Последние три минуты игры против «Индианы Пэйсерс» проходили под оглушительный рёв болельщиков 16-тысчной «Маркет-сквер» арены. Дело в том, что после одного из тайм-аутов к баскетболистам американской команды подбежал некий деловой мужчина и возможно пообещал им хорошие премиальные. И эти премиальные в разы превосходили наши 50 долларов на человека за победу. В следствии чего хозяева заиграли с удвоенной самоотдачей. И к 37-ой минуте игры они практически догнали нас в счёте — 78:81.

К этому моменту у них на площадке находилась вся основная пятёрка: белокожий центровой Дэйв Робиш, рост 208 сантиметров; афроамериканские форварды Лен Элмор и Дарнелл Хиллман, которые оба вымахали под 206 сантиметров; и защитники — афроамериканец Билли Найт, рост — 198 сантиметров и уже 38 очков на счету, а так же белокожий разыгрывающий Дон Бьюз, рост 193 сантиметра. У нас же Владимир Кондрашин на последние минуты бросил в бой смешанную пятёрку, сочетающую в себе опыт, скорость и молодость. На позицию центрового он определил Александра Белова, рост 2 метра ровно; форвардами остались — Анатолий Мышкин, рост 205 сантиметров, и Сергей Тараканов, рост 201 сантиметр; а из защитников главный тренер выбрал — Сергея Белова, рост 190 сантиметров, и меня, Михаила Юрьева, рост — 195 сантиметров. Кстати, меня Кондрашин сегодня с площадки вообще не убирал. Благодаря чему я набрал уже 36 очков. И мне оставалось ещё немножечко потерпеть.

— Де-фенс! Де-фенс! Де-фенс! — скандировали трибуны, требуя от своих ребят более плотной и надёжной защиты.

Я же перевёл мяч на половину поля «Иноходцев», прикрыл его корпусам от Дона Бьюза и, когда Сергей Белов оторвался от своего опекуна — Билли Найта, сделал резкий пас точно ему в руки. Сергей Саныч в свою очередь выбрался на хорошую бросковую позицию, но в последний момент бросать передумал. Поэтому я открылся, выбежав чуть ли не к центральной линии поля, и Белов вернул мяч обратно. Правда на атаку у нас осталось всего 7 секунд.

Из-за чего я перевёл мяч за спиной и снова, оторвавшись от Бьюза, пошёл в проход. Несколько резких ударов в пол, перевод с руки на руку, и вот я взмыл в воздух, подумав, что сейчас кто-то из наших игроков откроется под кольцом соперника. Однако этого не произошло и мне просто пришлось с линии штрафной лихорадочно атаковать корзину соперника. Мяч же после моего неуверенного броска лишь каким-то чудом провалился в кольцо «Индианы Пэйсерс».

— Да, — рыкнул я себе под нос.

Счёт стал — 78:83, трибуны чуть-чуть притихли и я, оттягиваясь в оборону, спросил у Сергея Белова:

— Саныч, ты чего сам не бросал?

— Рука дрогнула, — признался он.

— Понял. Бывает, — пробубнил я и первым пошёл на встречу к разыгрывающему «Иноходцев» Дону Бьюзу.

Именно он вёл мяч в нападение. И сегодня мы с этим Бьюзом провели львиную долю времени в обоюдной борьбе. Вот и сейчас он отмахнулся от меня рукой и угодил по моему хорошо прокаченному прессу. Потом же Бьюз сделал передачу на Билли Найта и посеменил в сторону своего кольца, чтобы не попасться под нашу взрывную контратаку. Сразу было видно опытного и думающего мастера. Найта же опекал Сергей Белов. Он уступал ему в росте, но не проигрывал по скорости. Поэтому Найт немного запутался в обводке и скинул мяч на центрового Дэйва Робиша. И уже опытный 26-летний Робиш красивым крюком поразил наше кольцо.

— Еееее! — заверещали зрители на трибунах.

Счёт опять сократился — 80:83. Однако сократилось и время до финального свистка, его осталось всего 2 минуты и 10 секунд.

— Разыграйте до верного! — потребовал от нас Кондрашин, когда я повёл мяч в нападение.

«Всё верно, всё правильно, — подумал я. — Сейчас используем все 30 секунд на атаку и времени останется совсем ничего. И соперник будет вынужден фолить. Поэтому и пятёрка у нас такая — лёгкая. И практически все отлично бьют штрафные броски. Вот в чём заключался хитрый план Петровича Первого».

В этот момент меня прижали в вдвоём Дон Бьюз и Билли Найт, и мне пришлось показать сразу несколько хитрых финтов, чтобы отделаться от соперников. Зато когда я выскочил на оперативный простор у нас получилось численное превосходство под чужим щитом. Поэтому я сразу же сделал пас на Толю Мышкина. Мышкин же рванул на кольцо, выманил на себя двоих игроков «Пэйсерс» и скинул мяч одинокому Александру Белов. И Белов вколотил смачный слэм-данк. Счёт стал — 80:85 и зрители опять приуныли.

— Молодцы! — рявкнул Владимир Кондрашин. — Теперь защита!

— Осталось полторы минуты! — прокричал второй тренер Сергей Башкин.

Оба наших наставника в данную секунду так завелись, понимая, что мы, обыграв профессионалов, сотворим самую настоящую мировую сенсацию. Вот они и прыгали около нашей скамейки запасных, мысленно защищаясь вместе с нами. Соперник же быстро прибежал в атаку и Билли Найт на 15-ой секунде владения с шести метров забросил красивый мяч.

После чего «Иноходцы» сделали то что были просто обязаны — остались на нашей половине поля прессинговать. Счёт на табло сделался — 82:85. За лицевую линию выскочил Серёжа Тараканов, а меня прихватили сразу двое — Дон Бьюз и форвард хозяев Лен Элмор. Причём Элмор так схватил меня руками, что я физически не смог выскочить на свободное пространство. И Тараканов отдал пас на единственного свободного игрока — Александра Белов. Саша грамотно принял мяч и сам же повёл его в атаку и мгновенно получил по рукам от центрового Дэйва Робиша.

И рефери, гад такой, на мне фол свистеть не стал, а на Александре Белове пожалуйста дал — бейте «дорогие гости», нам не жалко. А ведь Саша хуже всех из нас пробивал эти штрафные броски. Хозяева поля хитро заулыбались, зрители громко засвистели и наш Александр Белов, словно обречённый на смерть каторжник, пошагал выполнять два штрафных.

«Хоть бы раз забил», — подумал я, но вслух подержал товарища:

— Давай, Саша, соберись, нужно ещё чуть-чуть потерпеть.

После чего вместе Толей Мышкиным встал в «усы», чтобы в случае чего побороться за отскок мяча. Тем временем Серёжа Тараканов и Сергей Белов заняли места около центральной линии поля, дабы не пропустить быструю атаку хозяев. Наконец, судья дунул в свисток и Александр Белов первый бросок благополучно промазал. Народ на трибунах буквально взвыл от удовольствия.

— Саша, бей в переднюю дужку! — рявкнул я и приготовился прыгнуть вперёд.

Белов же меланхолично постучал мячом в пол и послал его по низкой дуге прямиком в переднюю дужку кольца. И так как игроки «Пэйсерс» с великим и могучим языком Пушкина и Толстого были незнакомы они откровенно проворонили мой рывок и отскок мяча в середину трёхсекундной зоны. Я же со своей стороны откинул мяч в сторону центральной линии, где дежурили Тараканов и Сергей Белов. И теперь время снова заработало на нас. В следующую секунду Тарик сделал пас на Мышкина, Князь быстро отдал мяч Санычу, а Сергей Белов довёл мяч до меня. И я, перехитрив одного из игроков соперника, вышел на хорошую бросковую позицию и с шести метров отправил мяч точно в цель.

— Даааа! — проорал я, возвращаясь на свою половину поля большими стремительными шагами.

— 82:87! Молодцы! — прокричал второй тренер Серей Башкин.

— Защита! — потребовал Владимир Кондрашин. — Осталось 35 секунд! Держите, пацаны, держите!

«Какие у нас есть варианты, товарищ Петрович?» — усмехнулся я про себя. Хозяева тем временем прибежали в нападение и лучший бомбардир «Иноходцев», Билли Найт, в спешке махнул мимо кольца. Мяч отлетел в поле, его подобрал Саша Белов и запустил в быстрый отрыв Сергея Тараканова. И на этом наш соперник сломался. Поэтому Тарик спокойно добежал до чужого кольца и, забив лёгкие два очка, подвёл окончательную черту в матче — 82:89 и победно воздел руки вверх.

— Олеее оле-оле-оле Союююз — чемпион! — громко заголосили мы вместе с игроками со скамейки запасных.

И тут же нашего главного тренера пригласили на флеш-интервью. К Петровичу подбежала шустрая дамочка в мини-юбке «по самое небалуй» и оператор с огромной бандурой на плече.

— Юрьев! — подозвал меня перепуганный руководитель делегации, чтобы я переводил слова Кондрашина. — Только попробуй, устрой мне тут международный скандал, — прошипел он. — Я тебе мамой клянусь, что за границу ты больше не поедешь никогда.

— Не мешайте работать, Юрий Михайлович, — буркнул я и встал рядом с дамочкой.

А та затараторила со скоростью пулемета системы Максима. И когда Петрович спросил меня, что она сказала? Я пожал плечами и, не разобрав и половины слов корреспондентки, задал вопрос от себя:

— Как вам удалось одержать историческую победу над профессиональной баскетбольной командой?

— Кхе, — кашлянул Кондрашин, — матч был хороший. Игра была хорошая. Сложная. Мои парни выполнили установку от и до. И поэтому мы одержали заслуженную победу. Спасибо за внимание.

После чего главный тренер быстренько убежал в подтрибунный коридор. Я же, переведя слова тренера, добавил от себя, что уровень советского баскетбола несколько недооценён здесь в Соединённых штатах. И сегодня, этой игрой, мы в полной мере доказали, что золотые олимпийские медали в Мюнхене были заслуженны нашей командой на все сто процентов.

— Окей, — пролепетала дамочка и снова о чём-то затараторила, глядя прямо в видеокамеру.

* * *

Вечером, выпив немного пива под шашлык и свиные рёбрышки, я со своими юными друзьями, Белостенным, Мышкиным, Капустиным и Таракановым, отпросился прогуляться к монументу солдатам и морякам. Наша команда проживала в самом центре города, поэтому до этого величественного сооружения было всего пару минут легким прогулочным шагом. Володя Ткаченко очень удачно остался в номере отеля смотреть телевизор, и теперь нам ничего не мешало, дабы поговорить по душам. Но прежде я какое-то время рассматривал памятник высотой с 25-этажный дом, который больше походил на маяк, и думал, что строить такую громадину с лифтом внутри в конце прошлого века, когда народ массово жил в трущобах было просто неразумно. Вот если бы в США существовало регулярное транспортное сообщение при помощи дирижаблей, то этот памятник мог бы вполне стать посадочной площадкой. И такими площадками могли бы сделаться и статуя Свободы, и монумент Вашингтону, и Эйфелева башня в Париже.

— Ну что, Майк, значит ты с нами? — наконец спросил меня Толя Мышкин.

Парни тоже какое-то время любовались монументом солдатам и морякам, из которого бил небольшой фонтан.

— И какой же у вас план? — хмыкнул я.

— Да всё очень просто, — пискнул Гена Капустин. — Мы полтора года поиграем за студенческую команду Индианского университета, а потом напишем заявление, что у нас тяжёлое материальное положение и сразу же перейдём в НБА.

— А мне предложили на выбор сразу три команды, — пробурчал Мышкин. — «Антланту Хокс», «Чикаго Буллз» и «Канзас-Сити Кингз». Это конечно аутсайдеры, но сезон я могу отыграть и за них.

— И какую сумму пообещали? — теперь я уже не улыбался, а думал — сразу надавать им люлей или сначала поговорить и убедить этих «поросят», что эта идиотская затея очень плохо для них закончится?

— Подписной бонус 300 тысяч долларов, — замялся Мышкин. — А потом ещё 90 тысяч долларов за сезон.

— Ну что ж, жить можно, хватит на свой дом и свою машину, — я снова выдавил из себя улыбку. — И вас, парни, не волнует, что вашим родителям в СССР придётся очень тяжело? И что народ сочтёт вас за предателей?

— То есть ты не с нами? — испугано выпучил глаза Толя Мышкин.

— Нет, я не с вами. Я хочу выиграть Олимпиаду, — криво усмехнулся я. — А ещё лучше в 1977-ом году чемпионат Европы и в 1978-ом чемпионат мира на Филиппинах. И тогда мой гештальт перед Родиной будет полностью закрыт. Тогда можно с чистой совестью махнуть и в НБА, и отыграть там десять сезонов в качестве звезды, а не бедного нищего перебежчика. Кстати, судя по американской прессе зарплаты в НБА скоро значительно вырастут. И твои 90 тысяч в год, Князь, станут сущими копейками. Потом в Союзе подуют ветры перемен и можно будет спокойно вернуться и выиграть ещё Олимпиаду 1988-го года. После чего в сытой Европе тебя с распростёртыми объятьями примут хоть куда. Вот примерный годный план баскетбольной карьеры. А сейчас рвать когти — это глупость несусветная. Вы навредите Кондрашину, родителям и прежде всего себе. А вам, пионеры, — обратился я к Капустину, Тараканову и Белостенному, — лучше биться против здоровых мужиков в чемпионате СССР и против топовой Югославии, чем с местными студентами.

— Подожди, — остановил меня Мышкин. — Я надеюсь — ты нас не сдашь Василь Васильевичу?

— Нет, мне это ни к чему, — хмыкнул я. — Вы сами пару дней хорошенько подумаете и сами же поймёте мою правоту. Да и потом играть в чужой стране без знания языка — это очень тяжело с моральной точки зрения. Сначала тебе никто не будет пасовать. Ведь ты для партнёров — ненужный конкурент. Затем тренер скажет, что твоя статистка недостаточно хороша и посадит тебя на лавку, где ты начнёшь стремительно деградировать и думать, что совершил самую большую ошибку в жизни. Запомните, парни — без языка в НБА делать нечего.

— Майк, прав, — поддержал меня Тараканов. — Ерунду мы с вами, мужики, удумали. Бежать в Штаты без знания языка в преддверии Олимпиады — это просто глупо.

— Ну вот, до одного уже дошло, — кивнул я и пошагал в гостиницу, оставив парней одних, чтобы они сами друг с другом как следует поговорили.

* * *

На следующий день, в пятницу 14-го ноября, наша сборная на автобусе переехала из Индианаполиса в соседний городок Блумингтон, и вышла уже на знакомую баскетбольную арену. Кстати, 17-тысячный «Эссембли-холл» вновь был забит под завязку. На сей раз университетскую команду «Индиана Хузерс» усилили несколькими парнями из чикагского университета Де Поля. Особенно хорошо вписался в состав местных «Хулиганов» 19-летний Дейв Джон Корзин — 211-сантиметрвый центровой со светло-русыми кучерявыми волосами. И теперь мой хороший друг, можно сказать, мой крестник — Кент Бенсон получал свои минуты отдыха. Благодаря чему «Хузерс» весь первый период успешно атаковали из трёхсекундной зоны и к перерыву разница в счёте всё ещё оставалась минимальной — 43:44 в нашу пользу.

И только во второй 20-минутке мы стали немного наращивать своё преимущество. Так к 30-ой минуте игры оно достигло 8-и очков — 59:67. Кстати, у нас сегодня солировал киевлянин Александр Сальников. Несколько матчей он провёл не лучшим образом, а на этой игре вдруг разбросался, набрав уже 26 очков. И конечно же Кондрашин держал Александра на паркете без замен, как впрочем и меня. Ведь игроки соперника ничего не могли противопоставить моему коронному дриблингу. А если «Хулиганы» начинали откровенно и по-хулигански грубить, то судья ставил меня на линию штрафных бросков, которые я исполнял с убийственной точностью. Ещё сегодня здорово выглядел Александр Белов и как это неудивительно — Володя Арзамасков.

А вот мои юные друзья, после вчерашнего разговора откровенно сникли. И Кондрашин в перерыве, почувствовав, что парни действуют без должной самоотдачи, наорал на них и со словами: «бараны, идиоты и скобари» оставил во второй половине матча сидеть на лавке. И в решающие мгновения, при счёте 76:84 за две минут до финального свистка, наша пятёрка выглядела так: центровой — Алжан Жармухамедов, тяжелый форвард — Александр Белов, лёгкий форвард — Александр Сальников, защитники — я и мой недруг Зяма.

Как это не прискорбно, но этого товарища я откровенно не переваривал. Но во время матча я больше думал о команде, а не о личных предпочтениях. И на 38-ой минуте матча, совершив красивый сольный проход в «краску», скинул мяч на совершенно открытого Арзамаскова, который притаился в правом углу площадки. И тот не менее красиво положил мяч с шести с половиной метров точно в баскетбольную корзину. 17-тысячный зал разочарованной выдохнул, счёт сделался — 76:86 в нашу пользу и главный тренер «Хузерс», Бобби Найт, попросил последний тайм-аут.

— Слушай, Майк, — пробубнил мне Саша Белов, пока мы шагали на скамейку запасных, — у нас есть к тебе серьёзный разговор, — Белов, как заговорщик, кивнул на Арзамаскова.

«И эти в Штаты намылились! — моментально догадался я. — Одним „поросятам“ вправил мозги, теперь ещё с этими „телятами“ придётся провести профилактическую беседу. Кстати, а что я могу сказать Белову, который уже свою Олимпиаду выиграл, как чемпионат Европы и чемпионат мира тоже? Видать с Беловым разговор будет посложнее, чем с пионерами».

— Слушаю, — тяжело вздохнул я и остановился на полдороги, чтобы наш секретный разговор не долетел до ушей Владимира Кондрашина.

— Сегодня в Блумингтон прилетел Билл Бертка, генеральный менеджер клуба «Нью-Орлеан Джаз», — затараторил Зяма. — Он прибыл специально, чтобы посмотреть на меня и Сашку. И он готов взять нас обоих, но при условии…

— Ну? Какое ещё условие? — нетерпеливо прошипел я.

— Что ты поедешь с нами третьим, — закончил Белов.

— Нам такие деньжищи предлагают, что мама не горюй, — затрещал Арзамасков. — На всю жизнь хватит.

— Подумать надо, — соврал я и поспешил на скамейку запасных, так как Кондрашин уже от удивления выпучил глаза, дабы сообщить нам, что мы — бараны, идиоты и скобари.

* * *

Генеральный менеджер клуба «Нью-Орлеан Джаз» 48-летний Билл Бертка изначально мало верил в авантюру с приглашением советского игрока в свою команду. Однако он как опытный бизнесмен понимал, что такая шумиха пойдёт на пользу только что образованной молодой Нью-Орлеанской команде. Скандал — это двигатель торговли, примерно так полагал Бертка. Он конечно же связался с советским Спорткомитетом, послал несколько телеграмм, одну из которых адресовал лично Александру Белову в Ленинград. И даже получил от Белова ответ: «Благодарю вас за ваш выбор 29 мая. Сожалею, что не имею возможности принять ваше предложение». Наверное эти слова были сочинены в ЦК КПСС без участия самого баскетболиста.

И тут в Штаты с традиционной серией игр приехала сборная СССР. Билл Бертка посетил первый матч серии против Маркеттского университета и Александр Белов его там не впечатлил. Зато он пришёл в полный восторг от новых молодых звёзд советской команды. Особенно от игры 18-го номера, Михаила Юрьева. Поэтому после игры в Дейтоне Бертке при содействии знакомого переводчика удалось коротко переговорить с Беловым и его другом Арзамасоквым. Он им рассказал, что через Спорткомитет совершить переход в НБА просто нереально. Зато он в состоянии устроить им побег и устранить все правовые препоны, но при условии, что номер 18-ый сбежит вместе с ними.

Ещё сильнее Бертку впечатлил мачт против «Индианы Пейсерс». И сегодня, сидя в ложе для почётных гостей и наблюдая за игрой советской команды, он ждал ответа от Белова, Арзамаскова и Юрьева. Впрочем Арзамаскова он брал исключительно в нагрузку. Этот жадный до денег молодой человек нужен был только для того, чтобы переманить в свою команду двух остальных русских игроков.

— А этот номер 18-ый хорош, — сообщил ему генеральный менеджер «Филадельфии-76» Пэт Уильямс. — Я видел мачт против «Пейсерс», он там играючи набрал 40 очков.

— С его стабильным средним броском и достаточно хорошим дриблингом — он готовый игрок стартовой пятёрки любой команды НБА, — закивал головой Билл Бертка.

— Только всё это напрасные хлопоты, — хмыкнул 35-летний широколицый и улыбчивый Уильямс. — Советы своих игроков никуда не отпустят. Или у тебя, Билл, есть план похитрее советского? Ха-ха-ха!

В этот момент команды закончили бессмысленный при 10-очковом преимуществе сборной СССР тайм-аут и «Индианские Хулиганы» полетели отыгрываться. Только из-за спешки они запутались в защитных построениях советской команды и получили в ответ быстрый отрыв. На кольцо убежал как раз тот самый Юрьев, номер 18. Он весело пронёсся по площадке и перед самым кольцом показал красивый финт — прыжок с поворотом на 360 градусов, после которого мяч вонзился в корзину «Хузерс» сверху. Зрители одобрительно похлопали и стали покидать свои места. Ведь при счёте 76:88 игра потеряла всякий смысл. И в последующие секунды «Хулиганы» в ожидании свистка просто перебрасывали мяч друг другу.

— Был бы этот Юрьев нашим американским студентом, то за него развязалась бы неслаба драка, — захохотал весельчак Пэт Уильямс, когда раздался финальный свисток. — А сейчас получается как в детской загадке: «Висит груша, нельзя скушать». Ха-ха-ха!

— Разве только попробовать написать письмо товарищу Брежневу и напомнить ему о сближении и будущей дружбе американского и советского народов, — пробубнил Билл Бертка и покосился на наручные часы. Ровно через полтора часа он договорился подождать Александра Белова, Владимира Арзамаскова и Михаила Юрьева в местном спортивном баре.

— С таким же успехом можно написать в лотерею штата Массачусетс, — загоготал Уильямс и попрощался со своим старшим коллегой.

«Посмотрим, ещё не вечер», — упрямо пробубнил про себя Бертка.