Себастиан выкладывал на стол одну находку за другой: банку с бракованным образцом, сшитым из предплечья человека и твари, солому из ледника, на которой оставались следы эльфа, пробу войлока из стального ящика. А еще был обломок кованого кольца, к которому крепилась цепь, медный жетон из прачечной, пуговица и детский ботиночек.

Он подробно описал все, что увидел в здании заброшенной бойни. Четырнадцать ледников, переделанных в камеры. Операционная, облицованная плиткой, со стоком для крови, выходящим прямо в канал. Стеллажи со следами от банок в пыли. Четыре контейнера в человеческий рост с алхимическими горелками в поддонах, которые к его приходу еще не остыли. Он рассказал все, кроме одного: про герб рода на дверях камер Себастиан всё же промолчал, и сам себе объяснил это тем, что доктору Хольт эта деталь ничем не поможет.

Ирен слушала не перебивая, и лицо у нее менялось от удивления к азарту. И надо признать, азарт ей шел. Обычно красивое лицо доктора Хольт сохраняло отстранённое выражение, а сейчас неожиданно ожило, и Себастиан задержал взгляд немного дольше, чем требовалось для оценки реакции.

— Так. Мы должны немедленно отправиться туда! — не терпящим возражений тоном заявила она. — Вы рассказываете очень интересно и красочно, но я должна увидеть все это сама!

Она бросилась к вешалке, схватила светло-бежевый плащ, короткий жезл с голубым навершием и вопросительно посмотрела на Себастиана.

— Что вы стоите? Идем быстрее!

Когда они вдвоем выходили из подвала через помещение таверны, Мейз проводил Ирен удивленным взглядом. Похоже, она нечасто выходила на прогулки в мужской компании, особенно в такую рань и с таким восторженным выражением лица.

Потребовалось некоторое время, чтобы найти в столь поздний, а точнее, уже ранний час экипаж, но в итоге они добрались до бойни всего спустя полчаса. И узнали, что опоздали задолго до того, как подъехали к зданию: над Фабричной стороной уже стояло огненное марево.

— Похоже, кто-то подчистил хвосты, — констатировал Себастиан, интуитивно чувствуя, что горит там именно интересующее их здание. — Признаюсь, я сильно удивлен, что они сделали это только сейчас и позволили мне увидеть остатки лаборатории.

— Да, как будто это было глупо с их стороны, — расстроенно согласилась Ирен. — Если только они сами не хотели показать тебе что-то в лаборатории. Но могли бы тогда уж подождать, пока еще и я как следует там все осмотрю.

Разумеется, когда они подъехали к каналу, то увидели вовсю пылающее здание, оцепленное стражей, рядом с которым тщетно пыжился маг с Аспектом воды. Он перенаправлял воду из канала на пламя, но она лишь бессильно превращалась в пар, а огонь продолжал ползти по мокрым стенам.

— Пламя, которое не потушить водой, — констатировал Себастиан.

— Не белое, — заметила Ирен. — Значит, это не порошок из сердца саламандры.

Она распахнула дверцу экипажа еще до того, как тот окончательно остановился, спрыгнула на мостовую и направилась к горящему зданию. Себастиан несколько секунд смотрел ей вслед, а потом нехотя последовал за доктором. А Ирен тем временем остановилась перед оцеплением, закрыла глаза и втянула носом воздух.

— Запах чувствуете?

— Здесь горит старое здание, доктор, — слегка раздражённо ответил Себастиан. — Я чувствую примерно половину известной таблицы алхимических соединений и очень много густого и кислого дыма.

— В дыме есть железо и горький миндаль. И огонь ползет вниз по мокрой кладке, посмотрите.

Себастиан присмотрелся. И действительно, часть языков пламени словно игнорировала общепринятые правила и двигалась по стене сверху вниз, растекаясь тонкой пленкой.

— Жидкий состав, — признал он. — Может, масло огневки.

— Нет. Оно коптит сильнее и горит зеленым по краям.

— Обработанная пыльцой пустоцвета магма?

— Слишком дорого для того, чтобы спалить старую бойню.

Не желая сдаваться, Себастиан предположил ещё несколько вариантов, но каждый из них Ирен отмела, объяснив, почему именно это не возможно. И, если честно, это слегка било по самолюбию де Грейва, всё-таки он стал мастером алхимии не просто так, а потратив на это сотни и сотни бессонных ночей.

— Сдаюсь. Я, конечно, хорош в алхимии, но без серьёзных исследований определить источник этого пламени вряд ли смогу, — признал Себастиан.

— А вам и не придется, — отозвалась Ирен. — Для этого здесь есть я.

— Вот теперь мне стало значительно спокойнее, — не удержался от сарказма Себастиан.

Ирен подозрительно посмотрела на него.

— С чего бы?

— Вы произнесли это с такой уверенностью, что я почти поверил.

— Почти? — приподняла бровь женщина.

— Если мастер алхимик не смог понять, что это, то сможете ли вы? — немного подначил её де Грейв.

— Звучит как вызов! — азартно хмыкнула Ирен.

Подойти к бойне вплотную им не позволили. Стражники уже перегородили всю улицу, а несчастный маг воды продолжал перекачивать воду из канала, заливая первый этаж. Пламя шипело, на мгновение опадало, после чего вспыхивало с новой силой, расползаясь по мокрым стенам так, словно вода служила ему дополнительным топливом.

Ирен огляделась по сторонам.

— Мне нужно железное ведро и длинный багор.

Стражник, к которому она обратилась, посмотрел на нее как на сумасшедшую.

— Что, простите?

— Железное ведро, — терпеливо повторила женщина. — И багор.

— Леди, там пожар.

Она одарила стражника таким взглядом, что тот невольно сделал шаг назад.

— Правда что ли? А я и не заметила.

Понадобилось показать знак Ордена, прежде чем мужчина перестал спорить. Ирен получила требуемое, обошла ограждение и ловко подцепила багром лежавший возле стены обугленный кусок доски. На одном его конце все еще плясало небольшое пламя.

— Доктор, — предупредил Себастиан. — Это может быть опасно.

— Не мешайте.

Она сбросила доску в пустое ведро, дождалась, пока огонь немного стихнет, и только тогда вытащила из внутреннего кармана плаща маленькую склянку. Себастиан узнал раствор медной соли и окончательно перестал волноваться. По крайней мере, Ирен действительно понимала, что делает.

Несколько капель упали на обгоревшее дерево. По поверхности тут же побежала тонкая зеленоватая пленка, а из ведра потянуло резким металлическим запахом.

— Вот теперь точно, — удовлетворенно сказала Ирен. — Пепельный очиститель.

— Никогда не слышал.

— Потому что вы убиваете тварей, а не работаете в прозекторской. Смесь саламандрового масла, огненной соли и двух стабилизаторов. Ее используют, когда зараженный биологический материал нельзя обезвредить обычным способом или просто нужно быстро уничтожить лишние биологические отходы. Вещество проникает в органику и горит до тех пор, пока не выжжет все, что способно нести живую или магическую ткань. Вода лишь разносит масляную основу дальше.

Она кивнула на мага, все еще старательно заливавшего бойню.

— Именно поэтому наш уважаемый коллега последние полчаса помогает пожару и даже не подозревает об этом.

— Стоит ему сказать.

— Не надо, — немного подумав, ответила Ирен. — Он так старается.

— А вы жестокая женщина, доктор Хольт, — искренне восхитился Себастиан.

Женщина вернула ему улыбку.

— Вы только сейчас заметили?

Улыбалась Ирен редко, зато, как выяснилось, ей это тоже шло. Себастиан отметил данный факт краем сознания, а сам всё-таки подозвал ближайшего стражника и объяснил проблему. Через пару минут измученного мага наконец остановили, а пожарные начали засыпать горящие участки песком и золой, отлично впитывающими жидкость.

Ирен тем временем присела возле ведра и внимательно рассматривала обугленную доску.

— Дорогой состав, — сказала она. — И довольно специфический. Его нельзя купить в обычном магазине.

— Значит, продавца будет нетрудно найти?

— Я навскидку могу предположить десяток мест, где его можно купить. Грейфолл находится рядом с Пустошами, здесь мелких лабораторий, алхимиков и охотников больше, чем в столице. Но если использовали столько, чтобы залить целое здание, закупка должна была быть заметной и мелкие продавцы её обеспечить не могли.

Себастиан посмотрел на бойню. Огонь уже добрался до крыши, и через несколько секунд внутрь рухнули перекрытия, выбросив в небо целый сноп искр.

— Главное даже не это, — продолжила Ирен. — Этим составом уничтожают именно биологические следы: ткани, кровь, зараженные препараты. Если бы требовалось просто сжечь здание, хватило бы дешевого масла. Здесь кто-то потратил большие деньги, чтобы гарантированно выжечь любые следы органики.

— Значит, я все-таки заставил их понервничать.

— Не обольщайтесь. Если бы вы заставили их по-настоящему понервничать, сейчас горели бы вместе со зданием. Вам же позволили всё там осмотреть, и только потом уничтожили это место.

— Умеете вы поддержать человека.

— Это профессиональное, как известно, трупам поддержка не нужна.

Она бросила багор обратно стражникам и направилась к экипажу.

— Поехали.

— Куда?

Ирен даже не остановилась.

— В лабораторию, разумеется. Вы притащили мне мешок образцов с места преступления, а теперь задаете глупые вопросы. Мне не терпится всё как следует изучить.

Когда они вернулись в отделение Ордена, в главном зале по-прежнему шумели, но уже как-то без огонька. Мейза возле стойки не было, что Себастиан воспринял как знак благосклонности Дагды — отвечать на его вопросы совершенно не хотелось.

Ирен отперла лабораторию и первой вошла внутрь.

— Ещё раз подробно расскажите, что вы видели и откуда взяты образцы.

Он подвинул ей записную книжку и повторил, откуда взял каждый образец. Доктор выслушала его до конца и начала раскладывать находки по подносам, а Себастиан тем временем взялся за плоский ящик с реагентами, который выкупил у Мейза еще до похода на бойню.

— Доктор, мне понадобится дальний стол, горелка и вытяжка.

Ирен подняла голову.

— Зачем?

Себастиан снял крышку с оставленного здесь ранее деревянного ящичка.

— Хочу воспользоваться вашим гостеприимством.

Женщина посмотрела на содержимое ящика, и затем одарила вопросительным взглядом истребителя.

— Мейз же наверняка запретил вам пользоваться нашей лабораторией.

— Категорически.

Кивнув каким-то своим мыслями, Ирен указала на стол в углу.

— Тогда можете разместиться вон там.

— Вот так просто?

— Я давно хотела вывести Мейза из себя, но никак не могла придумать достаточно уважительную причину.

— Рад быть полезным.

— Только переносную вытяжку поставьте. Основной колпак барахлит. И если взорвете лабораторию, я вас вскрою независимо от того, переживете вы взрыв или нет.

— Справедливо, — признал Себастиан.

Работать в лаборатории Ирен Хольт оказалось неожиданно удобно — нашлось абсолютно все, что могло ему понадобиться, начиная от идеально настроенной горелки, и заканчивая формами для пуль. Ирен заняла центральный стол, а Себастиан устроился у дальней стены и начал с обработки гильз. Спасибо Мейзу за гору обычных патронов, но свинец против большинства серьезных тварей работал примерно так же эффективно, как дипломатия — то есть, никак. Более того, пустые заготовки для патронов подходили далеко не для всех видов реагентов, например, на магматические пули и гильзы было необходимо нанести дополнительные магические узоры, чтобы при детонации пороха не произошёл взрыв. А для пуль с кровью морозного червя требовались более пористые заготовки.

Поэтому первым делом он переплавил часть пуль и отлил несколько новых с внутренней полостью. Ирен, успевшая поставить первый образец крови на разделение, некоторое время поглядывала в его сторону и в конце концов не выдержала:

— Тратить такие дорогие реагенты на переплавку пуль просто глупо.

— Знаю.

— И при такой температуре внутри останутся поры.

— На это и рассчитываю.

Ирен подошла ближе и посмотрела на форму.

— Вы специально портите заготовки?

— Я специально оставляю место для того, чтобы действие морозной крови слегка выходило за пределы патрона. Это усиливает проникающее действие и добавляет пуле ускорение.

— Интересное решение, — признала Ирен Хольт. — Но это уменьшит срок их хранения.

— Да, но незначительно. К тому же, интуиция мне подсказывает, что надолго эти патроны у меня в кармане не задержатся.

Получив необходимую полость, Себастиан приступил к реагентам. Кровь морозного червя пришлось держать вдали от горелки и света. Даже после консервации она оставалась неприятно чувствительной к теплу и при неправильном смешивании превращалась в бесполезную серую слизь. Спустя полчаса в распоряжении истребителя было пять ледяных наощупь патронов, способных превратить в лёд сердце любой твари.

Порошок из глаз василиска, наоборот, требовал сухости. Малейшая влага заставляла его слипаться, и вместо нужного эффекта пуля просто раскалывалась внутри ствола. Поэтому тут Себастиан уже использовал заготовки, сделанные на профессиональном оборудовании.

Толченый хитин болотного ползуна Себастиан несколько раз пропустил через мелкое сито, пока не осталась практически невесомая пыль.

— А это зачем? — спросила Ирен.

— Для тварей с максимально твёрдым панцирем. При ударе смесь разогревается и въедается в хитин. Не пробивает сама, но делает место попадания значительно мягче для следующей пули.

— То есть она не убивает?

— Не все в жизни обязано приносить немедленное удовлетворение.

— Странно слышать это от вас, судя по тому, что я слышала о похождениях Себастиана де Грейва в молодости.

Ирен произнесла это совершенно невинным тоном, продолжая смотреть на порошок, и только едва заметная складка у уголка губ выдавала, что невинность была исключительно профессиональной.

Себастиан решил не отвечать. В первую очередь потому, что любой достойный ответ быстро уведет разговор совсем не туда, а ему все-таки требовалось закончить патроны.

— И вы так уверены в своей меткости? — резко сменила тему Ирен. — Что попадёте точно в то же место?

— Во-первых, после попадания хитин разрушается не на пятнышке в с ноготь, а значительно шире, и это место сразу приобретает ярко-фиолетовый оттенок, превращаясь в очень заметную мишень. Ну, и во-вторых, да, я очень хороший стрелок.

С вытяжкой дурманника пришлось провозиться дольше. Мейз предупреждал, что вместо желчи выдал более слабый состав, поэтому раствор пришлось медленно выпаривать, пока он не достиг нужной густоты.

Соль со Стеклянных равнин использовалась понемногу почти во всех смесях как стабилизатор. Капризная дрянь вытягивала влагу прямо из воздуха, зато позволяла удерживать внутри свинца вещества, которые в обычных условиях начинали реагировать друг с другом еще в гильзе.

Свежую магму Себастиан оставил напоследок. Вот здесь Ирен окончательно бросила свои исследования и подошла поближе.

— Даже не думайте открывать это без экрана.

— Доктор, я пять лет работал с магматическими составами в полевых условиях.

— И, видимо, лишь каким-то чудом сохранили оба глаза. Не надо испытывать судьбу.

Себастиан поставил между собой и сосудом толстое алхимическое стекло.

— Теперь довольны?

— Нет. Но если что-нибудь случится, я хотя бы смогу сообщить Мейзу, что вы соблюдали технику безопасности.

Магматических патронов вышло всего несколько, к тому же, требовалось нанести на каждый из них защитные руны, чтобы огонь неожиданно не вырвался наружу, когда патрон лежит в кармане. Подобные боеприпасы были слишком дорогими даже по меркам Себастиана, но после кислотной вдовы он решил сделать дополнительный запас.

Закончив работу, он разложил готовые боеприпасы по отдельным ячейкам. На донце каждой гильзы появилась своя насечка, которую легко определить пальцами, не вытаскивая патрон на свет.

Жаль только, что среди купленных реагентов не было пыльцы пепельного следопыта. С этой проблемой еще предстояло разбираться отдельно, и, видимо, с помощью того неприятного типа «Б»-ранга, которому Себастиан прострелил ногу при первом знакомстве. Или первое знакомство всё-таки было, когда он перехватил заказ на василиска?

Пока Себастиан занимался патронами, Ирен тоже не теряла времени. К рассвету на ее столе стояло восемь подписанных пробирок и лежало столько же предметных стекол.

— Идите сюда, — наконец позвала она.

За несколько часов строгий облик доктора Хольт успел немного растрепаться. Из аккуратно собранных волос выбилась прядь и теперь падала на висок, рукава она закатала выше локтей, а на щеке неизвестным образом появилась тонкая полоска синего реактива. Ирен Хольт была красивой женщиной, просто её красота казалась Себастиану чем-то совершенно несущественным на фоне ведущегося расследования. Сейчас же, наблюдая, как она сосредоточенно щурится над стеклом и машинально убирает непослушную прядь тыльной стороной ладони, Себастиан вдруг обнаружил, что внешность Ирен начинает сбивать его с мыслей.

Ирен указала на первую пробирку.

— Помните ту третью составляющую в крови твари, которую я не смогла точно определить, но предположила, что это кровь эльфа?

— Разумеется.

— Теперь у меня достаточно материала для сравнения, благодаря части тела из банки. Плюс остатки на соломе. Теперь я могу сказать точно, что речь идёт именно об эльфийской крови.

Себастиан лишь кивнул, поскольку уже успел составить для себя определённую картину того, что происходило в лаборатории.

— Дроу?

— Не спешите. Я сказала «эльфийской». У светлых, темных и снежных эльфов кровь достаточно близка. Для точного определения мне нужны материалы для сравнительного анализа. Не так часто в лаборатории Империи попадают образцы дроу, знаете ли.

— Но в крови измененного, напавшего на меня, был тот же компонент, что и в банке?

— Да, хотя и в разных пропорциях.

Она передвинула второе стекло.

— И вот это значительно интереснее. В образце с напавшей на вас твари его мало, словно примесь. А на соломе из ледника образец совершенно чистый. То есть там действительно долго держали носителя этой крови. Причем не пару дней: одна и та же кровь въелась в солому много раз, с промежутками.

Себастиан ничего не ответил. В леднике, где держали эльфа, никаких чёрточек на стене не было, но если сличить со временем появления здесь Элькатара, то пленник сидел там не меньше полугода. Но это была всего лишь догадка.

— Дальше, — попросил он.

Ирен взяла неудачный образец из банки.

— А дальше становится хуже. Вы назвали это сращенным предплечьем человека и твари. На самом деле там три типа тканей.

— Человек, тварь и эльф?

— Человек и две разные ткани тварей. Но на границе швов снова есть эльфийский компонент, но уже не кровь, а частицы кожи.

Она пододвинула стекло ближе.

— Причем именно на границе. Не внутри мышц, не в костях, не в крови человека. Только там, где одну ткань заставляли прижиться к другой.

— Связующее?

— Возможно. Пока я бы так громко не заявляла, но выглядит именно так. Кто-то использовал эльфийский материал, чтобы уменьшить отторжение.

Себастиан несколько раз обращался к Каэлару, чтобы тот как-то прокомментировал находки доктор Хольт, но тот как-то подозрительно отмалчивался, хотя обычно готовы был вставить своё веское слово по любой теме.

— И для этого же использовалась и их кровь, — логично предположил он, так и не дождавшись ответа от древнего.

— Скорее всего.

Ирен указала на тонкую дырочку в предплечье внутри банки.

— А ещё вот сюда кололи обезболивающее.

— Уверены?

— Эта жидкость сохраняет ткани ровно в том состоянии, в каком их туда положили. Внутри места укола остались следы обезбола.

Себастиан медленно посмотрел на банку с уродливым сращенным предплечьем.

— Значит, людей обезболивали во время опытов.

— Именно.

— Заботливые ублюдки.

Ирен поморщилась.

— Не думаю, что дело в заботе. Боль вызывает шок, шок ухудшает кровообращение, ткани начинают отмирать. Если ваша задача заключается в том, чтобы объект выжил после операции, обезболивание становится не проявлением человечности, а частью технологии.

Она сняла очки и потерла переносицу.

— И вот это мне не нравится больше всего. Там работал не сумасшедший мясник, который пришивает человеку лапы ради удовольствия, а люди, понимающие хирургию, алхимию и приживаемость тканей. Они хотели получать повторяемый результат, подтверждённый чёткой теорией.

Себастиан вспомнил идеально чистый сток операционной, ряды одинаковых контейнеров и свежие следы колес во дворе.

— А когда понадобилось уйти, выжгли лабораторию составом, предназначенным для уничтожения зараженного материала.

— Именно так. — Ирен снова посмотрела на образцы. — Мне понадобится время. Я попробую найти эталонные образцы эльфийской крови. У нас почти наверняка есть старые образцы, но придется перерыть хранилище.

— Сколько?

Ирен хотела ответить, но вместо этого неожиданно зевнула и недовольно прикрыла рот ладонью.

— После того, как посплю.

— Разумно.

— Чего и вам советую. Вы ведь тоже не ложились с самой осады?

— Разумеется, — серьезно согласился Себастиан. — Сон очень важен. Дает отдохнуть телу и, что еще важнее, мозгу…

Если, конечно, твой мозг не восстанавливает от пагубных последствий десятилетней бессонницы сидящий внутри тебя одушевленный артефакт древних.

Ирен прищурилась на него сонными глазами.

— Почему мне кажется, что вы сейчас надо мной издеваетесь?

— Усталость, доктор. Вам правда нужно поспать.

— Справедливо.

Она уже повернулась к двери, но на секунду остановилась.

— Приходите после обеда, лер де Грейв. И принесите кофе.

— Это приглашение?

Ирен махнула рукой, даже не оборачиваясь.

— Цена моих услуг. Я так-то трачу на вас уйму времени, как минимум, вы обязаны угостить даму кофе.

Себастиан проводил ее взглядом и только потом поймал себя на том, что улыбается.