Вечером после матча с московским «Динамо» прямо во время ужина в гостинце «Балтия» Владимир Кондрашин подвёл ко мне корреспондента «Советского спорта» Алексея Орлова и сказал, что это хороший товарищ нашего «Спартака» и попросил дать ему развёрнутое подробное интервью. Мне же хотелось потратить своё свободное время несколько иначе, занявшись более приятным делом. Симпатичная сотрудница гостиницы, Живиле Юкнайте, предложила сходить в местный кинотеатр «Ромува», что располагался на аллее Свободы, и я на это предложение согласился. Тем более завтра на понедельник 8-е декабря выпадал день отдыха для всех команд и я мог спокойно провести ночь там, где захочу. Поэтому, взяв ещё одну чашечку кофе, я сразу же заявил корреспонденту Орлову, что готов дать большое интервью, только вы его всё равно не напечатаете.

— Это ещё почему? — улыбнулся невысокий 35-летний мужчина с маленькой бородкой на лице.

— Потому что наш советский баскетбол семимильными шагами движется в пропасть, — прямо и без обиняков ответил я.

— Да вы, батенька, максималист, — засмеялся Алексей Орлов.

— Отнюдь, — хмыкнул я. — Я — самый реальный реалист.

— Ну хорошо-хорошо, — примирительно произнёс московский журналист. — Однако я хочу заметить, что наши результаты на международной арене говорят об обратном. Как же мы тогда впервые в истории отечественного спорта победили американских профессионалов?

«Победили благодаря баскетбольным наработкам из 2018 года, и потому что молодёжь сыграла выше всяких похвал», — пробурчал я про себя.

— Эти победы случились в виду стечения обстоятельств, — сказал я вслух и, сделав пару глотков горького и душистого напитка, продолжил. — Вот начался чемпионат СССР и наш «Спартак» за три дня выиграл три матча с разницей в 30 очков и более. А ведь нам противостали: неслабый местный «Жальгирис», где всё ещё в хорошей форме находится Паулаускас, и сильное мастеровитое московское «Динамо». И я практически уверен, что мы, кроме московского ЦСКА, проедемся катком по всем своим соперниками. То есть на лицо деградация общего уровня чемпионата СССР. А когда нет сильных соперников, нет конкурентов, тогда не растёт баскетбольное мастерство. Не буду называть отдельных имён, но эти парни несколько лет назад играли гораздо лучше, чем сейчас. А вот в НБА такой картины нет. Там даже аутсайдер способен переиграть лидера. И талантливые юниоры не дают расслабиться признанным звёздам баскетбола. То же самое будет если вы посмотрите на Первую лигу Югославии, где «Задар», «Партизан», «Црвена Звезда» и «Олимпия» бьются буквально от ножа, очко в очко. Югославский баскетбол начиная с конца 60-х годов сделал большой шаг вперёд, а мы большой шаг назад. И этому есть несколько объективных причин.

— Интересно, — недоверчиво пробурчал Орлов, однофамилец ленинградского телекомментатора.

— Если напишете об этом, то я с вами поговорю. А если нет, то у меня есть более приятное занятие на это воскресный вечер.

— Пффф, — мой собеседник задумался на несколько секунд.

В этот момент в ресторан гостиницы заглянула Живиле и, сделав удивлённое лицо с большими выразительными глазами, дала понять, что уже готова идти в кино. Заметил сексапильную барышню и мой собеседник, журналист Орлов. Из-за чего он тактично закряхтели и сказал:

— Ну хорошо. Если у вас на сегодня назначено рандеву, то давайте тезисно: «Почему Югославия сделала большой шаг вперёд, а мы катимся по наклонной?».

— Окей, — улыбнулся я. — Во-первых, ежегодно четыре югославские команды участвуют в баскетбольных Еврокубках, что даёт им необходимый для роста международный опыт. Во-вторых, в Югославии нормальный баскетбольный календарь, когда команды играют с разъездами дома и на выезде. Кроме того многие матчи транслирует телевидение. И пресса освещает соревнования так, что любители баскетбола знают своих героев. Поэтому там баскетбол популярнее, чем у нас. В-третьих, в Югославии после регулярного чемпионата ежегодно разыгрывается кубок страны, где команды сражаются по олимпийской системе. Это чем-то напоминает плей-офф НБА и даёт для роста мастерства отдельных игроков, гораздо больше, чем простые игры чемпионата. И в-четвёртых, у них — чёткая и понятная для болельщиков и игроков система, а у нас — бардак. В этом году мы так играем, в следующем по-другому, а на третий год появится какое-то новое и бестолковое новшество.

— А вы знаете как надо? — усмехнулся Орлов, всё ещё принимая меня за юного максималиста.

— «Велосипед», Алексей Георгиевич, уже давно изобретён, — хмыкнул я и встал из-за стола. — Это НБА. Сначала гладкий чемпионат, потом самые важные игры плей-офф. И как только чемпион СССР будет определяться в серии хотя бы до двух побед, так сразу появится интерес, азарт, новые классные игроки и сборная вернётся на лидирующие позиции в мире и Европе.

Я тут же вспомнил противостояние ЦСКА и «Жальгириса» из восьмидесятых годов, особенно их битвы в плей-офф за первое место. Только благодаря этой рубке, за которой следила вся страна, Сабонис и вырос до уровня мировой звезды. Так же новыми гранями заблистали Хомичюс, Куртинайтис, Тараканов, Тихоненко, Волков, Базаревич. Не было бы этих серий, то Сабас так и остался бы первым парнем на деревне.

Кстати, он сегодня после матча пришёл в нашу раздевалку вместе со своим отцом, Андрюсом Сабонисом, крепким, я бы даже сказал, мощным мужчиной. И я им подробно расписал, что нужно больше плавать, крутить педали велосипеда, что нельзя поднимать штангу вверх и приседать с ней. И уже сейчас нужно привыкать играть и тренироваться в наколенниках из эластичных бинтов. Тогда сборная СССР получит первоклассного, а самое главное, здорово центрового. Правда Андрюс Сабонис, простой закройщик на швейной фабрике, не поверил, что его сын дорастёт до таких высот. Я же ему сказал, что пройдёт совсем немного время и вы сами всё увидите.

— Хорошо, — всё ещё усмехаясь кивнул Орлов. — Давайте поговорим послезавтра во вторник после матча со «Статибой».

— Договорились, — буркнул я и быстрым шагом вышел из ресторана.

* * *

30-летний электромеханик Выборгского локомотивного депо Григорий Фадеевич Юрьев, после появления в его жизни очень странного родственника из 2018 года, буквально потерял нормальный сон и покой. Хотя сначала всё было тихо. Никто не интересовался новоявленным Михаилом Юрьевым. Но как только этот странный внучёк из будущего пробился в баскетбольную сборную СССР, так сразу в дом Григория Фадеевича потянулись журналисты разных мастей. Он даже повесил баскетбольное кольцо за оградой дома и всем рассказывал, что Миша с детских лет бросал в это кольцо мяч. И многие, надо признать, этим сказкам верили.

Однако в один из вечеров к Григорию Фадеевичу приехал очень странный журналист в иностранном клетчатом пальто. Он, лишь пройдя за калитку, сразу заявил, что кольцо в вашем доме висит неправильно. Стандартная высота баскетбольной корзины три метра пять сантиметров, а у вас здесь высота — два метра максимум. И вообще, он такие странные вопросы задавал, словно знал наперёд, что Миша Юрьев — это самозванец, который скрывается под чужим паспортом. Вот с этого самого дня Фадеич и не находил себе места. А вдруг Михаилом заинтересуются КГБ? Что тогда? Как дальше жить?

— Здравствуйте, я из московской «Комсомольской правды», — поздоровался очередной журналист с Григорием Фадеевичем, когда тот вечером во вторник 9-го декабря вернулся с рабочей смены.

Этот маленький квадратный мужчина сидел за кухонным столом и беззаботно пил чай, что подала ему супруга Фадеича, Полина Никаноровна. «И откуда вы только берётесь? — проворчал он про себя. — Что ж вы всё от нас никак не отвяжетесь?».

— Опять по поводу нашего Мишки приехали! — радостно сообщила ему жена. Полина в данную секунду колдовала над плитой и, судя по запаху, пекла блины. — До сих пор не могу поверить, что наш Мишка стал выдающимся спортсменом! Вот ведь что любовь несчастная с человеком делает.

— Так Михаил был неудачно влюблён? — спросил журналист. — Как это интересно!

— Было дело. Встречался до армии с одной, кхе, вертихвосткой, — ответила супруга Фадеича. — Но не было бы счастья, да несчастье помогло. Взялся Миша за ум. Разозлился на себя. И вот он уже знаменитый человек. Кстати, вы по телевизору смотрели как он против американцев играл?

— В обязательном порядке! Такие игры приличные люди не пропускают! — захихикал маленький квадратный мужчина. — Между прочим, ваш Михаил в последней игре против московского «Динамо» набрал 50 очков! И он прямо сейчас является лучшим снайпером чемпионата СССР.

Журналист показал Фадеичу сегодняшний номер «Советского спорта», где были расписаны результаты всех игр первенства страны после воскресного дня и имелась общая турнирная таблица. И из этой таблицы выходило, что Миша со своим «Спартаком» шёл с тремя победами на первом месте. Далее следовали ЦСКА и «Динамо» Тбилиси, тоже с тремя победами. Потом с двумя выигранными матчами шли «Статиба» Вильнюс и «Жальгирис» Каунас. Далее по одному выигрышу имели киевский «Строитель», минский РТИ, рижский СКА, московское «Динамо» и «Калев» из Тарту. И замыкали турнирную таблицу с нулём побед: свердловский «Уралмаш» и ереванский СКИФ.

— Неплохо, — согласился Григорий Фадеевич и, помыв руки, присел за кухонный стол. — И что же вы ещё хотите о Михаиле узнать? Я вроде бы всё вашим коллегам уже рассказал. Спортом он увлекался с детства. Бегал, плавал, ежедневно бросал мяч в кольцо, что висит во дворе. Вот поэтому у него такая меткая рука.

— Да-да, конечно, — кивнул журналист и, вытащив из портфеля маленький блестящий кулон на золотой цепочке, предложил посмотреть на него Фадеичу и его супруге Полине.

— Это что такое? — усмехнулся Григорий Фадеевич.

— Красивая штучка, — произнесла Полина Никаноровна и остолбенела со стеклянным взглядом.

А в следующую секунду и Фадеич словно бы уснул. Иногда такое с ним случалось, когда после бессонной ночной смены в депо он мог вырубиться прямо за чтением газеты. Вот и сейчас Григорий вдруг увидел сон, как он маленький бежит по полю за отцом, с которым они пошли за грибами. Отец ему кричит: «Гриня, догоняй!». А он несётся со всех ног по высокой траве и все никак не может его нагнать. Как вдруг раздался громкий хлопок в ладоши и Фадеич захлопал глазами и удивлённо вытаращился на своего странного гостя.

— Я кажется, задремал? — пробурчал он.

— Что вы, что вы, — замахал руками маленький квадратный мужчина. — Всё нормально. Это бывает. Значит, учился Михаил хорошо?

— Скорее средне, — скромно улыбнулась супруга Полина. — Ой, у меня же блины подгорают! — вскрикнула она и побежала к плите.

— Нормально Миша учился, кхе, без двоек, — хмыкнул Фадеич и потёр руками свои виски.

И тут странный корреспондент хлопнул себя по голове и заявил, что опаздывает на последнюю электричку.

— Если у меня появятся какие-то новые вопросы, то я вам обязательно позвоню, — затараторил он, быстро вскочив с табуретки. — Спасибо вам большое за интересный рассказ, — сказал он, прижав шапку ушанку к груди.

И Григорий Фадеевич, мысленно спросив себя: «что это здесь сейчас такое произошло?», тяжело вздохнул и пошёл провожать журналиста за калитку, чтобы его не покусал сторожевой пёс.

* * *

— Ну что? Как? — спросил 30-летний серьёзный мужчина в клетчатом иностранном пальто, когда маленький квадратный человек уселся на переднее пассажирское сиденье белой «Волги» ГАЗ-24.

К слову сказать, оба этих товарища никакого отношения к журналисткой деятельности не имели. Мужчину в клетчатом пальто звали Толик. Он являлся успешным ленинградским фарцовщиком. И иногда за отдельную плату, желательно в валюте, он выполнял разные мелкие поручения: где-то что-то узнать, где-то кого-то отыскать или собрать необходимую информацию для одного иностранного господина. Кто этот господин и для чего ему требовлась всевозможная и порой нелепая информация — Толик старался не вникать. Хотя и подозревал, что этот мистер наверняка связан с иностранными спецслужбами.

А маленький квадратный человек был артистом-гипнотизёром. Знакомые его в шутку называли Вольф. В честь знаменитого гипнотизёра Вольфа Мессинга. И он мог бы сделать приличную артистическую карьеру, если бы не пристрастие к выпивке и азартным играм. Поэтому в концертных бригадах, что бороздили необъятные просторы СССР, Вольф подолгу не задерживался. Но чтобы было на что пить и играть в карты он сблизился с криминальным миром и стал подрабатывать в качестве так называемого дознавателя. И стоило признать, что свою дознавательскую работу при помощи гипноза он выполнял на отлично.

— Даже не знаю с чего начать, — смутился Вольф, когда его подельник завел мотор автомобиля и нажал педаль газа.

— Если не знаешь с чего начать, то начинай с начала, — криво усмехнулся Толик. — Чё не сработал твой гипноз? Ты учти, тогда не получишь ни копейки. Ха-ха-ха.

— Мой гипноз работает как часы! — обиделся Вольф. — Просто то, что рассказали эти Юрьевы не подается логическому объяснению.

— Ну не томи, — прошипел на него подельник и включил дворники, так как с неба полетели большие толстые белые хлопья снега.

— В общем так, — крякнул гипнотизёр, — Михаил Юрьев на самом деле их кровный родственник. Только не родной брат Григория Фадеевича, который сгинул где-то на болоте, а его внук.

— Чё! — Толик от неожиданности вдавил педаль тормоза и, свернув на обочину дороги, остановил машину. — Ты случаем не больной? Какой, бл…ть, ещё внук⁈ Ты вообще соображаешь, что ты сейчас такое несешь⁈ Совсем до чёртиков допился⁈

— Вот запись диктофона, если ты мне не веришь, — Вольф вытащил из пальто портативный магнитофон. — Наш Михаил Юрьев сел на электричку сообщением Выборг — Санкт-Петербург в 2018 году, уснул там, а когда проснулся, то за окном был уже 1975-ый год и Финляндский вокзал города Ленинграда. Я спросил — почему Санкт-Петербург? И Григорий Фадеевич ответил, что в будущем СССР развалится и многим городам вернут исторические названия.

— Как это развалится СССР? — опешил Толик. — Бред. Да быть такого не может!

— Не знаю, — пожал плечами гипнотизёр. — Они этого не рассказывали.

— Твою мать, — схватился за голову Толик. — И как я теперь эту информацию должен продать заказчику?

— Это твои проблемы, — насупился Вольф. — Мне же ты должен две тысячи рублей.

— Подождёшь, — прошипел Толик, а потом вдруг улыбнулся и произнёс. — Хотя, если хорошо подумать, то это многое объясняет. Я когда взялся за данный заказ, то углубился в историю отечественного баскетбола. Ты знаешь с каким счётом закончился первый матч между питерским «Маяком» и христианской американской командой в 1909-ом году? 28:19. Теперь представь, если бы наш Саша Белов попал бы в то прошлое. То он бы один больше полусотни набросал. Вот и Юрьев видать такой же.

— Возможно. Вот поэтому наши парни профессионалов в баскетбол и обыграли, — догадался гипнотизёр. — Следовательно если мы сейчас отдадим эту плёнку твоему заказчику, то Мишу Юрьева схватят компетентные органы и упекут далеко и надолго. И тогда прощай второе подряд чемпионство «Спартака» и золото Олимпиады.

Вольф схватил в кулак портативный магнитофон и стал его медленно сжимать.

— Подожди-подожди, — поднял руки вверх Толик. — Мы не будем сейчас уничтожать эту плёнку. Пусть она пока побудет у тебя. Зато когда закончится монреальская Олимпиада мы её задорого продадим моим заказчикам. Во-первых, мы с тобой заработаем большие деньги. Во-вторых, наши успеют завоевать золото. А в-третьих, чтобы Миша Юрьев не пострадал, мы его тоже заранее предупредим. Как тебе такой вариант? Не нашим, и не вашим?

— Это уже другой разговор, — кивнул головой Вольф и сунул диктофон в карман.

* * *

Примерно в то же время в Каунасском дворце спорта начался очередной матч чемпионата страны по баскетболу между ленинградским «Спартаком» и «Статибой» из Вильнюса. Корреспондент «Советского спорта» Алексей Орлов смотрел эту игру, сидя в непосредственной близости от скамейки запасных «Спартака» и думал о словах Юрьева, что наш баскетбол стагнирует и катится по наклонной. И конечно же он эту точку зрения не разделял.

Да, преимущество «Спартака» было просто подавляющим. Молодая пятёрка ленинградцев: Тараканов, Капустин, Белостенный, Юрьев и Александр Белов только за первую минуту настреляли в корзину соперника 8 очков, получив в ответ всего 2. К третьей минуте матча счёт был уже — 14:5, к пятой — 22:9. И всё это время парни из Вильнюса выглядели как-то беспомощно. Они хаотично отбивались в защите и еле-еле переходили на половину поля «Спартака». Спартаковцы же напротив, разыгрывали стремительные комбинации и точно бросали по кольцу соперника. Белов и Белостенный по-наглому колотили сверху. Юрьев уверенно стрелял с семиметровой дистанции. Капустин лихо разгонял быстрые атаки. А Тараканов действовал не по годам хитро. Он то неожиданно врывался в трёхсекундную зону и забивал из-под кольца, то метко бросал с трёх или четырёх метров.

А на десятой минуте матча разница в счёте достигла 20-и очков — 39:19. Наставник «Статибы» Римантас Эндрияйтис взял второй тайм-аут, чтобы немного успокоить своих парней. А Владимир Кондрашин приготовил первые замены. Точнее говоря, он всю свою стартовую пятёрку усадил отдыхать и выпустил на паркет: Макеева, Силантьева, Арзамаскова, Павлова и Большакова. После чего началась унылая и тягучая игра с большим количеством технического брака. Словно первые десять минут на площадке царил баскетбол будущего, а после замен Кондрашина вернулся баскетбол из недалекого прошлого.

И Алексей Орлов наконец-то стал кое-что понимать из слов Михаила Юрьева. Ведь по сути американские профессионалы были обыграны именно этой спартаковской молодежью и на общий уровень всего советского баскетбола те победы никак не повлияли. Хуже того, общее болото могло засосать и этих молодых ребят, которым ради побед на внутренней арене не требовалось каких-то сверх усилий.

Кондрашин тем временем, видя, что за пять минут счёт еле-еле сдвинулся с мёртвой точки и сделался — 45:24, убрал с площадки Арзамаскова и Большакова и вернул Юрьева и Тараканова. И «Спартак» вновь заиграл с большим преимуществом. Михаил Юрьев отправил в корзину «Статибы» несколько дальних бросков. Тараканов добавил пару хороших попаданий из «краски». И на перерыв команды ушли при счёте — 61:29.

— Миша, — обратился Орлов к Юрьеву, когда тот шагал в подтрибунный коридор, — я напишу о стагнации нашего советского баскетбола. Я согласен — нужны перемены.

— Тогда встретимся после игры, — кивнул ему баскетболист под номером 18.

* * *

Четвёртый матч против «Статибы» мне давался проще всего. Во-первых, в понедельник был день отдыха и я вдоволь повалялся в гостиничном номере. Во-вторых, соперник из Вильнюса так сильно перепугался встречи с нашим «Спартаком», что у него мало что получалось в защите и практически ничего не выходило в нападении. И в последние две минуты игры я думал о двух вещах — как снова настрелять 50 очков, и как сегодня ночью попрощаться с Живиле. Так как уже завтра после матча против минского РТИ, мы улетали самолётом из Вильнюса в Ленинград.

В этот момент Гена Капустин, находясь с мячом на периметре, сместился немного к левой бровке, освобождая мне пространство около правой боковой линии. Я же рванул из правого угла площадки как раз в эту свободную область. Далее благодаря заслону от Саши Белостенного отделался от своего опекуна. Получил своевременную передачу от Генки и спокойно шмальнул по кольцу соперника с шести метров. И мяч уже по привычной траектории лёг точно в цель. Зал Каунасского дворца спорта встретил моё попадание аплодисментами, счёт стал — 56:104 и я посеменил в защиту.

— Мы после матча собираемся пиво попить, ты с нами? — спросил меня Саша Белов.

— Не знаю, — пожал я плечами. — Я обещал интервью московскому журналисту.

Тем временем «Статиба» прибежал в нападение и, расставившись по периметру, доверила мяч 191-сантиметровому Йонасу Казлаускасу, который в будущем поработает тренером «Жальгириса», сборной Литвы и «Летувос Ритас». С Йонасом у нас играл Гена Капустин. И Генка, не зная что перед ним будущий первоклассный тренер, выбил мяч в моём направлении. Я со своей стороны быстро запустил в отрыв Серёжу Тараканова. И Тарик, прибежав в атаку, без раздумий вколотил мяч сверху. И когда счёт на табло стал — 56:106, Сергей тоже получили изрядную долю зрительских аваций. Сегодня, как это не смешно звучит, жители Каунаса болели не за родственный Вильнюс а за нас, баскетболистов из далёкого Ленинграда.

— Да, успеешь ты поговорить с Орловым, — вернулся к прерванному разговору Белов. — Что насчёт пива?

— Если успею, то я с вами, — кивнул я и пошёл на перехват мяча.

Дело в том что Йонас Казлаускас в желании сыграть быстро и неожиданно сделал длинную передачу на своего товарища Римаса Гирскиса. И этот пас я вовремя подкараулил. Я взмыл в воздух раньше литовского защитника, завладел мячом и пошёл на противоположное кольцо. По пути у меня попытались этот мяч отобрать. Поэтому пришлось совершить перевод между ног и сделать шаг назад. И тут я заметил, что до финального свистка осталось всего три секунды. Мне же до заветных 50 очков не хватало ровно одного точного попадания. Из-за чего я выстрелил по кольцу «Статибы» прямо отсюда, с восьмиметрового растояния. И мяч так хорошо пошёл, так пошёл, что когда он ударился в щит и вонзился в баскетбольную корзину, то я нисколечко не удивился.

«Сойдёт для сельской местности», — усмехнулся я про себя и, посмотрев на табло убедился, что счёт стал — 56:108, и на моём лицевом счёту сделалось ровно полсотни очков.

— Ты с нами пить пиво? — спросил Генка Капустин, подбежав ко мне после финального свистка.

— С вами, куда же я от вас денусь, — проворчал и я подумал, что тут весь советский баскетбол катится по наклонной плоскости в пропасть, а у вас только одно пиво на уме.