку.

К слову сказать, основная пятёрка «Нетс» состояла не из одних потомков «Чёрного континента». Один белокожий парень всё же играл за эту нью-йоркскую команду. Им являлся 23-летний Ким Хьюз. Его фигура чем-то напоминала нашего Сашу Белостенного — высокий, поджарый и подвижный. И именно Хьюз вынес мяч из-за лицевой линии. На сей раз хозяева очень строго и чётко вышли из своей зоны и умело расставились в нападении. В эти секунды мячом владел Брайан Тейлор. И то, что он будет делать передачу на легендарного форварда Джулиуса Ирвинга, будущую звезду НБА, можно было не сомневаться. Поэтому я беспечно бросил своего игрока и приготовился пойти на перехват мяча.

И на 20-ой секунде владения Тейлор сделал пас именно Ирвингу. «Жаль, что не удалось нормально поиграть против легенды», — подумал я, перехватывая эту передачу и со всех ног несясь в сторону противоположного кольца. Зал опять притих в ожидании, как я закончу этот быстрый отрыв. Но я чудить не стал, настроение было не то. И за 15 секунд до конца аккуратно воткнул мяч сверху, сделав счёт — 98:88. Увы, но мой слэм-данк остался последним результативным действием в матче. Хозяева вновь ловко вышли из-под нашего прессинга и спокойно додержали мяч до финального свистка.

— Как тебя зовут, парень? — спросил меня Джулиус Ирвинг, когда мы пожимали руки своим соперникам.

— Майкл Джордан, — соврал я и быстро посеменил в сторону скамейки запасных, где лежали мои вещи.

Уже в раздевалке Владимир Кондрашин вдруг разразился пламенной речью. Он сказал, что это был наш лучший матч. Что ему впервые понравилась самоотдача почти всех ребят. И чтобы выиграть следующую Олимпиаду таких игр в сезоне должно быть как можно больше.

— Спасибо, мужики, — закончил он свою речь и команда поаплодировала самой себе.

Я же остался при своём мнении, которое вслух не высказал, что это была плохая игра, так как мы её проиграли. Так как где-то испугались сильного соперника, где-то не доработали, где-то плохо защищались и слишком много мазали в нападении. Возможно, только для тренера стало окончательно ясно — кто готов для больших побед, а кто — нет.