Главный тренер «Индианских хулиганов», Бобби Найт, которого за жёсткий авторитарный стиль руководства и за то, что он какое-то время тренировал команду американской военной академии в Вэст-Пойнте, прозвали «Генерал», впервые не понимал, что ему предпринять? Какой тактической хитростью ему требовалось удивить странную команду из далёкого Советского союза? Поэтому он в перерыве просто наорал на своих парней и заставил их петь гимн США. А потом потребовал вспомнить каждого игрока — за чью спортивную честь они прежде всего сражаются на площадке? Только подсознательно Найт прекрасно осознавал, что эффект от эмоциональной встряски быстро пройдёт. И на паркете в конечном счёте всё решит уровень мастерства исполнителей. И к сожалению, на данный момент этого мастерства было несколько больше у сборной СССР.

Самое главное «Генерал» совсем недавно, ещё летом, лично ездил в Гринсборо и смотрел матч главной советской команды против сборной США на Межконтинентальном кубке. И пользуясь той кинохроникой, подробно разбирал со своими подопечными, как защищаться против Александра Белова, Александра Сальникова и Сергея Белова. Но судьба сыграла с ним злую шутку. Сегодня у Советов зажигали совсем другие игроки: Тараканов, Мышкин, Капустин, Белостенный, Ткаченко и этот чёртов Юрьев. И самое неприятное эти молодые советские баскетболисты играли в его излюбленной манере, с быстрыми отрывами, с вязкой обороной, с точными бросками с дистанции и с кинжальными проходами под кольцо, которые намного проще делаются, если в команде есть свои прирождённые снайперы.

«Какого чёрта тут происходит?» — прошипел про себя Бобби Найт, когда второй период матча начался с трёх точных дальних попаданий этого проклятого Юрьева. И так команды начали матч при счёте — 37:51 в пользу Советов, и хоть его эмоционально заведённые парни старались, разница в счёте упрямо не хотела сокращаться — 43:57.

— Уилкерсон, Бакнер, чёрт вас побери! Прихватите этого 18-го вдвоём, если вы этого не можете сделать один на один! — «Генерал» проорал так громко, что его услышали зрители всех передних рядов.

В эти секунды на площадке бились его лучшие подопечные: защитники — Боб Уилкерсон, Куинн Бакнер; форварды — Скотт Мэй, Том Абернети и центровой Кент Бенсон. Тем временем его оппонент, мистер Владимир Кондрашин, снова бросил в бой молодёжь: защитников — Геннадия Капустина, Михаила Юрьева; форвардов — Анатолия Мышкина, Сергея Тараканова и центрового Александра Белостенного.

Кстати, в следующей атаке мяч довели до 211-снатиметрового Бенсона, которого сдерживал именно Белостенный. Кент давно был на примете клуба НБА «Милуоки Бакс» и многими специалистами признавался лучшим центровым всего студенческого баскетбола. Но в данной игровой ситуации, получив мяч спиной к кольцу, он совершил детскую ошибку. Кент слишком сильно приналёг на центрового сборной СССР и тот хитро отскочил назад. Бенсон же от неожиданности брякнулся на попу и естественно выронил свой мяч. И Советы моментально рванули в быстрый отрыв.

Буквально метеором по площадке пронёсся юный Капустин. После чего в завершающей стадии отдал навесную передачу на такого же юного Тараканова, который поддержал этот отрыв. А тот в одном прыжке поймал мяч и, словно издеваясь на расшатанными нервами Найта, красиво переправил баскетбольный снаряд в кольцо. И счёт тут же стал — 43:59 в пользу гостей. Трибуны недовольно засвистели. И Бобби Найт, не осознавая своих действий, схватил свой раскладной стульчик и стал им колошматить о баскетбольный паркет. Поэтому судья выждал небольшую паузу и в следующую секунду назначил технический фол команде «Индиана Хузерс» за неспортивное поведение.

— Я тебя после матча поймаю, чёртов свистун! — заголосил Найт, угрожая рефери. Благо его схватили за грудь запанные баскетболисты команды и не дали выбежать в поле. — Я тебе это свисток знаешь куда вставлю⁈ Знаешь в какое место я его тебе вкручу, хрен плешивый⁈

— Ещё одно слово, Бобби, и я тебя удалю из зала! — ответил ему судья, у которого действительно намечалась небольшая возрастная плешь на голове.

— Коуч, нервные клетки не восстанавливаются, — вдруг спокойным голосом ему сообщил на плохом английском языке игрок Советов, Михаил Юрьев.

Из-за чего «Генерал» застыл с открытым ртом около скамейки запасных. А проклятый русский с неизменной ехидной улыбочкой на лице реализовал технический фол, сделав счёт — 43:60, и побежал на свою половину поля.

«Какого чёрта тут происходит? — прошипел про себя Бобби Найт и попросил своего ассистента унести сломанный стульчик в раздевалку, а взамен принести новый. — Нужно взять себя в руки и потом всё внимательно проанализировать. Правильно, нервные клетки не восстанавливаются».

* * *

Я бы не сказал, что второй период матча превратился в пустую формальность. Первые десять минут хозяева бились как львы, чтобы сократить разницу в счёте и затащить нас в нервную концовку, или если выражаться баскетбольными терминами затащить нас в «клатч». Но сегодня Кондрашин на тренерском мостике сработал выше всяких похвал. Он престал заниматься моим перевоспитанием и поставил на тех исполнителей у кого хорошо шла игра. Поэтому всю первую половину второго периода он продержал нашу молодую пятёрку на паркете. Благодаря чему погоня «Индианских хулиганов» не удалась. И к 30-ой минуте матча счёт по-прежнему с хорошим отрывом оставался в нашу пользу — 65:82.

Лишь потом Петрович стал убирать с поля подуставших парней. Сначала присели на скамейку Гена Капустин и Серёжа Тараканов. Взамен них вышли Иван Едешко и Сергей Белов. Затем Тою Мышкина и Сашу Белостенного сменили Володя Ткаченко и Александр Белов. И уже к 35-ой минуте матча разрыв в счёте достиг 20-и гроссмейстерских очков — 73:93. Теперь вся команда играла легко и свободно. Соперник же лихорадочно отбивался в защите и атаковал главным образом за счёт индивидуальных действий форварда Скотта Мейя и центрового Кента Бенсона.

Именно Бенсон за 5 минут до конца затеял ссору с Сашей Беловым. После очередного промаха с выгодной позиции, который он совершил в борьбе с нашим игроком, Кент толкнул Александра и громко послал его в далёкое эротическое путешествие.

— Что он мне сказал? — прошипел Белов, сжав кулаки.

— Сказал, что после матча готов поцеловать тебя в зад, — соврал я, не желая напрасной и никому не нужной драки.

— Передай ему, чтоб он целовал в зад свою девчонку, — загоготал наш центровой.

Я же честно перевёл слова Александра Кенту Бенсону и пока тот хлопал глазами мы всей командой перешли на половину поля «Хузерс». К этому моменту трибуны «Эссембли-холла» начали понемногу редеть, поэтому не все увидели, как Сергей Белов в высоком прыжке забросил красивый мяч с пятиметрового расстояния. Счёт стал 73:95 и наставник хозяев Бобби Найт взял свой последний тайм-аут. В принципе копить тайм-ауты ему теперь было ни к чему.

— Слушай, Саша, у меня тут появилась хорошая идея, — сказал я, придержав Белова за локоть. — Ты знаешь, что такое пик-н-ролл?

— Танец что ли какой-то новый? — усмехнулся он. — Навроде рок-н-ролла?

— Аха, почти, — кивнул я. — В следующий раз, когда будет наша атака, поставишь мне на периметре заслон и через секунду сам же рванёшь на кольцо.

— И чё потом?

— Увидишь, тебе понравится, — хлопнул я центрового по плечу и поспешил на скамейку запасных, чтобы попить водички.

Тем временем Петрович не сказал команде ни слова. Только на последние минуты вместо малоподвижного Ткаченко бросил в бой хорошо отдохнувшего Жармухамедова. Чувствовалось по его еле скрываемой усмешке, что Кондрашин не прочь обыграть сильного соперника с разницей в 20 очков и забить им сотню, на что времени вполне хватало. Его же оппонент Бобби Найт, наоборот, буквально потребовал, чтобы парни собрались и не позволили выиграть нам с разгромным счётом. И когда возобновился матч против нас всё так же играли его лучшие баскетболисты: Уилкерсон, Бакнер, Мэй, Абернети и Бенсон.

Только силы этих ребят были уже на исходе. Так перейдя на нашу половину поля Куинн Бакнер словно по привычке вновь доверил решающий бросок Скотту Мэю. А тот, столкнувшись с опекой свеженького Алжана Жармухамедова, промахнулся. Правда мяч подобрал Кент Бенсон. Но в следующую секунду, пока он думал бросать по кольцу или сделать пас назад своим защитникам, я подкрался со спины вырвал баскетбольный снаряд из его рук. Тренер «Хузерс» вновь разразился трёхэтажными американскими ругательствами. А мы медленно пошли в атаку.

— Саша, не забудь про заслон! — напомнил я Александру Белову, сам переводя мяч в позиционное нападение.

— Хрен ты у меня забьёшь, проклятый русский, — выдохнул мне в лицо «чёрный одуванчик» Боб Уилкерсон, приняв низкую защитную стойку.

Я же молча постучал мячом в пол. Так как вертел эти сопливые угрозы на одном месте. Спокойно дождался, когда Саша Белов двинулся мне на помощь и привёл за собой центрового Кента Бенсона. Затем я сделал перевод между ног и резко пошёл в правую сторону, где приготовил заслон Белов. И как только Уилкерсон воткнулся в Белова, а центровой соперника выскочил на меня, я сделал пас от пола на рывок нашего олимпийского чемпиона. Не знаю, догадался ли Александр, что произошло, когда мяч сам прилетел в его руки, но последующий смачный слэм-данк Белова поверг болельщиков «Хузерс» в окончательное уныние и шок. 73:97 — и в этой игре за 3 минуты до конца больше не осталось никаких загадок.

— Ты кто такой, чёрт тебя возьми⁈ — рявкнул на меня Бобби Найт, когда я, возвращаясь на свою половину, пробежал мимо скамейки запасных «Индианы Хузерс».

— Я — ваш ночной кошмар, коуч! — ответил я по-английски и тут же мне с нашей скамейки запасных погрозил кулаком Владимир Кондрашин, который, не понимая иностранной речи, догадался об общем смысле сказанного.

* * *

Уже в гостинице во время ужина Владимир Петрович буквально потребовал, чтобы я присел за его столик. Тем временем мои юные друзья морально настраивались на вечерний поход в ближайший к гостинице спортивный бар, где Толе Мышкину всё-таки назначила свидание девушка Нэнси из группы поддержки «Хузерс». И вообще, настроение в сборной царило просто замечательное. Ибо матч мы выиграли с шиком, разгромив университет Индианы со счётом — 82:109. Кроме того, Чак Найнас прямо в раздевалке раздал ещё по 50 долларов на человека. И даже Зяма, который вообще не поучаствовал в разгроме «Индианских хулиганов», ходил с широкой улыбкой на лице.

— Что это была за комбинация, которую вы в самой концовке разыграли с Сашкой три раза подряд? — спросил Кондрашин, имея в виду пик-н-ролл.

— Да так, само как-то придумалось во время игры, — соврал я. — Просто у нас Александр Белов очень быстрый и подвижный центровой и для него такая комбинация подходила идеально. А назвать её можно как угодно. На американский манер — пик-н-ролл, а на русский просто — двоечка.

— Двоечка — это хорошо, это по-нашему, — улыбнулся второй тренер Сергей Башкин. — А что ты сказал американскому тренеру, когда он разломал стул?

— Что нервные клетки не восстанавливаются, — улыбнулся я. — Ну я пойду?

— И куда ты собрался? Через час отбой, — насторожился Владимир Петрович, который зарисовал пик-н-ролл в один из своих множественных блокнотов и подписал его: «Двоечка».

— Пробежаться хочу перед сном, кхе, подышать свежим воздухом, а то после нахлынувших эмоций сегодня не усну, — сочинил я прямо на ходу вполне рабочую версию, чтобы смотаться в спортивный бар.

— Ну что ж, пробежка перед сном — дело полезное, — хмуро кивнул Кондрашин.

Поэтому я по-быстрому выскочил из гостиничной столовой. К слову сказать, гостинца у нас была явно не пять и даже не четыре звезды. Её переоборудовали из обычной старенькой кирпичной трёхэтажки, разместив на первом этаже столовую и шоу-рум. И как правило её сдавали гостям приехавшим на спортивные и другие большие общественные мероприятия в новенький 17-тысячный «Эссембл-холл», что находился в трёх минутах хотьбы. А с другой стороны ни клопов, ни тараканов в гостинце не водилось, что уже было хорошо. Но имелся и один неприятный момент — в холле засел читать газету, сопровождающий нас сотрудник КГБ, Василь Василич.

— В общем так, переодеваемся в спортивную форму, — сообщил я Толе Мышкину, когда вошёл в наш двухместный номер, где уже разоделись в свои лучшие шмотки, джинсы, отутюженные брюки и легкие осенние спортивные куртки, Серёжа Тараканов, Гена Капустин и Саша Белостенный.

— На фига? — опешил Мышкин. — Хочешь, чтобы мы к девчонкам пошли прямо так — в спортивных трусах?

— Внизу сидит Василь Василич, — затараторил я, снимая джинсы. — Скажем ему, что мы сходим на пробежку. А хорошие вещи сбросим в сумке через окно, — я кивнул на задний двор гостиницы.

— А если их там кто-нибудь сопрёт? — пропищал Капустин.

— Новые купишь, — захохотал Белый. — У тебя, Капуста, теперь денег куры не клюют, полные карманы «зелени». Ха-ха. Всё правильно: дайте по-быстрому переодеваться.

— Спокойно, — успокоил я Гену Капустина, который судя по всему уже не хотел никаких приключений. — Я выйду первым и поймаю сумку с нашими хорошими вещами.

— Ну тогда я с вами, — проплетал он.

— А не засыплемся? — вдруг разволновался Серёжа Тараканов.

— Не должны, — нервно хохотнул я и натянул на себя вместо спортивных трусов трико, так как в Блумингтоне к вечеру похолодало до двух-трёх градусов тепла.

А в холле гостиницы, как и ожидалось, мне дорогу преградил бдительный Василь Василич, который свою советскую газету «Правду» читал уже не первый день, начиная с московского аэропорта «Шереметьево».

— Куда? — пророкотал он.

— Бегать, — односложно ответил я. — По специальному тренировочному плану мне нужно ещё накрутить десять км. Кстати, и некоторым парням тоже.

— Ты смотри, не рвани прямиком в американское посольство, — криво усмехнулся КГБэшник. — Мне тут очередной Рудольф Нуриев без надобности.

— А зачем? — я сделал очень удивлённое лицо. — Мне в Советском союзе нравится. У меня в Ленинграде девушка, — шепнул я Василь Васильевичу и он, понимающе крякнув, отошёл в сторону.

И примерно через десять минут вся наша юная банда, переодевшись прямо на свежем воздухе под светом, падающим из окон гостиницы, пошагала по улице Уолнат-стрит в направлении на юг. Насколько я мог судить по карте города, что висела в гостинице, то Уолнат-стрит и параллельная ей Колледж-авеню являлись центральными улицами Блумингтона. И именно на них располагалось большинство увеселительных заведений. Нам же требовался спортивный бар, что находился недалеко от кампуса университета Индианы. Как вдруг послышался голос, похожий на трубу парохода:

— По-до-ждиии!

Мы практически все разом вздрогнули и резко обернулись назад. А там в свете одинокого уличного фонаря показалась фигура человека-горы, Володи Ткаченко.

— Я с вааами! — прогудел он.

И тут мы все дружно загоготали, так как Тканя прибежал к нам в старых трениках с оттянутыми коленками, в синей застиранной олимпийке и в своих гигантских кедах.

— Ты же остался телек смотреть? — возмутился Белостенный. — Там сейчас хоккей показывают. НХЛ.

— Я тоже хочу на пробежку, чтоб воздухом подышать, — обиделся Ткаченко.

— Да мы в бар пошли, чудак-человек, — захохотал Тараканов. — Пиво пить. Ха-ха-ха.

— У нас свидание с девчонками из университетской группы поддержки, — сказал прямым текстом Толя Мышкин.

Поэтому Тканя обиженно засопел и повернулся обратно. С девушками у Володи пока что отношения не складывались. Он их откровенно побаивался и стеснялся.

— Подожди, — сказал я ему. — Мужики, если он вернётся раньше нас, то это вызовет ненужные подозрения. Пусть идёт с нами. И пусть все знают, что мы — советские спортсмены.

Я ещё раз глянул на старые спортивные трико нашего Гулливера и снова захохотал. Хотя найти подходящую форму Володе Ткаченко в СССР было крайне проблематично. Поэтому он и ходил в таких застиранных вещах.

— Ну что? — выдохнул я. — Теперь все мушкетёры в сборе. Тогда вперёд — к приключениям!