Игра с двумя центровыми, которую против нас применила команда Калифорнийского университета — это старый тактический баскетбольный ход, который был особенно актуален, когда время на атаку не лимитировалось. Ведь два больших парня на площадке значительно замедляли игру своей команды. А ещё при каждой потере мяча эти Гулливеры просто не успевали вернуться в оборону. Сейчас же владение мячом одной команды в нападении строго ограничили 30-ю секундами. Ещё через какое-то время его сократят до 24-х секунд и «сдвоенный центр» окончательно канет в истории. Но пока этого не произошло и нам помимо нашей воли пришлось втянуться в вязкую тяжёлую толкотню под своим кольцом.

Так 211-сантиметровый Ричард Вашингтон буквально наваливался на меня всем своим телом, когда игроки «Брюинз» разыгрывали мяч на периметре. А рядом со мной пахал в поте лица Саша Белостенный, который сдерживал 218-сантиметрового Ральфа Дроллингера. Но пока такая борьба не очень-то получалась. И на каждую нашу удачную атаку хозяева 13-тысячного, забитого под завязку, «Павильон Поли» отвечали своим точным попаданием. И к 6-ом минуте матча счёт был равный — 12:12.

— Темп держите! Темп! — потребовал с бровки Владимир Кондрашин, когда я и мои юные друзья, Капустин, Тараканов, Мышкин и Белостенный, пешком перешли на чужую половину поля.

— Какой ещё темп? — тихо буркнул Гена Капустин. — У меня после вчерашних перелётов и переездов всё перед глазами плывёт.

На этих словах Генка сделал пас на меня. И я, прикрывая мяч корпусом от защитника хозяев Андре Маккартера, медленно повёл его на свою излюбленную семиметровую бросковую позицию. «Да уж, сегодня не до жиру, быть бы живу», — проворчал я про себя. И тут на меня вывалился второй защитник «Брюинз», Рэймонд Таунсенд. Поэтому я незамедлительно сделал пару шагов назад и вернул мяч Гене Капустину. Генка же, оставшись без опеки, смело пошёл в проход, выманил на себя форварда хозяев Марка Джонсона и сделал скидку на Серёжу Тараканова. И Тарик со средней дистанции аккуратно положил мяч в кольцо, сделав счёт — 12:14.

Однако наш успех не заставил замолчать ревущий зал ни на секунду. Мы дружно откотились на свою половину поля. И Тараканов признался, что не прочь бы сейчас присесть на лавочку. Даже всегда гиперактивный Толя Мышкин согласился с Тариком и сказал, что у него после вчерашней трясучки в самолёте каждая клеточка внутри организма тоже трясётся.

— Думаете, выйдут наши ветераны и им будет легче? — хмыкнул я. — Сашку Белова вчера вечером и сегодня утром вообще тошнило. Поэтому терпим мужик, терпим.

Соперник же тем временем перешёл к позиционному нападению и я снова схлестнулся с Вашингтоном, с однофамильцем первого президента США. Мы дважды локтями ударили друг друга по корпусу и принялись периодически толкаться. Но тут я увернулся от одного из толчков соперника и позволил американцу проскочить за мою спину. И когда на него пошла навесная передача от защитника его же команды, резко выпрыгнул вверх и зацепил мяч кончиками пальцев. А уже когда этот мяч опустился на паркет общая командная скорость оказалась на нашей стороне.

Первым к нему рванулся самый шустрый из всех — Гена Капустин. Далее в быстрый отрыв полетели Серёжа Тараканов и Толя Мышкин. Затем пас от Капустина на Тарика случился примерно через секунду. И ещё через несколько секунд Тарик сделал навес Князю на аллей-уп. И наш баскетбольный Князь в одном прыжке поймал этот мяч и вколотил его в кольцо. После чего счёт стал — 12:16 в нашу пользу, зал чуточку притих и главный тренер «Брюинз», Джин Бартоу, попросил тайм-аут.

— Ну наконец-то, — проворчал Саша Белостенный и мы устало пошагали к нашей скамейке запасных.

— Как настрой? — пророкотал Кондрашин. — Не устали?

— Нет, Владимир Петрович, всё хорошо, — чуть ли не хором ответили мы, помотав головами.

— Ладно, тогда продолжайте в том же духе, а замены я начну делать на 12-ой минуте мачта, — сообщил он.

Поэтому я моментально посмотрел на большое электронное табло под потолком, где высвечивалась только 8-ая минута игры. «Ничё-ничё, сейчас откроется второе дыхание», — мысленно усмехнулся я.

* * *

Сидящий в ложе для почётных гостей куратор серии Чак Найнас больше всего надеялся именно на эту третью игру. Во-первых, Советы весь вчерашний день только и делали, что ехали и летели. И он лично видел с какими они бледными лицами выходили из самолёта. Во-вторых, команда Калифорнийского университета на своём поле была практически непобедима, и за долгие годы проиграла считанное число раз. И в этом зале всё было пропитано атмосферой успеха. А привычку побеждать ещё никто не отменял. И в-третьих, квалификация игроков «Брюинз» позволяла обыграть любую европейскую сборную. Чак был просто уверен, что многие из этой университетской команды уйдут в первом раунде драфта НБА и сделают достойную карьеру в этой сильнейшей лиге мира.

Однако на поле с первых секунд всё пошло не так, как ожидалось. Молодая пятёрка Советов, не смотря на дорожные приключения, на 12-ой минуте матча побеждала хозяев со счётом — 21:27. Да, выгладили русские не так резво как обычно и после 12-ой минуты Кондрашин стал вводить в игру свежие силы. Но на этот раз ветераны не подкачали. За оставшееся время Александр Сальников отметился 4-мя очками, Сергей Белов забросил ещё 5 очков. Ну и этот 18-ый номер, Михаил Юрьев, всё так же продолжал терроризировать оборону «Брюинз», добавив к очкам Сальникова и Белова ещё три точный дальних попадания. И за минуту до конца первой половины встречи, в счёте всё так же вели гости из СССР — 35:42. Единственное, что радовало Чака Найнаса — это отсутствие на паркете невероятно талантливого Александра Белова, которого задрафтовала команда НБА «Нью-Орлеан Джаз». Правда русские сегодня справлялись и без него.

— Что будем делать, Чак? — спросил его президент американского студенческого баскетбола Уолтер Байерс, отставив бокал с виски со льдом в сторону. — Если мы сегодня не размочим счёт в серии, то потом это будет сделать крайне сложно. Остальные университетские команды не так сильны.

В эти секунды в нападение опять перешли игроки в плохенькой застиранной красной форме. 18-ый номер сборной СССР, Михаил Юрьев, получил пас от Ивана Едешко, затем в силовой манере продрался к кольцу и скинул мяч на свободного Алжана Жармухамедова. И тот легко набрал свои первые очки в матче, сделав счёт — 35:44.

— Сложно сказать, — пролепетал Найнас. — Есть ещё «Мичиганские росомахи» и очень неуступчивая команда из Северной Каролины «Тар Хлиз». И я думаю, что в и этой игре ещё не всё решено. Русские всё равно подсядут во втором периоде. А если нет, то нужно сегодня же звонить Дэйву Дебуше, комиссару Американской баскетбольной ассоциации. Мне кажется, что «Нью-Йорк Нетс» и «Денвер Наггетс» не откажутся от игр против Советов? Это будет для них отличной рекламой.

— По идее, это конечно будет неплохой рекламой, — криво усмехнулся «мелкий тиран» Байерс. — Если они их конечно переиграют.

— Думаете, что «Нетс» и «Наггетс» уступят любителям из Союза? — удивился Чак Найнас.

В этот момент трибуны взорвались радостным криком: «ееее!», так как форвард хозяев Ричард Вашингтон отквитал два очка. И за 10 секунд до конца первой половины игры счёт стал — 37:44. Поэтому сборная СССР буквально понеслась в последнюю атаку. Едешко из-за лицевой линии длинной передачей нашёл на чужой половине поля Жармухамедова. Далее Алжан сделал короткий пас на Юрьева, и тот вновь поразил кольцо «Бринз» дальним семиметровым броском. И уже при счёте 37:46 прозвучал свисток на перерыв.

— Они такие же любители, как мы с тобой артисты балета, — прошипел Уолтер Байерс. — Эти русские тренируются круглый год, а не после заводской смены, когда им вздумается. Поверь моему опыту и «Нью-Йорк Нетс», и «Денвер Наггетс» с этой сборной СССР намучаются вдоволь. Я тебе так скажу, Чак, за последние годы — это самая сильная команда из Европы, которую я когда-либо видел.

— Непобедимых соперников не бывает, — возразил Найнас.

— Только русские сюда приехали играть не на целый баскетбольный сезон, а на одно короткое турне, — разозлился Байерс. — Кстати, ты нашёл людей, которые соберут нам полную информацию по этому номеру 18-му? По Михаилу Юрьеву?

— Нашел, — скривился Чак Найнас. — Но пришлось внести большую предоплату. Информация из-за «железного занавеса», то бишь из Советского союза, дорого стоит.

— Не волнуйся, эти расходы тебе буду компенсированы, — проворчал президент NCAA.

* * *

В перерыве баскетбольного матча я буквально рухнул на свою лавку. Пот заливал моё лицо, словно я только что вышел из душа. Кроме того перед глазами пол и стены раздевалки покачивались так, как будто я находился на палубе корабля.

— Товарищи, у меня есть одно серьёзное объявление и один серьёзный вопрос! — раздался голос руководителя нашей делегации, Юрия Михайловича. Этот интеллигентного вида мужчина поехал с командой в турне по Штатам только потому, что являлся членом партии и ответственным работником одного серьезного крупного печатного издания.

— Может быть, давайте обсудим оргвопросы после игры? — вмешался Владимир Кондрашин.

— Нет, мы поговорим прямо сейчас, — настоял на своём Юрий Михайлович. — Вчера, товарищи, точнее говоря во вторник вечером произошёл вопиющий случай. Баскетболист нашей команды зверски избил гражданина Соединенных штатов.

После этих слов вся команда разом повернула головы в мою сторону. Увы, но некоторые детали той прогулки после матча с университетом Индианы всё же дошли до нашего временного начальника. Ибо вчера, рано утром, в гостиницу прибежал главный тренер «Индианских хулиганов» Бобби Найт и пожаловался, что по-хулигански был избит его центровой Кент Бенсон. Я же возразил, что Бенсон сам полез в драку и ударил я его всего один раз. А ещё он, находясь в состоянии алкогольного опьянения управлял своим автомобилем, что строго карается американскими законами. После чего Бобби Найт перестал голосить, словно его режут. Однако Юрий Михайлович всё равно уверил американца, что этот безобразный эпизод мы рассмотрим на ближайшем заседании товарищеского суда. И вот наш начальник не нашёл ничего лучше, чем устроить собрание прямо во время перерыва. Вчера он не мог, так как после перелёта плохо себя чувствовал, а сегодня он отсыпался вплоть до начала этого матча.

— Давай, Юрьев, рассказывай — как ты избивал Кента Бенсона? — захихикал Володя Арзамасков.

— Ещё раз повторяю — я его ударил всего один раз в целях самообороны, — тяжело вздохнул я. — И я не виноват, что он после моего удара оказался в мусорном баке.

Услышав про мусорный бак, баскетболисты громко захохотали и стали острить, что туда этому Бенсону и дорога.

— Это безобразие! — рявкнул Юрий Михайлович. — Этот поступок Юрьева теперь может попасть на страницы газет и вызвать международный скандал.

— Без обращения в полицию никакого скандала быть не должно, — возразил я. — А Бобби Найт в полицию не пошёл, так как его парень был пьян и в таком непотребном виде управлял автомобилем. Кстати, этому было сотни свидетелей. Я вообще не понимаю вокруг чего поднялся сыр-бор?

— Вокруг того, что мы находимся на территории враждебного государства! — зашипел на меня, выпучив глаза, начальник делегации. — США — это наш геостратегический противник! Тут постоянно нужно быть на стороже! Поэтому я предлагаю Юрьева снять с этой игры. Пусть он посидит на лавке и подумает о своём поведении.

После этой фразы в раздевалке перестал улыбаться даже беззаботный Зяма. Всё-таки 50 долларов за победу никто не хотел терять. «Ни хрена себе наказание? — мысленно опешил я. — Как в народе говорят, что назло мамке отморожу уши. Неужели Петрович меня сдаст?».

— Нет уж позвольте, Юрий Михайлович! — тут же вступил в спор Кондрашин. — Здесь главный тренер я. И я буду решать кому играть, а кому нет! А Юрьеву я предлагаю на первый раз вынести строгий выговор.

— Да ему этот строгий выговор, как слону дробина! — заверещал Юрий Михайлович. — И если вы, Владимир Петрович, пойдёте у него на поводу, — руководитель делегации ткнул в меня пальцем, — то я по приезде в Москву напишу соответствующую докладную.

— Ладно, — проворчал Кондрашин. — Пошлите все на паркет. А ты, Юрьев, пока посидишь на скамейке запасных. Баран, — шепотом добавил он своё любимое ругательство.

«Ёкарный бабай, — выругался я, топая в сторону баскетбольного зала, — что ж этот руководитель делегации не остался в номере спать дальше? Чё он вылез, когда и так парням тяжело? Я согласен, кое в чём есть моя вина. И нужно было как-то избежать конфликта. Но зачем же наказывать всю команду? Влепили бы штраф в 10 долларов и делу край. Кстати, на эти деньги можно купить адидасовские кроссовки и продать их в СССР за 100 рублей. Между прочим, примерно столько в месяц получают молодые специалисты на заводе. Вот это мы погуляли позавчера, ёкарный бабай».

* * *

65-летний пенсионер Джон Вуден, который за 12 сезонов с командой Калифорнийского университета выиграл 10 чемпионских титулов победителей NCAA, смотрел этот матч, сидя на скамейке запасных вместе со своими бывшими подопечными. И игра эта складывалась тяжело. Его парни уступали после первого периода — 37:46 и нужно было что-то менять. Поэтому Вуден посоветовал своему приемнику Джин Бартоу отказать от «сдвоенного центра» и выпустить более мобильную лёгкую пятёрку. Теперь 211-сантиметровый Ричард Вашингтон смещался на позицию центра, к форварду Марку Джонсону выходил на помощь 206-сантиметровый Дэвид Гринвуд, а на передней линии оставались защитники Андре Маккартер и Рэймонд Таунсенд. И всё бы хорошо, но теперь в пятёрке «Брюинз» не было ни одного белокожего парня.

И надо сказать, что перестановки пошли на пользу. Так за первые две минуты второго периода точными бросками отметились поочередно — Марк Джонсон, Ричард Вашингтон и Дэвид Гринвуд. У Советов же за это время удачно попал со средней дистанции только Сергей Белов. И счёт стал — 43:48. И вообще гости вышли на паркет после перерыва в необычном сочетании: центровой Белостенный, форварды: Мышкин и Сальников, защитники — Капустин и Сергей Белов. А самый опасный игрок сборной СССР, Михаил Юрьев, по неизвестной причине остался в запасе.

«Интересно, что там с эти Юрьевым произошло? — подумал Джон Вуден. — Неужели с тренером повздорил? Был бы у меня такой игрок, он бы с площадки вообще не уходил. Ну да ладно — это не мои и не наши проблемы».

В этот момент его парни перешли в нападение. Мяч довели до Ричарда Вашингтона и тот вдруг попал под блок-шот, поставленным молоденьким русским центровым Александром Белостенным. И Советы моментально бросились в быструю контратаку. Резкий Геннадий Капустин пронёсся через всю площадку, затем сделал пас на набегающего из глубины Анатолия Мышкина. А жилистый и прыгучий, как афроамериканец, Мышкин воткнул мяч сверху с такой силой, что затерялась вся баскетбольная конструкция.

«Чёрт возьми, — мысленно выругался Вуден, — у Советов оказывается есть кому и без Юрьева атаковать, и без Александра Белова защищаться. 43:50 — будь эти Советы неладны. Да уж, сложная ждёт команду вторая половина встречи».

* * *

Всю вторую половину встречи я сидел на деревянной лакированной лавке словно на иголках. Увы, но всё преимущество первого периода мои товарищи по сборной растеряли к 30-ой минуте матча. Именно тогда счёт стал равным — 62:62. В этот момент трибун так обрадовались, что даже моя лавка завибрировала. Болельщики Калифорнийского университета отчаянно топали ногами и орали: «Гоу, „Брюинз“! Гоу!». И парни в светло-серой форме отчаянно неслись вперёд.

Однако благодаря удачным атакующим действиям Мышкина, Тараканова и Сальникова, мы всё ещё были в игре и неумолимо приближали матч к очень нервной ничейной концовке, когда всё может решить один точный бросок или один обидный промах. И за 2-е минуты до конца на табло по прежнгему горел ничейный счёт — 75:75. В эту секунду у нас на паркете находились: Анатолий Мышкин, Сергей Тараканов, Иван Едешко, Сергей Белов и Алжан Жармухамедов. Соперник же придерживался той пятёрки, которая начала второй период встречи.

— Вот сейчас всё и решится, — проворчал Саша Белов, который сидел рядом со мной.

Он в этом матче не провёл ни единой секунды, так как хуже всех перенёс вчерашний дальний перелёт. Я же грел лавку потому, что так решил руководитель нашей делегации, который ничего не смыслил ни в спорте, ни в баскетбол в частности. Тем временем хозяева расставились в нападении. Сделали несколько передач и 54-ый номер, Марк Джонсон, ворвался в трёхсекундную зону и средним броском поразил наше кольцо.

— Еееее! — запрыгали зрители на трибунах, так счёт стал — 77:75 в пользу их любимой команду.

— Разыграйте до верного! Время ещё есть! — прокричал Кондрашин, который все последние минуты находился на ногах.

Наши парни перешли центральную линию. Едешко, сделал пас на левый край, где курсировал Тараканов. И Тарик в ином бы случае сыграл сам, взял бы ответственность за бросок на себя. Тем более его не очень плотно опекал игрок местных «Брюинз». Но за полторы минуты до конца Сергей сделал ещё одну передачу на своего более опытного тёзку Белова. И уже Сергей Белов в своём фирменном стиле высоко выпрыгнул и бросил по кольцу. И в следующую секунду вся наша скамейка запасных разочарованно выдохнула, так как мяч ударился в переднюю дужку, а болельщики на трибунах радостно заголосили:

— Ееееее!

Но на этом неприятности для нас не закончились. Игрок хозяев, Ричард Вашингтон, быстрее всех добрался до мяча и длинной передачей вперёд бросил в отрыв Марка Джонсона. И тот без сопротивления принёс ещё два очка своей команде, сделав счёт — 79:75. И Кондрашин немедленно попросил последний тайм-аут.

— Всё, старички, можно сливать воду и сушить всёла, — хмыкнул Арзамасков. — Плакали наши премиальные. Прощайте 50 баксов, вы были так рядом, но благодаря одному козлу, проплыли мимо наших рук, — последние слова Зяма произнёс шёпотом.

Я схватился руками за голову и закрыл глаза, чтобы не видеть, как тают наши шансы на победу и на то, чтобы продлить беспроигрышную серию.

— Юрьев! — вдруг рявкнул Владимир Петрович. — Живо на паркет!

Я моментально вскочил с лавки и, взлохматив непослушные волосы, стянул через голову шерстяную олимпийку.

— Вы этого делать не имеете права! — заверещал Юрий Михайлович, который сидел с самого края скамейки запасных. — Я буду жаловаться компетентным органам!

— Делайте что хотите! — прорычал Кондрашин и усадил на лавку, неудачно сыгравшего Сергея Белова. А потом ещё подумал и убрал с паркета Алжана Жармухамедова, чтобы бросить в бой последний свой козырь, двухметрового центрового — Александра Белова.

— Все играем на Юрьева! — прокричал Саша Белов, когда мы с Мышкиным, Таракановым и Едешко, выбежали на баскетбольное поле.

«Это ты, Саша, сейчас хорошо придумал — чтобы все играли на меня, — хмыкнул я про себя. — А если я не попаду? Я ведь уже остыл и потерял тонкое чувство мяча». Однако вслух возражать не решился. Поэтому Едешко из-за лицевой линии выбросил именно мяч на меня. И именно я повёл его в сторону противоположного кольца.

Ко мне тут же приклеился Андре Маккартер, выжидая момент, чтобы выбить мяч из рук. Но я, прикрыв баскетбольный снаряд корпусом, чуть ли не пешком перевёл его через центральную линию поля. И уже тогда резко рванул в проход. Кстати, Маккартер меня специально пропустил в правый угол площадки, подумав, что я с углов по кольцу не бросаю. А я и в самом деле в этом матче с этой позиции не бросал. Но в данную секунду, буквально уперевшись в лицевую линию, я шмальнул с шестиметровой дистанции. И о чудо, после долго сидения на лавке, мяч меня всё же не перестал слушаться моих рук и провалился в баскетбольную корзину. Счёт стал — 79:77 и зал на секундочку притих.

— Прессинг, мужики! — заорал я пока в зале была тишина. — Разобрали своих!

И тут соперник вдруг занервничал. Мы сегодня в первый раз использовали данный приём и это стало неожиданностью. Рэймонд Таунсенд взял мяч за лицевой линией и несколько секунд просто не понимал — кому сделать передачу? В итоге он швырнул мяч далеко вперёд, на рывок своего товарища Марка Джонсона. Но его опекал более быстрый и резкий Серёжа Тараканов. Поэтому мяч достался нашему Тарику, который поймал его в высоком прыжке. Далее последовал пас на открытого Ивана Едешко. А Едешко с отскоком от пола отдал передачу прямо в трехсекундную зону на Александра Белова. И Белов в силовой манере продавил подуставшего Ричарда Вашингтона и забил ещё два очка.

— Даааа! — громко заорали мы, когда счёт сравнялся — 79:79.

И теперь уже наставник «Брюинз» за 20 секунд до финального свистка взял свой последний тайм-аут.

— Ненавижу эти «качели», — пробурчал Иван Едешко, когда мы сгрудились вокруг главного тренера.

— Ничего, недолго осталось качаться, — криво усмехнулся Кондрашин и во время этой минутной паузы потребовал от нас только одного, чтобы мы как можно более внимательней сыграли в командном прессинге.

— Если сегодня победим, то я вечером как следует надерусь, — шепнул мне Толя Мышкин, когда мы пошагали обратно на площадку. — Ты со мной?

— С тобой, но моя норма — две бутылки пива, — заулыбался я. — И при условии, что больше мы с местными девочками не знакомимся.

— Это как пойдёт, — захихикал князь.

— И с вами, — загоготал Серёжа Тараканов.

— Только давайте сначала победим, — выдохнул я и пристроился к «своему игроку» — Андре Маккартеру.

И через секунду нам всем стало не до смеха. На сей раз хозяева ловко разыграли мяч, запутав нас своими перемещениями, и быстро пошли в атаку. И если играть по умному, то им требовалось ждать последних трёх секунд и уже тогда идти на штурм нашего кольца. Но Ричард Вашингтон, который прекрасно провёл весь сегодняшний поединок, вдруг сплоховал. Он стал обыгрывать спиной Сашу Белова и не заметил, как на выручку ему прибежал вездесущий Серёжа Тараканов.

«Красавец, Тарик!» — мысленно обрадовался я и полетел вперёд к кольцу команды Калифорнийского университета. Зал мгновенно притих. Причём мой оппонент отстал на четыре метра. И оставалось сделать только два результативных действия: длинную передачу с нашей половины поля в моём направлении и мне исполнить точный бросок по кольцу. И пас этот Тараканов конечно же сделал.

Правда мяч чуть не перехватил Андре Маккартер. Он коснулся его кончиками пальцев и изменил направление. Поэтому зал снова радостно заголосил. Я же искоса глянул на табло, где истекала предпоследняя секунда, затем одним прыжком добрался до мяча и швырнул его одной рукой примерно в сторону баскетбольного щита. И мяч под оглушительный рев трибун провалился в баскетбольное кольцо «Брюинз»!

— Дааааа! — радостно заорал я, когда болельщики схватились за голову и притихли.

— Качай, Майка! — загудел Володя Ткаченко.

И парни, выскочив на паркет, действительно, без всяких шуток, схватили меня за руки и за ноги и стали подкидывать вверх.

— Не уроните, демоны! — голосил я, взлетая в воздух и падая вниз в крепкие руки своих товарищей по сборной СССР.

И только тогда на табло зажёгся окончательный счёт — 79:81 в нашу пользу.